Сила крови

Прайм окинул зеленеющий сад замка холодным взглядом и направился в сторону ворот. Аристократу необходимо было отвлечься от мыслей и воспоминаний о крови сельчанки. Этот аномальный запах и вкус тёплой и "живой" жидкости словно бы застыли в горле — мужчина глубоко дышал, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Хоть Арси рядом не было, но её дух будто преследовал его даже в голове. Может, дневная охота на дичь поможет ему отвлечься от мыслей о сельчанке. Охота, хоть и была одним из нелюбимых занятий синеволосого, но это лучше, чем просто бесцельно бродить по окраинам территории Блода и ежеминутно возвращаться мыслями к девушке, которая сейчас, наверное, сидела в своей комнате. С тихим рыком вампир соскочил с невысокого крутого холма в неглубокие сугробы и помчался к чернеющей окраине леса. Радужка его глаз сначала приобрела тускло-малиновый оттенок, а затем плавно окрасилась в невероятный яркий голубой цвет. Даже небо за свою долгую, многомиллионную историю ни разу не становилось таким, почти неоновым голубым. Вскоре, почувствовав зверя, бродившего неподалёку, Оптимус замер. Пронырливые солнечные лучи упали на его бледное лицо — синеволосый забыл накинуть капюшон. Прайм, проигнорировав неприятные, жгучие ощущения в глазах, стал прислушиваться к окружающей, настораживающей тишине. В полутора сотне метров от него, за двумя высокими валунами под копытом неосторожного животного со стоном переломилась ветвь. Ветер принёс его запах — это был кабан. “Так близко к замку?" — пронеслась мысль в голове вампира, но бурлящая внутри необузданная жажда сорвалась со стальной цепи и затуманила взор аристократа. Оптимус рванул в сторону, и через несколько секунд испуганно визжащая свинья понеслась через лес, преследуемая голодным демоном. Где-то совсем близко послышался хруст снега под лапами и утробное рычание других хищников. Волки, пригнавшие сюда кабана, тоже желали впиться в горячую плоть острыми клыками. Волчьи лапы почти не тонули в сверкающих под солнцем снежных сугробах. Они быстро догоняли цель, не видя, что она уже заинтересовала хищника куда опасней. Меньше, чем через минуту они взобравшись на вытянутый холм, похожий на гигантскую змею, поравнялись с Оптимусом. Аристократ на миг скосил взгляд на больших серых животных, столкнувшись с золотистыми глазами крупного, вожака, и ускорил бег. Вампир не желал оставаться без добычи. Но вот кто ей станет? — загадка с подвохом. Оптимус, потеряв бдительность, чуть не свалился в слишком глубокий сугроб, — не часто на охоте он встречался с волками — они отвлекали его громким клацаньем зубов и напрягающим, злым рычанием. Волки, воспользовавшись моментом и замешательством опасного соперника, стали быстро спускаться вниз по диагонали, с каждым прыжком приближаясь к устающему кабану. Главное — первым вонзиться в горло жертвы, и вампир отступит — говорили инстинкты лесного зверя. Но голодный вожак не учёл того факта, что кровососы могут в любой момент менять свои планы. Оптимус немного отстал, понимая, что несколько голодных пастей вряд ли подпустят его к кабану. Будь на месте Прайма другой вампир, он бы разорвал обнаглевшую шваль и забрал то, что по праву принадлежит ему. У Оптимуса же были другие взгляды на происходящее: он не считал свою гордость задетой; синеволосый хотел лишь утолить жажду, не убивая тех, кого не собирался "выпивать". Вдруг кабан оглушительно закричал, высовывая наружу тёмно-розовый сухой язык. Вожак, не сумев опрокинуть добычу на землю, вцился в её толстую шею, безжалостно разрывая горячую плоть. Вампир замедлился, наблюдая за ликующей стаей и ожидая подходящего момента. Жертва пробежала ещё пару десятков метров прежде, чем, задыхаясь, повалилась на белый снег, запятнав его кипящей алой кровью. Стая расслабилась. Зря — опасный зверь был рядом. — Сейчас! — нетерпеливо рыкнул сам себе аристократ, поражаясь тому, как изменился его голос из-за сильной жажды. И как изменилось его поведение после того, как он вдохнул аромат аномальной крови. Оптимус резко прыгнул на одного из слабых членов стаи и с силой обхватил его грудь. Худой волк попытался сопротивляться, но он был слишком измождён голодной зимой. Рёбра животного под руками аристократа хрустнули. Зверь болезненно взвыл, вновь предприняв попытку укусить противника. Снова хрустнули кости — на этот раз это был позвоночник. Ещё живой, злобно рычащий волк обмяк в смертельных объятиях вампира. Сорвав с шеи животного клок шерсти с куском кожи Оптимус приник ртом к алой горячей струйке. Воняло псиной. Чуть насытившись, Прайм оторвался от остывающей плоти и поглядел на стаю, которая терзала небольшую тушу в нескольких десятках метров от вампира, не обращая на него и мёртвого сородича внимания. "Запах кабана был бы не лучше" — почему-то подумал синеволосый, вновь кусая волка в глотку.

***

Арси, укрывшись тёплым одеялом, тихо лежала на кровати в своих покоях, глядя в окно на бледно-розовое небо. Вечерело, и солнце катилось к закату. Девушка пыталась бороться с сонливостью, которая появилась после принятия обезболивающего, что дала ей Энн. Главную служанку синеволосой удалось найти довольно быстро, она была в прачечной. Женщина протянула ей склянку с белой матовой жидкостью и велела выпить до дна, а потом приказала вернуться к себе и тихо сидеть там, ожидая, когда дни "крови" пройдут. Боль и страх сковали тело Арси, и она согнулась в постели. Видимо, зелье утратило свою силу, но идти к Энн за новой порцией девушка не решалась, хотя боль была сильной, наверное, из-за недавней болезни. — Зубы вампира причинили бы большую боль, — прошептала Арси, откинув жаркое одеяло, — если бы я пробежала немного ближе к нему. Синеволосая вспомнила, как Прайм дёрнулся в её сторону, как сверкнули его глаза, а острые клыки удлинились. Но он сдержался. Он не походил на Лорда и его невесту, её господин был другим. Оптимус позволил служанке уйти, а позже сам покинул замок и до сих пор не вернулся. — Что будет, когда он прийдёт? Накажет или простит? — Арси не знала ответов на эти вопросы, но ей почему-то хотелось, чтобы хозяин вернулся как можно скорее. Неведение, ожидание своей участи было ужасней всего.

***

Вампир через некоторое время оставил свою добычу и, стерев с губ засохшую кровь, неспеша побрёл в сторону чернеющего в вышине замка. Голод утих, перестав болезненно жечь горло. Но надолго ли? Стоит ему вернуться в замок — он тут же почувствует приятный, аппетитный аромат крови Арси. И это продлится дней пять. — Я мог её убить, — снова напомнил себе аристократ, взглянув на грязно-белое небо. После трапезы свет солнца не так беспокоил его глаза. Но мужчине было бы гораздо легче, если бы он испил человечьей крови, а не волчьей, отдающей псиной... А кровь аномальной, вероятно, заглушила жажду бы надолго. — Мне нельзя пить её кровь, — вздохнул Прайм, начиная рассуждать вслух. — Я слишком давно не пил человечьей крови, поэтому могу убить её. И убивать других людей из-за их крови я не могу... А теперь Этот аромат с каждым днём всё труднее терпеть. Учитывая тот малоприятный факт, что она живёт рядом, смогу ли я полагаться на свою сдержанность? Или же изолировать её? Нет. Так нельзя! Я не один из ордена. А для опытов нужны лишь образцы её крови. На пару мгновений замолчав, синеволосый утробно затравленно рыкнул, словно волк, убитый им сегодня. — Почему же аномальные так редко встречаются в Каоне? — задался вопросом Прайм. Он ловко переступал через камни, выступающие из-под снега, даже не глядя на них. Исключая Арси, Оптимус встречал в своей жизни всего одного аномального. Тогда он был ещё ребёнком и не осознавал, кого встретил. Но вот его отец прекрасно понимал, кем являлся тот мальчишка из южного селения. Только он ничего не говорил об этом сыну. А сам Оптимус знал об этом голубоглазом, рыжеволосом мальчике лишь то, что его кровь отличается от крови обычных людей и то, что они друзья. Точнее, были ими когда-то давно. Прайм помнил, как отец иногда отводил аномального (его имя почему-то затерялось в памяти аристократа) в свою лабораторию и брал у него кровь... В других странах аномальные встречаются гораздо чаще. Скорее всего из-за того, что там у людей больше прав, чем в Каоне. Здесь человек — это скот, еда. И люди Каона не имеют права пересекать границы страны. Да и многие вампиры лишены такой привилегии. — Пожалуй, мне стоит переждать несколько дней в подземелье, — Оптимус вновь взглянул на замок и повернул направо, где, как он помнил, был потайной вход в подземелье Блод. Чернота ущелья встретила неожиданного гостя гулкой тишиной. Каменный коридор был длинным и извивался, словно змей: то направо, то налево, то вверх, то вниз, то становился узким, что там едва ли мог спокойно пройти взрослый мужчина, то вдруг расширялся, позволяя пройти нескольким наездникам одновременно. Иногда от главного коридора ответвлялись другие тропы, но Прайм прекрасно знал, куда идти. Вскоре он стал встречать на своём пути ржавые прутья решёток и небольшие углубления в стенах, когда-то служившие темницами. Теперь они пустовали или приходились могилами, умершим здесь пленникам. Оптимус будто бы не замечал жалобного хруста посеревших костей под тяжёлыми сапогами. Никаких сомнений, это были человеческие кости. Здешний запах был неприятен для чуткого обоняния вампира, но он не обращал внимания и на это, погружённый в мысли об аномальных. В его учёной голове гудел целый рой предположений о том, откуда взялись в их мире аномальные. Все идеи казались Прайму возможными, реальными. Все, кроме одной. Эту мысль, дикую для его страны, Оптимус отвергнул сразу же. Хотя, вполне возможно, что именно эта теория и окажется верной и даст ответы на вопросы о многих тайнах аномальной крови.