Хороший мальчик

Учитель Рик чувствует себя идиотом. Помимо листка с красным В за проверенную домашнюю работу в его портфеле болтается что-то такое, чего там отродясь не было. Шоколад. Он нихуя не разбирается в подарках для малолетних придурков. Он нихуя не понимает, что за горячка напала на его убеленную сединами голову. Но вчерашним вечером вместе с привычной бутылкой пива он покупает этот дурацкий комок сахара вперемешку с молоком и какао, чтобы с утра притащить его в Академию. А после уроков всучить его Морти. Нахуя? А чёрт его знает. Может, потому, что у мальчишки рёбра торчат, как будто бы он жрёт раз в три дня? Но тогда бы надо притащить ему пиццу, а то и две... Уже неделя, как он сошёл с ума. Или заболел. Короче, ёбнулся. Зажимает мальчишку после каждого урока, а иногда и в перерыве. Зацеловывает до синяков на шее и губах. Пытается залезть к нему в штаны, но парень готов на всё, что угодно, лишь бы этого не допустить. Даже заорать на весь коридор, невзирая на последствия в виде недопуска к экзамену или отчисления. Рик бесится, но не может ничего поделать. Ведь если он выгонит Морти, он лишится и его драгоценного внимания, сладкого, как сон на каникулах. Как шоколадка, лежащая в его портфеле. Но, похоже, она так и останется там — Морти нет. Вернее, в классе полно Морти — шумных, бестолковых, ленивых засранцев. Но ровно на одного меньше, чем числится в списке Учителя Рика. — Кто-нибудь знает, где B-113q? — спрашивает Рик у класса. Но все, как один, Морти, безразлично мотают головами. Этот мальчишка, видимо, тот особый случай: лузер среди лузеров, не сумевший найти себе приятеля даже среди других Морти. Рик скрипит зубами, доставая ручку и классный журнал из портфеля, фыркает, замечая оказавшуюся не у дел шоколадку. Рассказывает ученикам, как вести себя при встрече со среднестатистическим громфлюмитом, какое оружие на него действует и какое может быть при себе у него самого. Морти пишут, кто-то старательно, кто-то — отвлекаясь на записки от соседей. Всё, как обычно. Не считая пустующего стула за крайней справа во втором ряду партой. Весеннее солнце заглядывает в окно, и Морти лупятся туда, прекращая делать вид, что слушают. До конца урока всего десять минут, но Рик всё равно бесится и кроет всех матом. Ящерицу за то, что он ящерица, Очкарика — за то, что слишком тупой, Зануду — за то, что слишком умничает и вечно перебивает, всех вместе — за лень и безответственность. — Какие же вы, блять, идиоты! Уёбки тупорылые! Только зря штаны протираете, тратите моё время! Которое я мог бы тратить... на изобретения! — А... а что бы вы хотели изобретать? — подаёт голос Борзый Морти, весь в наколках и в пирсинге. — Да... да что угодно, блядь! — вопит Рик, понимая, что он уже больше года ничего не изобретал. Что он просто терпила, осевший среди таких же, как он, ослов в идиотской Цитадели. — Иди нахуй со своими тупыми вопросами! — кричит Рик, ударяя кулаком по столу, и Морти испуганно вскакивают со своих мест. Они ещё никогда не видели своего учителя таким взбешённым, даже когда все хором прогуливали контрольную. — Идите все нахуй! Урок окончен! Рик швыряет вещи в портфель и уходит, хлопнув дверью. Морти уходят следом, перешёптываясь и переглядываясь. Если они пожалуются на то, что их выгнали с урока, учителя накажут, а им дадут другого, более дисциплинированного. Но кому нахуй это нужно? Кому вообще нужны эти уроки и экзамены, когда за окном поют птицы и распускаются цветы? Рику насрать на птиц и цветы. Рик идёт домой, заходя за пивом. Покупает больше, чем обычно. Вероятно, его обязанность, как учителя, навести справки, всё ли в порядке с мальчишкой и почему он не пришёл. Но он и так слишком много внимания уделяет этому Морти, который даже не его родственник. Его и так слишком много в его жизни. Нахер Морти, нормальный Рик проводит вечера в компании пива и дивана. У него ломка, как у наркомана, но он не желает это признавать. Морти зависит от него в плане оценок. А он зависит от Морти в сексуальном, мать его, плане. В эмоциональном и психологическом плане. В плане хорошего настроения. Да просто, блять, по жизни. Приторчался всего за неделю. Но хуй он признается в этом. Даже себе самому. Будет кусать себя за руки и выть на лампу в коридоре, но не признает, что какой-то мальчишка может лишить его жизнь смысла, просто не придя к нему на урок. Придя домой, Рик садится перед телевизором, но не слышит ни слова из того, что говорится в передаче. Потихоньку набубенивается, сползая на диване. И уже под самую ночь внезапно срывается с места: хватает портал-ган и открывает портал в квартиру Морти. Он оказывается в микроскопической комнатушке, куда влезают только кровать и письменный стол. Стены покрыты наполовину облезшей краской неопределенного оттенка, пол когда-то, вероятно, был паркетом, но превратился в трухлявые доски. Тусклая лампа на столе едва освещает комнату. Подросток, лежащий на кровати с самым дешёвым смартфоном, оставшимся, видимо, ещё с тех пор, когда он жил в своем измерении, испуганно подскакивает при виде нежданного гостя. Глаза Рика красны от выпитого, свою мантию и белоснежную рубашку он оставил дома, нацепив простой голубой свитер, и сейчас он похож на самого обычного Рика без всяких интеллигентных замашек, присущих Учителю. Только волосы подлиннее и перехвачены тонкой лентой. — Р-рик? — испуганно спрашивает Морти. — То есть... Господин Учитель? Сэр, ч-что случилось? Рик оглядывается. Он сам не знает, что случилось, почему он тут. — Морти... — бормочет Рик. Делает пару шагов и сваливается на кровать. — Морти... Ты хороший мальчик... — Я это уже понял, господин Учитель, — неожиданно ехидно говорит Морти. — Как вам угодно сегодня? Мне сделать вам минет, или вы хотите как-то по-особенному? У Рика челюсть отваливается от удивления — мальчишка ещё смеет его стебать? Да не такой уж он и безобидный, каким кажется... Рик смотрит на мальчишку, на его дерзкую ухмылку, в его внезапно засверкавшие глаза... И спрашивает: — Почему тебя не было на уроках? — Я... плохо себя чувствую, — слегка замявшись, говорит Морти. Рик усмехается: — Ты врёшь так же охуенно, как я пою романсы, М-морти. Он придвигается ближе и хватает мальчика за воротник футболки. — Если... если ты будешь прогуливать, Морти, то т-тебе не сдать экзамен... По-понимаешь, о чём я? Морти пытается отодвинуться подальше, но его держат за шиворот. — Господин Учитель Рик... — бормочет мальчик. — Вы пьяны. Воз-зможно, вам следует лечь спать... — Возможно, тебе стоит послушать меня, Морти, — прищуриваясь, говорит Рик и проводит пальцем по его лицу. — Я твой учитель, и если у тебя в журнале будет много прогулов, я не смогу... Не смогу допустить тебя к экзамену, Морти... Мальчик вздыхает. — Ладно, господин Учитель, — покорно говорит он, смотрит на Рика, и в глазах его — сплошная безысходность. — Чего вы хотите? — Хочу... х-хочу сделать тебе приятно, — тихо говорит мужчина, кладя руку на бедро мальчишке. Морти вздрагивает и отшатывается, мотает головой: — Нет, нет, что вы, господин Учитель! Так... так нельзя, так совсем нельзя! Рик настигает его и хватает за тонкие запястья. — Ты... плохо ведёшь себя, Морти. Обманываешь, не приходишь на уроки. М-мне... мне придётся тебя наказать. Морти сжимается на кровати, глядя на Рика расширенными от страха глазами. Тот вытаскивает свой брючный ремень и грозит им подростку. Это совсем не то, что он должен говорить и делать, но он так далеко зашёл в этой опасной игре, так привык к своей роли в ней и к её безумным правилам, что не может остановиться. — Т-ты... ты думаешь, отсасывая своему Учителю, что этого достаточно? Что можно не учиться, прогуливать безнаказанно? Ты ошибаешься, маленький глупый щенок. Может быть, одну пятёрку и можно получить за отсос, исправить контрольную... Но за допуск к эээ-кзамену т-ты... ты должен постараться, Морти... Экзамен стоит дороже, — с этими словами Рик хватает мальчишку и пытается стянуть с него джинсы. Тот взвизгивает и уворачивается, вырываясь из рук. Рик злобно рычит и хватает непокорного парня, за пару мгновений перетягивает ему руки ремнём, утыкает его лицом в постель и шипит: — А ну-ка, блять, прекрати вести себя, как... как непослушная дрянь! Ты должен... должен делать то, что говорят тебе старшие! Понял? Ты п-понял меня, маленький гадёныш? Морти кивает, мыча в подушку. — Будешь вести себя хорошо? Слушаться господина Учителя и делать то, что он сказал? Морти снова трясёт головой, начиная всхлипывать. Тогда Рик разворачивает его лицом к себе. — Вот и умничка... Слушайся... с-слушайся меня, и всё... будет хорошо. Веди себя х-х-хорошо, и никто тебя не накажет. Морти отворачивается, но больше не пытается сопротивляться или уползти. Рик раздевает его, гладит сквозь бельё, наклоняется, целуя в живот и над резинкой трусов. Мальчик загораживает от него своё лицо стянутыми ремнём руками и тихо всхлипывает. Мужчина стаскивает с него трусы. Приказывает себе быть терпеливым. Он бы мог с лёгкостью раздвинуть его ноги и взять его силком. Но он хочет заполучить не только задницу мальчишки, ему мало просто ублажить свой член, с чем любая проститутка справится без всяких выебонов. Ему нужно слышать, как Морти стонет под ним, смотреть, как он возбуждается, как извивается от оргазма. Рик поднимает руки Морти повыше, открывая себе его личико. На секунду мешкает — у него нет привычки таскать с собой смазку. Но прекрасное знание особенностей Морти выручает его: покопавшись под подушкой, он находит тюбик крема, очевидно, используемого подростком в качестве смазки при дрочке. Морти замечает это, и его всхлипывания становятся громче. Слёзы стекают из-под ресниц, но Рик неумолим. Выдавив себе на ладонь чуть ли не полтюбика, он разводит ноги мальчишки, открывая себе доступ к его заднице. Размазывает крем вокруг входа. Обводит пальцем вокруг дырочки, заставляя себя не торопиться. Разминает вход и позволяет себе проникнуть внутрь. Морти начинает плакать от стыда. Рик наклоняется, чтобы поиграть языком с его сосками. И Морти резко вдыхает воздух, что говорит о неожиданности его ощущений. И о том, что прикосновения Рика ему явно приятны — мужчина уверен в этом. Рик спускается ниже, проводя языком по животу Морти. На секунду поднимает голову и видит, что тот затих, больше не всхлипывает, а на его лице появляется выражение, больше всего напоминающее ожидание. И тогда Рик накрывает ртом член Морти. Облизывает его целиком, губами сжимает головку. И Морти твердеет, да так, что перестаёт так уж свободно помещаться за щекой у Рика. Тот начинает сосать мальчику, и Морти стонет. Рик счастлив слышать это — его малыш стонет от возбуждения, а это значит, что Рик прав и что он почти победил. Не переставая сосать, Рик снова уделяет внимание заднице, на этот раз проникая внутрь. Сгибает палец — и сразу же награждается протяжным стоном удовольствия. Мужчина отстраняется, чтобы вновь посмотреть в лицо Морти, и увиденное несказанно радует его. Щёки парня покрыты нежным румянцем, зубы закусывают пухлую нижнюю губу, брови сведены, а глаза прикрыты. Рик проделывает свой фокус ещё раз, одновременно лаская член рукой, и губы подростка раскрываются, выпуская очередной стон. — Нравится? Морти кивает, глядя в сторону. Ему по-прежнему стыдно, но это явно не мешает его телу получать удовольствие. — Мне продолжать? — спрашивает Рик, просто чтобы подразнить мальчишку. Тот морщится, закрывает глаза, снова их открывает и с тоской смотрит на Рика. — Да... пожалуйста, продолжайте, господин Учитель... Рику сносит башню от этого шёпота, и он еле держит себя в руках, чтобы не сорваться и не завершить всё за несколько секунд. Обхватывая ладонью нежное подростковое хозяйство, Рик дрочит парню, одновременно трахая его пальцами и не сводя глаз с лица. На котором невероятным образом мешаются моральные страдания и физическое наслаждение, что кажется мужчине необыкновенно привлекательным. — Давай, детка, расслабься, всё хорошо, — шепчет Рик, ускоряя темп, и Морти стонет, не в силах сдержаться, шипя и скалясь. Рик любуется его румянцем, тем, как сжимаются в кулаки его пальцы, как ходит кадык на его тонкой шейке, когда он сглатывает. Он бы с готовностью присоединился, но задница парня ещё слишком узка, и он ограничивается тем, что смотрит, впитывая чужие эмоции. Морти приближается к финалу, и его лицо искажается гримасой, как будто ему не дрочат, а кусают за яйца. Ещё несколько движений пальцами внутри и ладонью вдоль члена — и Морти кончает, крупно вздрагивая и резко выдыхая. И снова закрывает лицо связанными руками. Рик ласково отводит их, заглядывая мальчику в лицо. Морти плачет, зажмурившись, от стыда за то, что позволил с собой сделать что-то запретное, и за то, что получил от этого удовольствие. Рик гладит его по лицу, стирая слёзы. — Все н-нормально, Морти?.. — Нет... Нет, ненормально! — всхлипывает Морти и мотает головой. — Это... это плохо, я не должен так поступать... так делают только... только плохие Морти... Морти рыдает, а Рик мысленно закатывает глаза. Он знал, что все Морти — сопливые истерички, но чтоб настолько... — Да всё хорошо, малыш, успокойся! Разве тебе не понравилось? Морти впервые смотрит на него — с тоской и гневом. — Мой... мой Рик говорил, что между Риками и Морти не должно быть таких отношений... Даже если они не родные. А те, кто считает иначе — сраные извращенцы. Рик свирепеет. Он прекрасно знает и без всяких ревущих подростков и их перекрытых дедов, какой он извращенец, и как неправильно то, что он чувствует и делает. Но меньше всего он бы хотел думать об этом... сейчас. — Завали свое тупое... — рычит Рик, зажмуриваясь от бешенства, и затыкается, чтобы не наговорить лишних грубостей. — Нахуй твоего Рика, Морти. Твой Рик мёртв, потому что был тупой и не справился с каким-то дерьмом в своём гараже. Моё же дерьмо касается только меня, пёс. И... блять, Морти, раз уж ты всё это начал... нельзя играть в одни ворота. Я теперь твой Рик, и буду делать с тобой, что хочу, тебе ясно? Морти испуганно смотрит на него, широко распахивая глаза. Рик, сам не ожидавший от себя таких слов, небрежно вытирает его салфетками со стола, отстёгивает ремень с его ручонок, швыряет на него его одежду. Одевается сам, не глядя больше на мальчишку. Хватает порталку. — Рик! Учитель, уже готовый открыть портал, оборачивается. Морти встаёт и подходит к нему, как был, без одежды. Смотрит снизу вверх и выпаливает: — Простите меня, господин Учитель! Мне... мне понравилось... — мальчишка снова краснеет, и Рик усмехается. Морти обнимает его и шепчет, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до уха: — А как же... как же вы? Рик недоумевает секунду, потом до него доходит. — А я потерплю до следующего раза, Морти. Тебе на сегодня хватит. Морти смотрит на него серьёзными, блестящими глазами. Рик подмигивает ему и уходит через портал к себе домой, буркнув на прощание: — Не прогуливай, пёс.