Хороший мальчик

Оказавшись дома, Рик тут же уходит к себе в комнату сканировать данные с зонда. Морти топчется неподалеку, бросая робкие взгляды на спину старика, он хочет есть, но не решается отвлекать занятого делом учёного. У мальчика урчит в животе от голода, и он отправляется на обыск холодильника. В недрах морозилки обнаруживается замороженная пицца. Ликуя про себя, Морти пихает её в духовку, в точности соблюдая указанный на упаковке температурный режим. Достаёт из холодильника пару банок Кока-Колы и идёт к Рику. Тот бормочет, склонившись над своим компьютером. Морти ставит банку на стол рядом с ним и нерешительно трогает за плечо. Одежда старика, как и его собственная, покрыта пятнами и измята после путешествия на Кассиопею. Но Рик принимается за работу, даже не умывшись и не переодевшись. — Господин Учитель... сэр... — шепчет Морти. — Может б-быть, вам стоит переодеться и помыться, а потом уже приступать к работе? — Может быть, тебе стоит отстать от меня, Морти? — огрызается Рик, следя напряжённым взглядом за рядами цифрового кода, копирующегося с зонда на компьютер программой расшифровки. Неловко поворачивается и задевает локтем банку с газировкой, та падает, заливая его колени, стол и частично клавиатуру. Рик устремляет на бедного Морти дикий взгляд и гневно кричит: — А ну, пошёл вон отсюда, идиот криворукий! Пока замыкание мне тут не устроил! Бестолочь! Морти испуганно взвизгивает и уматывает из комнаты. Проклиная себя за очередной косяк, решает отправиться в душ сам. Берет полотенце, скидывает грязные шмотки и залезает в ванну. Включает воду и наконец-то расслабляется. Горячие струи воды смывают с него усталость и нервное напряжение вместе с потом и грязью от оползня. Морти вспоминает страшный гиперпрыжок, и слёзы набегают на его глаза. Он заебался и переволновался, а под конец ещё и Рик наорал. Под тяжестью негативных эмоций Морти садится на коленках и поднимает лицо, подставляя его потокам воды, давая им смыть слёзы с его щёк. Затем берет мыло и мочалку и начинает намыливаться. Задевает ссадины на плече и шипит от боли. Вот он и съездил в первое приключение с новым Риком. При мысли о Рике его пробирает дрожь даже под горячей водой. Ему до сих пор немного страшно от того, в каких отношениях они находятся. Раньше он думал, что только самые отбитые Рики-психопаты вступают в половую связь со своими Морти. Но Учитель... Он не такой. Он бы и не подумал прикоснуться к Морти, если бы он сам не полез. Морти в который раз спрашивает себя: зачем он это сделал? В отчаянии, чтобы исправить плохую оценку? Чтобы его не выгнали из школы? Чтобы Рик не убил его, как угрожал? Или... или потому, что он сам — просто маленький извращенец, в глубине души уже готовый к этим отношениям, более того, мечтающий о них? Разве на протяжении этого месяца, прошедшего с тех пор, как он попал в класс к Рику, он не задумывался об этом? О том, чтобы подойти к нему со спины и провести по ней рукой, чувствуя, как напрягаются мускулы. Взять за руку, переплетая свои пальцы с его — такими длинными и сильными. Поцеловать его в жилистую шею, провести языком за ухом, дразня и нарываясь на неприятности. Гладить его под одеждой, ощупывая выступающие кости, прижимаясь к старому, но не потерявшему тонус телу. Довести Рика до того, чтобы он сам накинулся на него и, возможно, изнасиловал. Если бы Рик знал, о чём он думает, глядя на него во время урока... он бы точно его отчислил. Отшлёпал, а потом отчислил. Все эти фантазии вдруг возвращаются и овладевают мальчиком с новой силой. Морти судорожно — после слёз — вздыхает и шепчет: «Рик...». Снова встаёт под душ, закрывает глаза. Прикасается к своим соскам, представляя, что это делает Рик. Ему очень стыдно, но он уже не может остановиться. Гладит свою грудь, задевая соски кончиками пальцев. Закусывает нижнюю губу и тихонько стонет. Его член встаёт, и рука сама собой тянется к нему, медленно ласкает. Так же, как утром — губы Рика. Нежная истома охватывает мальчика, подростковые гормоны ищут выхода. Продолжая ласкать член, другой рукой он стискивает свои ягодицы. Мнёт их по очереди, затем, отчаянно краснея перед самим собой, решается и проводит пальцем между ними. Это ожидаемо приятно, и он идёт дальше. Гладит свою дырочку снаружи, пытается засунуть палец внутрь. Но вода не очень то подходит в качестве смазки, и мальчик открывает глаза, чтобы поискать какой-нибудь крем или масло. И замирает, как вкопанный, увидев Рика, стоящего на пороге и наблюдающего за ним с неописуемой ухмылкой на лице. — Б-боже... — Бога нет, детка. Но сегодня я за него и могу тебе помочь, — говорит Рик и делает шаг к Морти. Мальчик не знает, куда девать руки, неловко обнимает ими себя за плечи и еле-еле слышно спрашивает: — В-вы д-давно тут стоите, сэр... г-господин Учитель?.. — Достаточно давно, чтобы убедиться... в том, что ты — маленький бесстыдный притворщик. Рик подходит к краю ванны, скидывает с себя одежду прямо на пол. — Делал вид, что... что боишься, а сам ещё дашь мне фору. Маленький грязный извращенец, — бормочет Рик, разглядывая перетрусившего Морти. Тот сперва пытается смотреть в глаза мужчине, потом все же опускает взгляд... И видит стоящий во всей красе член. Взвизгивает и закрывает лицо руками, краснея, как девчонка. Рик усмехается и перешагивает через борт ванны. Оказавшись рядом с Морти, берёт его за руки и отводит их от лица. Мокрые волосы падают мальчику на лоб, с них течет вода крупными каплями по впалым щекам, по дрожащему подбородку, капает с носа. — Попался, — тихо говорит Рик, проводя пальцем по побледневшему лицу. Морти поднимает на мужчину глаза, потемневшие и расширившиеся от страха и смущения. Вода из душа течёт на них обоих, волосы Рика тоже намокают, и мальчик отбрасывает их назад с лица мужчины. Гладит его по лицу, по груди. — Позвольте, я вас умою, — дрожащим голосом просит Морти. Рик, недоумённо вскинув бровь, все же усмехается и кивает. Мальчик берёт губку, намыливает и очень осторожно принимается водить ею по телу мужчины. Смывает грязь и засохшую кровь. Ласково трёт губкой спину, мускулистые руки и плечи, обмывает худощавый торс, стараясь не нажимать там, где удары камней оставили ссадины. Краснея, проводит губкой по ягодицам. Рик и бровью не ведёт, нисколечко не смущаясь, хотя всё это больше всего напоминает эротический массаж. Морти опускается на колени, чтобы потереть губкой ноги мужчины. Как бы невзначай кладёт руку на его член и робко ласкает, а затем берёт его в рот. Рик даёт ему сделать несколько движений, затем поднимает за плечи и разворачивает спиной к себе, прижимая к стене. Шепчет ему на ухо: — Ты маленькая лиса, Морти, но сегодня ты меня не обхитришь. Рик хватает мальчика за ягодицы, и тот ахает, слегка выгибаясь. — Нет... не надо, пожалуйста... господин Санчез... — В жопу засунь свои «нет», раньше надо было думать, когда отсасывал мне под столом. Мужчина выключает воду, чтобы она не текла в глаза. Берет с полочки тюбик крема. — Ты не это искал, случайно? У Морти зуб на зуб не попадает: от волнения и оттого, что вода испаряется с поверхности кожи. — Я хочу, чтобы ты продолжал с того места, на котором остановился, — шепчет Рик на ухо Морти, и тот судорожно сглатывает. Берет тюбик у Рика и выдавливает крем себе на ладонь. Размазывает крем по своим пальцам. Засовывает один себе в задницу. Приглушённо стонет, оттопыривая зад. — Блять... — не удерживается Рик, во все глаза глядящий на происходящее. — Т-ты... ты просто развратная с-сучка... знал бы, не жалел тебя... отодрал бы прямо на своём столе в Академии... Морти выдыхает и продолжает имитировать пальцем движения члена в своей заднице, пока Рик неторопливо дрочит ему. Затем добавляет ещё один, и ещё, тяжело дышит, увлекаясь, и Рик останавливает его — ему самому невтерпёж. Засовывает внутрь собственный палец. Там достаточно скользко, и, как бы пиздюк ни верещал, очевидно, что он готов. Рик намного выше, чем его нерадивый ученик, и продолжать стоя будет явно неудобно. Поэтому старик ставит Морти раком на дно ванны, и сам встаёт на колени. Так намного лучше. Рик размазывает крем вдоль члена. Парень опирается локтями на бортик ванны и зажмуривается. Очень медленно и осторожно Рик пытается войти. Кто знает, чего стоит ему эта осторожность, но Морти всё равно хнычет и утыкается лицом в согнутые руки. — Больно? — Да... очень... — Бедный малыш... — шепчет мужчина. — Прости меня, Морти... Конечно, он издевается. Конечно, он и не думает его жалеть. Он осторожен ровно настолько, насколько нужно, чтобы не превратиться в насильника. Не то чтобы он не хотел... совершенно точно, что хотел бы, но не сегодня. Рик прикусывает кожу на шее Морти, оттягивает ее зубами, засасывает так, что останутся синие следы. В Академии увидят, будут коситься на пиздюка... Да не похуй ли? Пусть попробуют только намекнуть. Со своим пиздюком он будет делать, что хочет, а тому, кто доебётся до парня, не поздоровится... Если он, конечно, признается. Мысли улетают прочь из башки, когда мальчишка стонет от первого прикосновения. Рик обхватывает его под животом, другой рукой упираясь в стену, и начинает ритмичные движения. Задница Морти так охуенно туга, что ему и самому слегка больно. А Морти и вовсе хнычет, жмурится и скулит от боли. Рука под его животом держит крепко, и если это не похоже на изнасилование, то только тем, что он не пытается драться. Может, потому, что сам всё это начал. А может, потому, что у него нет шансов победить Рика. — Доигрался, маленький паскудник, — рычит старик ему на ухо. — Будешь знать, как приставать к своему... учителю... — Простите... простите меня, сэр... Осознанно или нет, но голос Морти такой искренне-жалобный, это так соответствует его роли в этой их ебанутой игре в плохого ученика и злого учителя, и так заводит их обоих. Рик утыкается губами между его лопаток. Отпускает впалый живот, снова кладя руку на чужой член. Он больше не может, он вот-вот кончит, но надо сперва позаботиться о мальчишке. Возможно, он и поверил бы, что делает что-то против воли мальчика. Если бы... если бы тот не подмахивал ему бедрами, подаваясь навстречу его движениям. — Рик... — произносит мальчик, и звёзды взрываются у Рика в башке. Ещё несколько движений, и Морти тоненько стонет, содрогаясь под Риком, кончая на дно ванны. Тот обхватывает его руками и кончает следом. Садится, прислонясь к борту ванной, и прижимает к себе обессиленного подростка. Оба тяжело дышат, они уже успели высохнуть и промокнуть снова — от пота. Некоторое время они просто сидят в обнимку, не в силах сказать ни слова. — Заебись, — говорит наконец Рик, и Морти кивает. Поворачивается и смотрит в глаза Учителю, робко улыбается. Открывает рот, чтобы что-то сказать... но тут оба одновременно принюхиваются: через неплотно закрытую дверь ванной просачивается весьма отчётливый запах гари. — Твою мать, Морти, — говорит Рик. Глаза мальчика расширяются, и с воплем: «Пицца!» он выпрыгивает из ванной и несётся на кухню. Рик закатывает глаза и идёт следом, захватив пару полотенец. Кухня наполнена дымом, Морти, обжигаясь и вскрикивая, сверкая голой задницей, пытается достать из духовки пиццу, превратившуюся в кусок угля. — Придурок, — бросает Рик, обматывает полотенце вокруг бедер, бросает второе Морти. Распахивает окно, чтобы проветрить дым, и садится за стол. — Прикройся... а то накажу тебя за сгоревший ужин. Тупица. Пару минут, подперев голову кулаком, Рик наблюдает за метаниями Морти. Мальчишка чуть не плачет, выкидывая в ведро очередную свою неудачную попытку в кулинарию. — Ладно, — Рик встаёт и идёт за портальной пушкой. — Пицца, значит... Через двадцать секунд Рик возвращается с двумя коробками горячей пиццы, швыряет их на стол. Сам лезет в холодильник за пивом, которое, видимо, появляется там автоматически. И поворачивается к выходу с кухни. — Вы... в-вы разве не б-будете есть, господин Учитель? — спрашивает Морти. — Потом, — отмахивается Рик. — Пойду поработаю немного, а ты... — он оглядывается и окидывает взглядом голого по пояс Морти. — Поешь и иди спать. — Да, сэр, — Морти ждёт, когда Рик уйдет, а потом накидывается на пиццу, как заключённый, сбежавший из тюрьмы и не жравший три дня. Когда от обеих пицц остаётся по одному кусочку, Морти вспоминает, что хотел оставить Рику. Кладет оба куска в одну коробку, чтобы не связываться с тарелками, и тащит её Рику. Тот сидит за монитором, анализируя данные с зонда. — Как... как дела? — несмело спрашивает мальчик, ставя коробку с пиццей на безопасном расстоянии от локтей Рика.. — Просто... просто, блять, охуенно, — бурчит учёный. — Двести боевых дронов, две автоматические станции по их починке, пятнадцать пулеметов по периметру купола, силовое поле, бьющее током каждого, кто притронется к куполу... И это только снаружи, Морти. — О, блин... Как же сами... создатели библиотеки планировали в нее проникать? И как туда вообще попасть, если ты просто, ну, типа... турист? — Прилететь в Центр туризма, Морти, и купить билет. — Я серьёзно, господин... господин Учитель. — Я, блять, тоже. Абсолютно серьёзно. Прилетаешь на соседний астероид, сдаёшь всё оружие и устройства копирования данных, тебя сканируют на кибернетические импланты и дают билет. Сажают в капсулу и отправляют в библиотеку. Выходишь, осматриваешься и на той же капсуле пиздуешь обратно. Иначе никак, Морти. Меня, кстати, туда не пустят даже голым. Разве что на поводке и в наморднике, под конвоем какой-нибудь космической ООН. — Ого. А... почитать-то там можно? Нафига вообще библиотека, которой нельзя пользоваться? — Открывать файлы и читать разрешено только главам государств с высокогуманных планет, на которых не было войн более тысячи лет, Морти. Так что у нас с тобой нет шансов получить доступ к информации законным путем. — Может... может, тогда придумаем другое приключение? — говорит Морти. — Раз с этим не получается. — Не получается только у слабаков и импотентов, Морти. Я, блять, Рик Санчез, самый гениальный человек... в этой Вселенной. Не можем законно — проникнем незаконно. Что-нибудь придумаю. А ты пиздуй спать и не мешай мне. Морти вздыхает и послушно уходит. Надевает старую пижаму Рика, которую тот ему одолжил. Ложится на свой диван, укрываясь пледом. Закрывает глаза. Но сон не идёт к нему. Он так заебался, его мозг так перегружен впечатлениями и информацией, что не может расслабиться. А завтра с утра в Академию... Что же будет дальше? Морти вспоминает свою старую жизнь: маму, папу и Саммер, обычную школу, в которую он ходил по будням. Оладьи или омлет, которые мама жарила по утрам. Своего родного деда. Ему так жалко их всех, особенно Рика. Хоть Учитель и говорит, что это он во всем виноват, Морти по-прежнему продолжает винить себя в гибели своей семьи. Если бы он только был повнимательнее тогда... Если бы не поленился лишний раз проверить провода и убедился, что один повреждён. Если бы успел вырубить питание прежде, чем всё загорелось! В его памяти опять встаёт тот ужасный день: взрыв, его Рик, пылающий в огне, пожар в гараже, перекинувшийся на весь дом... Рик-спецназ, забравший его прямо из кабинета психолога, где он пытался перестать плакать и рассказать, что произошло. Последние полтора месяца Морти часто плакал по ночам: от страха за судьбу, от одиночества и оттого, что скучал по дому. Сейчас он лежит на мягком диване, в уютном доме человека, который добр к нему. Но что будет, когда Рику надоест с ним возиться? Наиграется и выбросит из дома, и куда он пойдёт? Его деньги отобрали хулиганы, у него нет ни одного друга в Цитадели и за её пределами. У других Морти всё же есть дом, куда они могут вернуться и жить обычной жизнью. Пусть без Рика и приключений. Зато с мамой и папой. И с оладьями. А у него никого нет, и он сам во всём виноват. Морти плачет, горестно вздыхая. Подушка намокает, и он переворачивает её. Закрывается пледом с головой и рыдает, даже немного подвывая. — Хули мы ревём? — внезапно раздается сердитый голос с порога, и Морти замирает. — Не даёшь мне работать своими повизгиваниями. В чём дело, Морти? — Н-не могу уснуть... — отзывается Морти из-под одеяла. Слушает приближающиеся шаги. И вскрикивает от неожиданности: сильные руки поднимают его прямо в одеяле и несут в другую комнату. Рик кладёт мальчишку на свою кровать и ложится рядом. — Хуй с тобой, можешь спать здесь. Но если будешь громко пердеть или кусаться во сне, отправлю обратно, — ворчливо предупреждает старик. Морти угукает и прижимается к Рику, думая, что по крайней мере сегодня он всё-таки счастлив. Рик ещё и обнимает его, просунув руку ему под шею. О таком мальчишка и мечтать не смел. — А почему у вас нет своего Морти? — внезапно спрашивает осмелевший подросток. Рик молчит, и парень уже думает, что тот уснул, однако старик, вздохнув, всё же отвечает: — Потому что у меня не было ни жены, ни детей, которые могли бы принести мне такое сокровище, как ты, малыш Морти. Моя невеста предпочла мне молодого идиота, вдохновлённого селекцией помидоров или какой-то подобной поебенью. С моими увлечениями законным путем было не заработать... И я не стал отсасывать у судьбы второй раз. Потому что я не дурак, как остальные Рики. Любовь, Морти, это всего-навсего всплеск гормонов, и когда он проходит... ты остаёшься без гроша в кармане и с разрушенным браком. Нахуй мне это нужно. Чтобы хорошо потрахаться, необязательно жениться, Морти. А теперь... Я, конечно, понимаю, что на тебя нашло желание попиздеть на сон грядущий. Но постарайся всё же завалить свое мелкое вредное ебальце и дать нам обоим поспать. Дел с утра охуеть сколько. — П-простите, господин Рик, — сконфуженно бормочет Морти, которому опять становится грустно из-за слов Рика. Но ему не приходится выбирать, у него есть только сегодняшний день, и сегодня Рик лежит рядом, обнимая его. Морти прижимается к старику, стараясь выкинуть из головы неприятные мысли. — Я... я люблю вас, господин Учитель... — шепчет Морти, утыкаясь носом в грудь Рику. Но в ответ слышит лишь ровное сопение.