Я твой ошейник

      Неизменные маленькие косички разбросались по золотому шелку волос, которые, в свою очередь, покорно лежали на оголенных молочных плечах девушки, лениво разглядывающей лица окруживших ее самодовольных придурков. Она не пыталась всматриваться в их эмоции, вслушиваться в их речь, улавливая какие-то отрывки слов, ей было абсолютно точно плевать на то, что они говорят, как выглядят и что думают. Ей было абсолютно похер. И, должно быть, это взаимно.       Широкая ладонь легла на ее гладкое плечо, призывая взглянуть на ее обладателя. Нехотя переведя взгляд, Бетти встретилась с карими глазами, которые с обожанием вглядывались в ее, выжидая ответа на какой-то вопрос, который она, конечно же, пропустила мимо ушей, думая лишь о том, как поскорее свалить на улицу и затянуться такой долгожданной сигаретой. — Беттс, опять витаешь, — улыбнулся рыжий парень, слегка прижимая девушку к себе в собственническом жесте, — Джози приглашает нас на пьянку к ней в выходные, пойдешь?       Ожидаемый порыв закатить глаза пришлось усмирить, и Бетти с трудом натянула полуулыбку, улавливая неприязненный взгляд этой самовлюбленной певички, возомнившей себя чуть ли не Адель. — Обязательно, — приторно протянула Купер, поскорее отводя взгляд в сторону, лишь бы не видеть эти притворные выражения лиц вокруг нее, будто они все очень рады ее обществу. — Кстати о выходных, — бодро продолжил Арчи, не убирая руку с напряженного плеча своей девушки, — Редж, на этот раз ты едешь. — Вообще-то, мы собирались за город в эту субботу, — мгновенно надув губки, вклинилась Лодж, повиснув на руке своего ненаглядного, — нас не будет на гонках. — Хеей, Мантла, я же спрашивал тебя. Ты согласился, — нахмурился Эндрюс, придавая голосу должной серьезности.       Реджи же, виновато потупив взгляд, уставился в пол, не смея перечить своей властной брюнетке, укравшей его сердечко. Или чувство собственного достоинства, скорее всего. — Ну ребят, вы же знаете, как для нас важны эти гонки, — начал свою каждодневную тираду Арчи, вызывая у всех покаянные выражения лиц.       «Какие же они все тупые», — пронеслось в который раз у Элизабет в голове, глядя на цирк, который она вынуждена наблюдать теперь слишком часто. — Мы должны утирать нос этим поганым Змеям каждую неделю, чтобы сохранить свой статус, и таких оплошек быть не должно, — сделав на последнем слове акцент, рыжий перевел укоризненный взгляд на Реджи. — Так почему бы тебе самому не съездить на этой неделе, Арч? — не унималась Вероника, по привычке накручивая черную прядь на пальчик. — Потому что здесь я решаю, — убрав наконец руку с плеча Бетти, Эндрюс выпрямил спину, пробежав медным взглядом по всем участникам своей «банды», — потому будьте добры внимать и делать.       Купер же, сдержав смешок, как бы невзначай поспешила отвернуть голову в сторону, сразу упираясь зеленоглазым взглядом в появившееся черные кожаные куртки из-за угла. Их обладатели шли плавным шагом, показывая всем своим видом полное равнодушие ко всему происходящему вокруг, чем только больше заставляли вжиматься всех в холодные школьные стены. Хладнокровие, беснующееся в глазах их главаря, идущего чуть впереди, вызывало у всех встречных на пути явную тревогу, принуждая поскорее скрыться за первым поворотом и случайно не попасться под непредсказуемую руку.       Королем Змеев нарекали этого некого Джагхеда Джонса, который, по слухам, был тем еще уродом, держа под своим контролем чуть ли не целую южную сторону Ривердейла. Бетти много всего слышала в адрес злополучной банды «Саутсайдских Змеев»: от того, что они регулируют ход наркотиков по городу, до того, что они могут убить, если ты посмеешь встать на их пути.       Достаточно интригующе, но Элизабет это было безразлично. Ее как всегда мало интересовало окружающее, и придерживаясь простого «не трожь — не воняет», она шла дальше, не зацикливаясь на таких вещах.       И она бы продолжала это делать, если бы не ее случайная связь с самим Арчи Эндрюсом. Напыщенный и до запредельного амбициозный спортсмен-музыкант, утопающий в женском внимании и настолько самоуверенный, что взял на себя такую «ответственность», как быть лидером у своих же друзей.       Смешно? До жути.       Потому и Купер не могла сдержать постоянных смешков в его сторону, поражаясь, как ему самому не потешно с себя.       Но самое ведь интересное, что делает Бетти рядом с ним?       Честно сказать, она сама неустанно задает себе этот вопрос, порой скуривая по целой пачке в размышлениях.       И, возможно, чтобы разобраться в этой странной истории, стоит начать с самого начала, случившегося тремя месяцами ранее.

***

— Мисс, у вашей бабушки случился инсульт, и мы пока выясняем, какой именно формы. Не рекомендуем вам беспокоиться, миссис Купер находится под тщательным наблюдением наших специалистов, и завтра мы вам обязательно позвоним, чтобы доложить всю выявленную нами информацию.       Голос врача, фамилию которого Бетти совершенно не запомнила, стал более ясно доходить до скованного стрессом мозга, понемногу успокаивая дико бьющееся сердце. Скомкано поблагодарив уже отдаляющегося доктора, она неспешно двинулась к туалету, осторожно ступая на рябивший в глазах пол. Очутившись у раковины, унимая дрожь в руках, открыла кран, опуская под ледяную воду руки. Обдав лицо ободряющей свежестью, протерла потекшую тушь под глазами, только сейчас осознавая, что обжигающие слезы настигли ее впервые за два года.       Впервые сердце судорожно начало отдаваться ритмом в ушах, когда Бетти увидела бессильно лежащую на кафельном полу их маленькой кухни бабушку, что-то совершенно невнятно бормочущую, с искаженным выражением лица.       Впервые рваными движениями металась по квартире, ища чертов телефон и мысленно крича проклятья на весь этот мир.       Впервые осознала, что кроме старенькой бабули никого в ее жизни не осталось, и что сейчас пора бы уже задуматься о ее значимости в своей жизни.       Слишком много всего пролетело перед глазами юной девушки, бессильно глядящей в мелькающие пейзажи за окнами несущейся скорой. Обжигающие картинки из прошлого окатили словно кипятком затвердевшее сердце, ослабляя крепкую броню на нем. Элизабет впервые почувствовала полное смятение и одиночество, искоса глядя на бабушку, бездвижно лежащую на носилках.       Тогда Бетти впервые почувствовала истощение от одолевших ее за одно мгновение множества чувств, и глядя на свое бледное отражение в зеркале больничного туалета, она точно поняла, что ей нужно забыться.       Центр города пестрил своими неоновыми красками на фоне черноты ночного неба, ослепляя бесчувственный разум уставшей девушки. Состояние полной агонии бесило Купер, и она буквально была готова рвать на себе волосы, осознавая свою слабость в данный момент.       «Напиться и все забыть», — твердил собственный голос, раздражая своей настойчивостью, и когда яркая надпись «Club» мелькнула перед изумрудными глазами, ноги не раздумывая повели ее к потертой железной двери, заставляя ступить в прокуренный полумрак какого-то дешевого клуба.       Биты попсовых ремиксов действовали на нервы, и Бетти резво протискивалась сквозь пьяные потные тела к барной стойке, с мыслью побыстрее выпить хоть чего-нибудь, лишь бы не слышать ничего, кроме сумбурного течения ненавязчивых мыслей в скованной алкоголем голове. — Текилы, — крикнула бармену Купер, махнув рукой, подзывая. — Восемнадцать-то есть? — небрежно кинул ей бармен, уже тянясь к заветной бутылке. — Не трать мое время на тупые вопросы, — сдув светлую прядь со лба, она облокотилась на стойку в ожидании, не давая место сомнениям.       Бармен лишь усмехнулся, наливая чуть салатовую жидкость в стопку, искусно цепляя дольку лайма на ее край.       Наплевав на все приличия, Бетти махом проглотила обжигающий напиток, чувствуя, как согревается охладелое нутро.       Это было последним, что осталось в сознании Элизабет, заменяя чередующуюся темноту в мыслях ослепляющими картинками, которые мерцали перед глазами, словно старая гирлянда на стене в ее комнате.       Обрывками помнила, как выпила какую-то по счету стопку, зажевывая кислющим лаймом и небрежно спрыгивая с барного стула, пошатываясь бредя к туалету, цепляясь за каких-то случайных людей, не менее неадекватных, как и она. Как повисла на двери в уборную, подавляя тошноту и зажимая рукой рот, понимая, что изрядно переборщила. Как нелепо поскользнулась на разбитом кафеле, падая в чьи-то сильные руки, которые с большим усилием смогли удержать ее вялое тело. — Купер, ты?! — голос, ворвавшийся в затуманенный разум оглушающей молнией, заставляя зажмурить и без того почти закрытые глаза.       Не дождавшись ответа, кто-то перекинул ее руку себе на плечо, таща полусознательное тело к выходу. Темнота и отрезвляющий холодный воздух, ударивший в ноздри, вынудил открыть глаза и увидеть смутно знакомые черты лица, обладатель которых усердно нес Бетти по направлению к какому-то автомобилю, то и дело придерживая ее за талию, когда ноги переставали ее слушаться. — Что ж ты так накидалась, — снова риторический вопрос, сопровождаемый открытием задней двери синего автомобиля, который Купер явно где-то видела.       Осторожно погрузив тело, спаситель переложил бессильные ноги в салон, мельком уловив полуприкрытый взгляд затуманенных зеленых глаз.       Громкий звук закрытия дверцы машины частично согнал пелену с глаз Бетти, заставляя опомниться и понять, что рыжий цвет волос не был плодом ее пьяного воображения.Чертов Арчи Эндрюс только что засунул ее в свой автомобиль, прежде выудив из гадкого клуба.       «Идиотка», — мигнуло в голове девушки, прежде чем она снова увидела лицо главного красавчика школы перед собой, не понимая, какого черта он делает. — Где ты живешь? — настойчиво спросил он, прямо глядя в глаза своей одноклассницы, которую он невесть зачем сейчас пьянющую посадил к себе в машину с целью отвезти домой. — Какое твое дело? — попыталась огрызнуться Купер, но почувствовав явное головокружение, съела окончание последнего слова. — Домой тебя отвезти, дура, — вырвалось у него от нарастающего раздражения на самого себя и на эту странную девчонку из его же класса, с которой у него не было столь длинного диалога еще с начальных классов. — Сама бы справилась, — неуверенно произнесла Бетти, попытавшись хотя бы привстать из положения полулежа, но ее попытки не увенчались успехом. — Ты хочешь, чтобы я тебя обратно на улицу вытащил? — с вызовом спросил Арчи, полностью поворачиваясь к глупой блондинке.       Элизабет хотела было выплюнуть недовольное «Да», но остатки здравого смысла промелькнули в голове, давая понять, что это лучший исход для вдрызг пьяной девушки среди ночи. Это хотя бы немного, да знакомый ей человек.       Могло быть и хуже. — Лафайет Стрит, 17, — смиренно пробормотала Купер, прикрывая глаза и мечтая лишь о том, как бессильно упадет в свою кровать.

***

— Давай, Купер, приехали, — усталый голос Эндрюса ворвался в полудрему Бетти, вынуждая резко открыть глаза и поморщиться от такой скорой сухости во рту.       Выжидающе стоя у открытой дверцы, Арчи с одолжением протянул свою ладонь девушке, которая лишь с презрением фыркнула, хватаясь на ручку сверху и кое-как выползая из автомобиля и слегка пошатываясь, затем грузно шагая к своему дому. — То есть даже спасибо не скажешь? — крикнул ей в спину он, невольно разводя руки в стороны.       Купер, резко остановившись, глубоко вздохнула, медленно поворачиваясь к нему лицом и выдерживая паузу, сунув руку в свою сумку через плечо, дабы достать сигарету. — За что? За то, что я тебя не просила? — выдыхая, нагнула голову в сторону, находя опору для все еще пошатывающегося тела в виде низенького заборчика. — Тем не менее, я помог тебе, — недоуменно произнес Арчи, нахмурив брови. — Неужели ты и правда такая сука, Купер?       Затянувшись поглубже, Элизабет опустила взгляд в ноги, чувствуя понемногу наступающую головную боль. — Да, Эндрюс, я такая, — на выдохе выпалила она, глядя ему прямо в глаза, — но почему тебе не плевать? — Я не знаю, — озадаченно промолвил он, не отводя своего взора от безразличной зелени глаз девушки, — ты была одна и до жути пьяная, и я не мог… — О боже, да меня не волнует, что ты там не мог. Решил поиграть в героя — поздравляю, у тебя получилось. Миссия выполнена, оставь меня в покое, как и было раньше.       Потушив окурок подошвой своих ботинок, Купер развернулась, убирая светлые пряди с лица, которые назойливый ветер усиленно путал. Алкоголь потихоньку начинал испаряться из ее уставшего тела, уступая место вечному раздражению и отрешенности, с которыми Бетти уже свыклась, принимая как должное. — А если я не хочу? — уверенно крикнул Арчи ей вслед, когда Бетти уже почти вошла в замызганную дверь своего панельного дома, — не хочу оставлять тебя в покое? — Тебе мало драм в этой жизни, что решил устроить еще и мне? — Элизабет нехотя развернулась снова, взглянув на него с ледяным бездушием. — Ты меня даже не знаешь, твою мать, что за бред?       Сглотнув, Эндрюс отвел взгляд в сторону, сам понимая, что все происходящее очень странно. Даже для него. — Потому что ты всегда одна. Такая… отстраненная девушка, вечно хмурая и неприкосновенная, не реагирующая ни на чьи слова, ни на чьи издевки в твою сторону. И… — парень запнулся, впервые ощущая себя абсурдно перед внимательным взглядом темно-зеленых глаз, — я всегда наблюдал за тобой. Всегда пытался понять, почему ты такая. А сейчас, я случайно встречаю тебя пьяную в клубе. И снова одну. И ты всячески хочешь отбиться от меня, чтобы опять быть одной.       Арчи остановился, глубоко вдыхая и с опасением глядя на девушку, которая пугала своей непредсказуемостью в своем безмолвном спокойствии. Девушка-изгой, которая вдруг ни с того ни с сего начала его волновать. Неприметная среди первоклассных красавиц школы, вешающихся ему на шею. Абсолютно странная, отпугивающая и одновременно притягивающая своей дерзостью.       Казалось, прошло пару часов, пока они неотрывно смотрели друг на друга, ожидая чего угодно. Ожидая хоть падения метеорита между ними, но скорее всего, даже это не разорвет их металлического зрительного контакта. — Почему? — почти неслышно произнес Эндрюс, наблюдая за белобрысыми вьющимися прядями, которые развевались на теплых волнах ночного ветра.       Закусив нижнюю губу, Бетти первая опустила глаза, понимая, что уже на грани. На грани своего трескающегося равнодушия. Тогда что-то горькое зажгло внутри ее мерно вздымающейся груди, заставляя чувствовать себя неуютно. Будто что-то новое проснулось в глубине ее одичалой души. Что-то требующее выхода путем изливания всей душевной трагедии, сидевшей внутри так долго. И Элизабет больше не могла противостоять этому.

***

      Та теплая сентябрьская ночь была особенной для Бетти. Особенной для ее вечного одиночества, особенной для ее внутренних переживаний, особенной даже для человека, который был тогда с ней рядом. Все было слишком странно, возможно даже противоестественно для них обоих, если просто представить это в своей голове. Парень, любивший быть в центре внимания и девушка, любившая быть в тени. Ему было непривычно слушать чей-то монолог, а ей было непривычно говорить о наболевшем кому-то. Он не знал, что такое мрак и как это — постепенно влюбляться в него, а она не знала, что такое легкость в душе и какой ценой она отдается потом.       Момент, который дал понимание обоим чего-то своего. Мимолетное мгновение, подарившее новые эмоции вместе с ложной надеждой обоим.       Тогда Бетти, окрыленная внезапной воздушностью своих чувств, поняла, как ей не хватало простого разговора. Обычного слушателя, который поймет то, что ей движило всю ее жизнь.       Но Арчи понял все совершенно по-своему, оставив мягкий поцелуй на губах отчаявшейся Элизабет, как встающее на востоке утреннее солнце оставило оранжевое сияние на макушках высоких сосен. И оставив в немом шоке тонущую в рассвете девушку, Эндрюс точно понял, что она именно та, которую он столько искал в сотнях дурочек, круживших вокруг него.       Но теперь, зная Бетти, вы должно быть спросите, почему же она не послала его? Ведь это было бы логично для такой, как она.       Но даже в такой непоколебимой Бетти может найти место растерянность.       Тогда она в первый раз задумалась о том, что может пора перестать быть одной. Перестать съедать себя в одиночестве, выгрызая все новые дыры в недрах своей души. Ведь чувствовать легкость после того, как тебя выслушали — это так подкупающе. И этот Арчи Эндрюс показался не таким уж и плохим, коими она считала всех своих идиотов-одноклассников. Может быть, это ее шанс? Шанс стать счастливее, хоть немного? Стоит же хотя бы попробовать, и если будет некомфортно — прекратить?       И Элизабет попробовала, начиная сперва привыкать к непривычной теплой тяжести руки на своей талии, затем к мимолетным касаниям губ ее щеки, а дальше к жарким объятиям перед ее подъездом, которые вызывали небывалую раньше бурю эмоций, пробегая мурашками по молочной коже. И ей даже нравилось, отчего бывало сама начинала тянуться пальчиками к рыжей копне в трепетном жесте.       Но по истечению двух недель она столкнулась с утвердительной просьбой тусоваться с ним вместе с его друзьями, ведь Арчи любитель компаний, вы помните. И тогда Купер впервые задумалась о том, что все не так прекрасно, как она могла предположить. Все-таки именно его дружки яро любили перекинуться словечками о ее жизни, и дело даже не в том, что Бетти это тревожило, она просто знала, что разговоры не прекратятся от одного злобного взгляда Арчи, они продолжатся, только уже за ее спиной, в лицо кидаясь приторными улыбками. И это ее бесило.       Но, как мы знаем, семнадцать лет — возраст большинства открытий, и одним из них было что-то под названием «секс», о котором так любили говорить девочки на переменах. И если бы не внезапное появление этого слова вместе с самим Эндрюсом в ее жизни, она бы вряд ли согласилась на продолжение этой внезапной авантюры, что называют отношениями. Должно быть, это стало единственным, ради чего Бетти готова была терпеть вечные косые взгляды его друзей в свою сторону. Да и самого Арчи, со всеми его странными пристрастиями к месту лидера и своей идеальности.       И если первые два месяца она могла справиться с этим, пытаясь адекватно реагировать на окружающее, то с наступлением ноябрьских холодов терпение Элизабет потихоньку начало терять свои силы, приводя к тому, чего она сама даже не могла предположить.

***

      Высокий пучок из пшеничных волос на макушке, две невидимки, держащие непослушные густые пряди по обе стороны от головы и приталенная желтая рубашка с юбкой, которые так хорошо сидят на точенной фигуре милой Бетти, искренне улыбающейся каждому входящему в маленькое кафе на окраине города.       Та картина, которую мало кто может представить, зная ту мрачную Элизабет, которая так любит темно-бордовый с черным, бесстрастное выражение лица и свои наушники, которые укрывают ее от этого отвратительного мира.       Но в Pop`s Купер была другой. Всегда. Работа официантки не предполагала наличие плохого настроения или незадавшегося утра, из-за которых ты не сможешь одарить своей улыбкой гостя.       Ты должна быть полной противоположностью себя на работе.       И, отчасти, Бетти это нравилось. Ей нравилось это уютное кафе, где ей всегда рады, она любила старика Попа, с которым за долгие полтора года работы она очень сблизилась, любила его добродушную манеру всегда печь для нее кексы, с воздушным лимонным кремом и шоколадной крошкой сверху, называя их «БиБи Кейк», которые, между прочим, очень вкусные. И если бы Бетти спросили, какое место она могла назвать вторым домом, она бы без раздумий ответила, что это Pop`s.       И сейчас, стоя за барной стойкой, Купер неотрывно следила за минутной стрелкой часов на стене, считая секунды до конца своей смены. Было без десяти полночь, гости как назло прекратили приходить еще в одиннадцать, отчего волна сонливости накатила на нее, не давая нормально натирать мокрые блюдца, отдаваясь в бесконечных зевках.       И заглушив очередной зевок ладошкой, она невольно протерла заслезившиеся глаза, понимая, что прошлая бессонная ночь, просиженная за книгой, была слишком опрометчивым ее решением. Но резкий звук колокольчика над входной дверью заставил Бетти мигом проснуться и с мимолетным трепетом в животе вглядеться в черную кожу на плечах двух зашедших парней. — Пустовато у вас, — с непринужденным тоном произнес тот, который повыше, лениво подходя к барной стойке. — Доброй ночи, чего желаете? — заученно поинтересовалась Элизабет, внутренне надеясь быть неузнанной. — Я бы не отказался от такой конфетки, — черноволосый подмигнул ей, без стеснения проходя взглядом по декольте ее желтой рубашки. — Оставь свое непотребство при себе, Свит, — спокойный голос второго донесся откуда-то из-за спины высокого, прежде чем Купер смогла увидеть сдержанный леденящий взгляд, тут же упершийся в ее зелень глаз. — Этому придурку, будьте добры, бургер, а мне американо. — Конечно, — с улыбкой пролепетала она, вбивая заказ и с некой тревогой понимая, что колючий взор задержался на ее лице.       Подойдя к кофейному оборудованию, Бетти принялась делать кофе четко отработанными движениями, силясь не обращать внимание на два внимательных взгляда, устремленных на нее. — По ночам одна все делаете? — проворковал тот, что с тату на шее, облокачиваясь локтями на стойку и рассматривая оголенные стройные ноги девушки. — В зале — я, на кухне — другой человек, — не отвлекаясь ответила она, закрывая стаканчик с кофе крышечкой.       Стук с кухни уведомил о готовности бургера, и Бетти направилась в ее сторону, ощущая кожей нахальные глаза на своих бедрах, как будто просочившееся сквозь юбку.       «Чертовы животные», — подумалось ей, когда она шла обратно, упаковывая заказ в пакет с собой. — Мы с вами раньше не встречались? Уж больно знакомое у вас лицо, — обаятельно улыбнулся все тот же высокий, перехватывая пакет и как бы ненароком касаясь руки Элизабет. — Думаю вряд ли, — широко улыбнувшись, Купер чуть склонила голову вбок, забирая из шершавой ладони купюру. — Ждем вас снова, всего доброго.       Чуть помедлив, ночные гости вышли, оставляя глубоко выдохнувшую Бетти одну, и по-обыденному закатив глаза, она теплила в душе надежду, что все-таки эти кретины не смогут понять, что видят ее каждый день в Ривердейл-Хай, обжимающуюся с их главным противником.

***

      Гул толпы и удушающий запах бензина — то, отчего Бетти уже просто тошнит.       Тот пафос, который царит в этой атмосфере, просто выбешивает.       Эта кичливость, с которой Арчи приезжает на заброшенную лесную дорогу на своем отполированном синем Понтиаке под всеобщий гул всех Нордсайдских болельщиков — просто вымораживает.       Так же это вымораживает Змеев, приезжающих на место в гордом одиночестве и на устрашающих байках, которые оглушают своим рычанием еще за пару километров.       Вообще, Элизабет не знает, откуда у них взялась эта каждонедельная традиция гоночных сражений, по итогу которых победитель той или иной стороны становится лидером на следующую неделю. И если для Саутсайдских Змеев это мало чем примечательно, то для банды Арчи это является чем-то чуть ли не жизненно важным.       Наверно дело в том, что Змеи воспринимают это действо не больше, чем развлечение, нежели Эндрюс. Для него это больше, чем способ самоутвердиться. Что-то, дающее ему уверенность на целую неделю.       До невозможного странное и уже повернутое на психическом уровне.       Закусив фильтр сигареты, Бетти облокотилась на навес заброшенной остановки, лениво наблюдая из тени за самодовольным выражением лица Реджи, который под звонкий свист выжимает огромное количество едкого дыма на своем ярко-красном Делориане. Видимо, все-таки их романтическая поездка за город перенеслась на следующие выходные, раз широко улыбающаяся Вероника звонко хлопает в ладоши, глядя на своего бесценного паренька.       Густо сплюнув, Свит Пи плюхнулся в свой черный Плимут, громко хлопнув дверью. От еще одного плотного облака жгучего дыма толпа разразилась большим рокотом, совершенно оглушая.       Сегодня старт давала Змеиная красотка — Шерил, длинноногая и длинноволосая рыжая бестия, единственная, кто носила не черную кожу, а красную, вызывая у всех невидимок школы множество вопросов.       Гордым шагом выходя на дорогу, она остановилась между противниками, выставляя одну стройную лодыжку в черных каблуках в сторону, принимая модельную позу. Приоткрыв матово-красные губки, она опустила руку с алым палантином вниз, давая условный низкий старт, отчего участники мигом заполонили площадку густотой белого дыма, и зрелище вправду было переполнено нужной этой движухе пафосностью.       Плавный взмах грациозных рук и яркая ткань взмылась вверх, прерываясь сиюминутным газованием машин по обе стороны.       «Как в канонах всех трешовых фильмов», — подумалось Элизабет, когда она отвела уставший взгляд в сторону, выдыхая струйку сизого дыма.       Но оливковые глаза были пойманы холодной синевой безразличного взора, который просверливал отчетливую дыру в Купер. Черная фигура стояла в десятке метров от нее, облокотившись на суровый байк, который сбоку напоминал огромного боевого пса. Копна черных волос падала на те самые глаза, накрывая их непроницаемой тенью, но даже в этой темноте Бетти могла разглядеть их морозную синеву. И не смотря на яркое солнце, палившее ему в спину, все вокруг его силуэта казалось темным, словно под каким-то невидимым зонтом, который отбрасывает тень.       И будь на месте Элизабет любая другая девушка, она бы с осязаемым страхом поторопилась отвести взгляд и больше никогда не смотреть в сторону этого человека.       Но вы же уже знаете Купер, правда?       Бетти, немного откинув голову назад, вздернула подбородок, продолжая поддерживать стальную зрительную связь из-под опущенных ресниц, выдыхая прозрачные струйки, в то время как громоздкие дымные клубы валились из полуоткрытых губ ее безмолвного собеседника. — Ты узнал меня. — Я тебя еще узнаю.