По лезвию чувств

Живая, чувственная нежность В руках твоих сейчас, шериф. И отступила неизбежность, Спокойных снов не окропив. Быть может изменить в мгновение, Нельзя, судьбу для нас с тобой. Но мне в подарок сновидение, Что принесли тебе покой. © аlfranZa

__________

Эмма лежала позади Миллс, облокотившись на подушку, обнимая за талию и выводя замысловатые узоры на руке спящей женщины. Ее указательный палец невесомо скользил по нежной коже раскрытой ладони, а губы едва касались плеча. В этом не было ничего лишнего или неправильного, просто, проснувшись, Свон не смогла разорвать объятия, которые не размыкались на протяжении всей ночи. И сейчас девушка просто наслаждалась редким и столь необычным моментом. Всегда сдержанная и закрытая Миллс казалась почти невинной и такой молодой, особенно сейчас, освещенная легким, желтоватым светом из окна. Регина лежала в той же позе, в которой засыпала вчера в руках Эммы. Ее лицо было спокойным, лишь изредка подрагивали веки, но ровное дыхание не давало усомниться, что на этот раз дурные сны не тревожат покой Королевы. Темные волосы спутанными локонами разметались по подушке, а тело дарило тепло, которое передавалось Свон через обнаженную кожу. В этот момент Миллс была совершенно не похожа на ту женщину, которую знают и люто ненавидят жители некогда проклятого города. В этой женщине, так доверчиво прижавшейся, хоть и бессознательно, к телу Спасителя, нет ни грамма злости, ярости или высокомерия. И самое главное, с красивого лица ушли страх и обреченность. Эмма обнимала все ту же женщину, что вчера позволила ей подойти ближе, чем кому-либо. Наверно, за всю жизнь Королева никогда не отдавалась настолько всецело, а Эмма знала, она чувствовала, что этой ночью между ними не было преград и мертвых слов. Но внутренне Спаситель ощущала нечто новое, некую энергию, более легкую и плавную, нежели те острые, почти режущие волны жара, что болезненно обволакивали тело девушки, когда она опасно сближалась с Миллс ранее. Эмма провела рукой выше по запястью Королевы, поднимаясь к плечу, на шею, и, убрав волосы с глаз женщины, аккуратно коснулась костяшками пальцев щеки, и, не удержавшись, провела большим пальцем по ровному шраму над губой. Это движение было таким личным, почти интимным, что Свон на миг замерла, неожиданно ясно осознавая, что в ее руках сейчас находится женщина с необычайно хрупким сердцем. Израненным и небрежно склеенным самой Региной. Это утро многое изменит в их жизни.

__________

Простыни еще хранили запах того, что не желало укладываться в мыслях только что пробудившейся женщины. Регина перевернулась на спину и провела ладонями по лицу, словно стирая навязчивые воспоминания произошедшего между ней и Спасителем. Она не жалела о совершенном, не было и стыда за спонтанный поступок, просто это казалось нереальным, чем-то выходящим за рамки. Коснувшись соседней подушки, Регина заметила отчетливые пятна крови на белоснежной ткани и невольно перевела взгляд на ладонь, проводя пальцами по совершенно целой, гладкой коже. Она помнила каждую деталь, каждый миг прошедшей ночи, все: от неожиданного появления девушки на пороге ее дома, до самого последнего рваного вздоха, сорвавшегося с собственных уст. Это не было страстью, так же как и не было чем-то, что можно было бы назвать любовью. Любовь. Миллс уже и не помнила, каково это любить. Она хранила в себе долгие десятилетия ощущения утраченного чувства, но за такое количество ускользнувшего времени, это были скорее отголоски, чем что-то реальное. Вслушавшись в звуки утреннего спокойствия особняка, Королева не уловила ни единого шороха, будто снова оказалась одна, но почему-то была уверенна, что Свон в доме. Вновь опустив голову на подушку, женщина уставилась в потолок, не решаясь вылезти из кровати. Всего несколько дней назад Эмма Свон была ее врагом, дочерью той, кого Миллс презирала каждой клеточкой своего очерствевшего сердца, она была белокурым Спасителем, которую ее сын восхвалял, как божество. А сейчас. Сейчас лежа в собственной постели и чувствуя тепло нагретых двумя обнаженными телами простыней, она не знала, кто для нее Спаситель. Откуда-то изнутри ушло все то, что так долго было основой ее мировоззрения, плацдармом для всех мыслей и действий, и на месте всего этого осталась некая пустота. Но эта пустота не пугала, и это удивляло и сбивало с толку. В голове крутилась только одна мысль, которую Регина с опаской проговаривала про себя, едва шевеля чуть припухшими от легких поцелуев губами – Спаситель. Верное ли пророчество все приписывали дочери Белоснежки. Конечным ли пунктом в судьбе Эммы Свон было разрушить проклятье Злой Королевы. Сейчас Регина по-настоящему сомневалась в правдивости того, что хранилось на страницах древней книги. Этой ночью Спаситель сделала нечто большее, чем просто подарила покой на одну ночь для измученной страхами женщины. Что-то куда более глубокое и интимное, нежели разделенная близость. Регина не могла найти этому названия, но знала, что отныне их жизни изменятся…и неотрывно свяжутся.

__________

Эмма сидела, завернувшись в плед, на широкой скамейке во внутреннем дворике особняка Королевы. Решив не будить хозяйку дома, Свон как можно тише выбралась из комнаты. Проверив сына и убедившись, что мальчик беззаботно спит, запутавшись ногами в одеяле, она спустилась вниз и, сделав себе какао, вышла на улицу, где и обнаружился оставленный вчера плед. Делая осторожные глотки обжигающего напитка, девушка наблюдала за течением ребристых облаков по светлому небу. Думать и размышлять над сложившейся ситуацией совсем не хотелось, не было желания анализировать то, к чему же теперь они с Региной пришли. Итог как нельзя прозрачен: они не могут быть больше врагами, соперницами в борьбе за любовь сына или просто чужими друг другу людьми. Больше не могут. Свон опустила взгляд на пальцы, обнимающие горячую кружку. Она не могла обмануться, просто не могла ошибиться, когда этими руками ночью прикасалась к Регине, осторожно ласкала каждый миллиметр такого запретного тела, чувствуя, как Миллс отвечает ей, без принуждения, без робости…легко, будто так и нужно, словно, так и должно быть. - Тебе не кажется банальным заканчивать именно там, где все и началось? – девушка вздрогнула, пролив на плотную ткань пледа какао, и отдернула одну руку, на которую попали горячие капли, больно обжигая пальцы. Стоящая в паре шагов от скамейки Миллс усмехнулась, наблюдая за мученическим выражением лица шерифа, которая пыталась вытереть об плед покрасневшие пальцы, уставившись недоуменным взглядом на неожиданно появившуюся Королеву. - Эффектное появление, Миллс, - немного раздраженно фыркнула Свон, отставляя в сторону ненавистную кружку и поднимаясь на ноги. – Что ты имеешь в виду? - Ничего, - отворачиваясь от девушки, произнесла Королева, делая шаг к дому, но тут же была остановлена Эммой, схватившей ее за локоть. - Я прошу тебя…Регина, - с неподдельной мольбой в голосе произнесла Свон, разворачивая женщину лицом и притягивая вплотную к себе, не позволяя сбежать. – Я не хочу начинать сначала. Регина молчала, сжав челюсть, но, тем не менее, не пытаясь отвести взгляд от спокойного взгляда Спасителя. Она поддалась вперед, крепко удерживаемая руками, обвитыми вокруг ее талии. И так и не произнося ни слова, склонилась к тонким губам девушки. - Это именно то, чего ты все это время добивалась? – спустя секунды, на выдохе спросила Миллс, обдавая щеку девушки теплым дыханием. Ее руки непроизвольно сжались на бедрах Эммы в ожидании ответа. - Думаю, это то, что было предопределено, - прикрыв глаза, выдохнула шериф, сокращая оставшееся расстояние до губ женщины, медленно целуя, чувствуя, как та расслабилась в ее руках, отвечая на поцелуй.

__________

Кулаки сжались так крепко, что усилив нажим еще хотя бы чуть-чуть, молодая женщина могла бы переломать себе пальцы. Дыхание сбилось от нахлынувшей в один миг волны отчаяния и ярости, когда она, стоящая на углу огромного особняка, оцепенело наблюдала за поцелуем своей дочери и злейшего врага.