По лезвию чувств

__________

- Мам? – Генри опустился на свою кровать, складывая руки на коленях. – Что это было? Эмма прикрыла дверь, устало откидываясь на нее спиной. Прикрыв глаза, она пыталась успокоить дыхание и мысли. Ей не хотелось говорить, что-то объяснять, она вообще не хотела сейчас кого-то видеть…может, только Регину, но женщина, заперев входную дверь особняка, мягко высвободила свою ладонь из руки Свон и, не говоря ни слова, скрылась в глубине дома. Эмме только и осталось проводить удаляющуюся Королеву взглядом и последовать за сыном, который так же молча тянул ее на второй этаж. Девушка подняла голову, переводя взгляд с пушистого ковра на задумчивое личико сына. Генри нервно теребил штанину, рассеянно разглядывая все тот же ковер. Эмма поджала губы, не зная, что может ему сейчас сказать. У нее не было объяснения произошедшему, она сама еще не успела толком во всем разобраться. Быстротечность событий не позволила им с Миллс осознать всего, что случилось за последние сутки, а события этого утра взбаламутили и без того неспокойные отношения между ними. Эмма боялась. Выпуская тонкие пальцы Регины из своей ладони, девушка еле сдержалась, чтоб не окликнуть женщину, не броситься следом, чтоб обнять, просто прижать к себе, давая понять, что все это пустяк, просто очередное препятствие коих было множество. Ей отчаянно хотелось сказать вновь замкнувшейся в себе Королеве, что не жалеет ни о едином слове, ни об одном движении. Ей хотелось кричать о том, что единственно верным считает в этой странно срежиссированной жизни их переплетенные пальцы и ощущение нежной кожи на губах, когда утром целовала плечо спящей женщины. Только это. Не понимая, не осознавая, не думая, она просто знала, что так должно быть, только так…только с ней. Но она осталась молчаливой, лишь сильнее сжала руку сына, уводящего ее за собой. Эмма оттолкнулась от двери и присела перед мальчиком, заглядывая в его светлые глаза. Этот взгляд был так похож на янтарный блеск глаз его приемной матери. Нежная улыбка вновь вернулась на губы Спасителя, когда она, пригладив растрепанные волосы сына, медленно выдохнула, наконец, успокаиваясь. - Ты считаешь это неправильным? Свон знала, что сын понимает ее. В этих столь знакомых и родных глазах она отчетливо видела знания. Мальчишка видел намного больше, чем могли бы подумать взрослые. Намного больше. Он уже доказал это. - Она впервые искренне улыбнулась, - спокойно произнес Генри, беря мать за руку. - Эй, – Эмма чуть наклонила голову, видя легкое замешательство. - Мы – это все, что ей нужно, - Генри не моргая смотрел на раскрытую ладонь Эммы, словно ища в ней ответы на что-то. - Ей нужна твоя поддержка и любовь, Генри, - сжав маленькую ручку сына, произнесла Свон, сглатывая ком в горле, прогоняя подступившую щемящую тоску от собственных слов. - Ей нужна ты, - тихо, но с неподдельной уверенностью произнес Генри, усмехаясь. – Ты.

__________

Тихий звук кофеварки и льющаяся из крана вода ясно дали понять бесшумно спускающейся по ступенькам Эмме, что хозяйка дома решила не замечать того, что случилось между ними и Мэри Маргарет. Свон усмехнулась. Это так похоже на Регину, просто закрыться, надеть вновь свою привычную маску и ничего не чувствовать, не пускать никого в хрупкий мир души, защищаться. Так было проще, и Эмма знала это. Как никто другой Свон знала, каково это бежать от собственных страхов, потому что стоит только замереть, прислушаться и поверить - все начинает рушиться. Весь мир: реальный и выдуманный, выстроенный за долгие годы отрицания, распадается, словно шаткий карточный домик. Все идет прахом, и это страшно, невыносимо страшно, когда нет никого, кто мог бы просто быть рядом, молча, не уча и не осуждая…просто рядом. Рука замерла на краю перил, когда Свон спустилась на последнюю ступеньку. Все, чего она хотела изначально – это наладить отношения Регины и Генри, вновь позволить им восстановить то, в чем оба нуждались. Она хотела дать Миллс шанс снова увидеть любящую улыбку сына и наполнить ее взгляд прежним блеском, но… Пройдя по коридору к кухне, девушка увидела Королеву, протирающую тарелки. Она стояла спиной к шерифу, не замечая внимательного взгляда девушки. Все было ново, необычно. Эмма сама не уловила тот момент, когда простое желание помочь переросло в… Во что, Свон не знала. Это просто было. Теплилось где-то в районе солнечного сплетения, кололо пальцы, грея мощной энергией, природу которой Эмма начала понимать только сейчас. Это было что-то больше, чем привычная вера в возможность спасти Королеву от самой себя, это была надежда и спокойствие. Столкновение с матерью не позволило ей думать, но каждое слово слетало с губ Спасителя, как истина, в которую девушка верила всей душой. Она поставила злейшего врага своей семьи выше собственной матери и ни разу не усомнилась в правильности этого. Мягко ступая по кафелю, Эмма осторожно приблизилась к Регине, по-прежнему стоящей к ней спиной. Женщина чувствовала присутствие девушки, она привыкла к ни с чем не сравнимой энергии, излучаемой Спасителем, сейчас она не причиняла боли, напротив дарила тепло, разливающееся по венам, и Регина не сопротивлялась этому. Поворачиваться не хотелось, но, тем не менее, она позволила рукам Свон обвить свою талию и немного расслабить напряженные плечи, когда девушка осторожно прижала ее ближе к своему телу. Молчание нарушала только вода, льющаяся из незакрытого крана, но это не мешало им. Недосказанность витала в воздухе, давя на виски, но женщины не решались разрушить этот момент. Ни одна не понимала, как все так обернулось и когда началось, как из кровных врагов Королева и Спаситель смогли дойти до этого момента нежных объятий. Но в голове каждой была одна на двоих мысль: сейчас этого достаточно, просто быть рядом, просто вместе. - Я буду с тобой, - холодную кожу обдало жаром, когда шериф, прикрыв глаза, оставила невесомый поцелуй на щеке Королевы.