По лезвию чувств

__________

Опустевший задний двор особняка Регины Миллс грузным бременем давил на плечи женщины. Короткие волосы выбились из-под берета, чуть склонившегося на бок от резких движений всего несколько минут назад. Влажный взгляд, устремленный на запертую дверь, наполнен опустошающей безысходностью, а червоточина в сердце жгла, словно огнем, в груди. «А я всего лишь борюсь за свою…» слова, маятником, мелькали в голове. «Я единственная, кто смотрит в ее глаза, мама» тихий всхлип невольно вырвался из горла, и Снежка тут же зажала рот ладонью, будто боялась, что кто-то увидит, услышит ее запоздавшее понимание. «Она - мать моего сына» закусив губу, брюнетка не обращала внимания, как беззвучные слезы капают на широкий воротник пальто.

__________

Свон закрутила кран, останавливая бессмысленный шум воды, и медленно развернула к себе Регину, которая, не желая смотреть в понимающие изумрудные глаза, отвела взгляд в сторону, чуть опустив подбородок. Эмма по-прежнему обнимала ее за талию, и через тонкий шелк ночной рубашки чувствовался жар ее ладоней. На девушке так же до сих пор была спальная одежда, рубашка, не идеальная по размеру, немного сдвинулась вниз, оголяя кожу плеча. Часы пробили полдень. От непривычного звука Эмма невольно дернулась, сжимая пальцы, комкая мягкую ткань под ними. Регина перевела взгляд на лицо Свон, впервые с должным вниманием пройдясь по скулам, подбородку, губам. «Я буду с тобой» язык скользнул по пересохшим губам, от чего сердце Спасителя дернулось, ускоряя ритм. Длинные ресницы опустились на миг, чтобы сейчас открыть обретшую новую силу уверенность в серых глазах. Единственно верно сейчас «Ей нужна ты» в такт отдаленному тиканью часов. Легкий нажим, и руки, что уперлись в грудь Свон, скользнули на спину, а резкий вздох сопротивления потонул в поцелуе. Регина прижалась крепче к сильному телу, кусая девушку за нижнюю губу, не понимая, на чем желает остановиться, на отчужденности или повиновении. Всегда контроль, бесконечная надменность, как защита, сейчас казались такими нелепыми, совершенно бессмысленными перед заразительной уверенной наглостью Спасителя. Волна легкой дрожи прошлась по коже к животу, когда Свон молча подхватила ее под бедра и, развернув, усадила на стол. На верхнем этаже, в своей комнате, сидел Генри, но Эмма знала, что сын не потревожит их уединение, она видела это в его глазах, когда тот провожал ее из комнаты. Именно поэтому руки не остановились пробираясь под шелк, касаясь талии, живота, спускаясь ниже к жару. «Ей нужна ты» как молитва, словно маяк, указывающий истинно верный путь.