Кризис среднего возраста

Игорь торчал у подъезда смущенным, усталым и небритым памятником. Кутался в пальто, мощно благоухал на весь двор табачным, застоявшимся дымом и перегаром. В руках мужчина мял большой букет кроваво-красных роз. Ох, Господи, как… примитивно и банально, до тошноты. Мартовский кошак напакостил по чужим узким дуплам и принес примирительный роскошный веник. Что не спавшему ночь, изведшемуся Диме эти цветы? Швырнуть под ноги и брезгливо растоптать. — Убери! — парень решительно оттолкнул протянутый букет. — Я тебе сто миллионов раз говорил, я не баба мне таскать цветы! Но ты же слышишь только себя! Игорь опустил розы, смотрел тускло и безнадежно. Помаргивал воспаленными веками. — А может, это ты только себя слышишь, котенька? — мужчина покорно склонил непокрытую, вихрастую голову к плечу и стал похож на несправедливо обиженную, громадную, добрую псину. — Мне нравится дарить тебе цветы! Когда ты уже поймешь? Бери и не выпендривайся, они от сердца. Дима гневно зазыркал и набычился. — Дети, — он тронул Нату по шапочке, — подождите меня вон там, на углу. Дяде Диме с дядей Игорем тут кое-что срочное перетереть нужно, несколько слов. Дети коротко переглянулись и потрусили к указанному парнем месту. Убедившись — они отошли достаточно далеко и не слышат, Дима резко повернулся к любовнику. — Мне не нужны цветы, Игорь, — бедолагу мелко трусило на нервной почве. — Мне нужен ты. Рядом со мной. В нашей общей постели. Я умираю без тебя, задыхаюсь. Понимаешь? Кхм. Игорь понимал, едва заметно утвердительно кивнул и распрямил ссутуленные плечи. — Объяви сегодня выходной, — попросил мужчина, вдоволь загадочно намолчавшись. — Побудем вместе. Дима с презрением вздернул брови. — А смысл? — возразил холодно. — Ты пьян. Примешь душ и завалишься мертво дрыхнуть. Мне возле тебя, храпящего, охранником сидеть, отгонять опахалом мух? Место на заводе хорошее, если уволят за прогулы, другое такое хуй найду. Игорь очень странно хмыкнул и спрятал не пригодившийся букет за спину. — Да, я пьян, — мужчина, кажется, тоже уперся рогом, обиделся. — И? Ты меня любишь только трезвым? Я вот тебя люблю любым. Дима решительно отпихнул любовника с дороги и, не оборачиваясь, зашагал туда, где терпеливо ждали дети. Если любят, не шляются где-то в собственный день рождения. Ведь сороколетие — юбилей, круглая, знаменательная дата. Его принято праздновать в кругу родных и близких. Игорь-Игорь, розы он принес… Смешно. Пусть вставит их себе в задницу, по типу вазы, по одной или скопом, желательно — не обрезая шипов. И не потому, что Дима не баба. По иным причинам. Предатель. — Димка! — крикнул Игорь в стремительно удаляющуюся, гордо выпрямленную спину парня. — Стой, отвезу вас! Дима лишь сморщил нос. Они прекрасно доберутся, куда нужно, на автобусах. — Я тебя ненавижу, — страстно, захлебываясь страданием, шептал парень, комкая в кармане портмоне с карточками и пропуском. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Убил бы! Захлестал проклятым букетом до смерти! Сгинь в ад, нечистая сила! Он вернется вечером с завода, соберет вещи психолога и выставит на лестничную площадку. Потом напьется в дрова, проревется, баба-бабой, и с завтрашнего утра начнет жить один. — Димка! — Игорь продолжал громко звать, но следом не побежал. — Димка, ну зачем ты так? Димка! А ну его. Орет и орет. Дима бы, наверно, вернулся к крикуну. Взял бы розы, обнял мужчину и расплакался на бешено бурлящих эмоциях, привычно уткнувшись мордахой в подставленное им твердое плечо, но… Во-первых, он не баба брать цветы. Во-вторых — реально нет смысла прощать Игорю измены. Кончено, пора рвать. Одному, конечно, будет тяжело, потом постепенно, со временем привыкнет — теперь свободен. Главное — чтобы о разрыве пока не узнал Стас.