Кризис среднего возраста

Дима вернулся домой около шести пошатывающимся от усталости и зевающим с риском порвать рот. Отпирая входную дверь, он искренне надеялся, что Игорь испарился куда-нибудь из квартиры вместе с вещами сам. Сил воевать с психологом сегодня у бедного не осталось. И, разумеется, обломился. Мужчина обнаружился на кухне, свежевыбритый и бодрый, заваривал кофе. Лучше бы сварганил чего-нибудь пожрать, честное слово — Дима уже упился на работе кофе до рыгачки. — Проспался? — парень, демонстрируя напускное равнодушие, перешагнул через порог и небрежно прислонился плечом к дверному косяку. — Я за тебя очень рад, клянусь. Может, объяснишь мне, наконец, где ты шлялся всю ночь? А я внимательно послушаю твои оправдания. Волк смотрел только на турку, почесывал нос. Русо-седоватый, озабоченный, матерый. — Где, где, — он забавно шевелил бровями, — на толстый хуй ходил, котенька. От тебя же не дождешься, ты у нас лентяй-пассивчик. Бля, куда?! Дима икнул и полоумно выпялился. Ну да, парень предпочитал в сексе принимающую позицию, но при чем здесь лень? Игорь не предъявлял ранее к его позициям претензий. Ну, новости. Хотя… мужчина кидал периодами любовнику определенные намеки. Именно намеки, прямо в лоб ничего не просил. В общем, приплыли. — На толстый хуй? — Дима так разнервничался, что едва не уронил с носа очки. — Это… шутка? Волк сдернул закипевшую турку с огня, шмякнул ее на соседнюю конфорку, расплескивая кофе, и выключил газ. — Не шутка, — психолог наконец соизволил повернуться к Диме лицом, смотрел исподлобья, мрачно. — Котенька, я заебался ждать, когда ты активизируешься, и нашел кое-кого на стороне. Не красавец, но засаживает мощно, по самые помидоры. Я под ним вою. Упс. Дима потрясенно смигнул, откинул назад голову и громко, истерически заржал. Игорь спятил с разума или издевается. Они трахаются десять лет. Десять, не месяц и не два. Не полгода. Как можно десять лет жаждать член в жопу и молчать стесняшкой? Ох, Господи… Тихий обморок и дикий ор. Парень резко оборвал смех и, вернув голову в обычное положение, уставился на любовника из-под съехавших на кончик носа очков круглыми глазами. — И-иго-орь, — протянул с нежной издевочкой, роняя голос на две октавы. — Ты — невозможный идиот в кубе. Я над тобой угораю. Мне выебать тебя прямо немедленно или подождет до завтра? В душе Дима мечтал — пусть любимый ответит: подождет до завтра. Он ужасно устал и хотел лишь одного — доползти до кровати и отрубиться часиков на десять. Сказывалась проведенная без сна прошлая ночь, увы. К сожалению, чуда не случилось — Игорь мгновенно оживился и, счастливый, заблестел зубами. — Я растянут, — мужчина похабно вильнул бедрами. — Прямо здесь, на столе, ага. Блядь. Эта анальная шлюха ебалась раком-сраком полночи, но, видать, растратила из пороховниц не весь порох. Дима кисло скривился, опасаясь не без причины — у него толком не встанет. Даже на обожаемую, упругую Игореву задницу. — Я предпочел бы завтра, — парень неуверенно затоптался, — на ногах почти двое суток, падаю. Теперь уже заржал психолог. Мерзко, с повизгиваниями. — Что и требовалось доказать, — он поскреб ногтями прыгающий кадык. — Я сыт твоими обещаниями по горло, котенька. Давай, закати мне сцену ревности, — он скрестил на груди руки. Дима повторил отторгающий жест любовника в точности и упрямо выпятил подбородок. — Тебе не стыдно? — парень сдерживался из последних невеликих оставшихся силенок. — Ты никогда раньше не просил меня тебе вставить. Ну, может, раз десять за десять лет, точнее не припомню, и то по великой пьяне. Игорь, молчание — это плохо. Я не умею читать мыслей. Психолог мяукнул нечто неразборчивое, метнулся вперед и, грубо отпихнув Диму с дороги, выскочил в коридор. Долбанул дверью — с потолка посыпалась штукатуруа. — Эгоист! — донеслось до парня сдавленное. — Розы ему не катят! Чертов мачо! Дима замер с открытым ртом, заледенел. Он эгоист?! Эм-м-м… Почему? Потому, что не телепат? Бежать догонять Игоря? Так тот заперся в ванной. Рыдать под дверью, умоляя волка выйти, и потом зацеловать до потери сознания? Обломится. Сорокалетние мужики — не несовершеннолетние трепетные барышни. Не желает диалога — нахуй сдался. Спать.