Кризис среднего возраста

Шмякнув пакеты со жратвой на разделочный стол, злой как черт Дима всем корпусом повернулся к вошедшему следом за ним на кухню Игорю и скрестил на груди руки. — Покажи мне содержимое твоих карманов, пожалуйста, — попросил парень обманчиво мягким тоном. — Очень нужно, клянусь. Волк протестующе зазыркал, но подчинился. Подшагнул к столу, кривя губы, и подчеркнуто нехотя, с паузами принялся выкладывать на скатерть разные предметы. Презервативы, то ли три, то ли четыре. Черное кожаное портмоне. Две нераспечатанные ректальные свечки с противовоспалительным и анестезирующим эффектом. Опять презик. Жестяная баночка с надписью на крышечке: вазелин. Горстка мелочи, мятая купюра в пятьсот рублей. И, наконец, что и требовалось доказать, маленькое круглое зеркальце и короткий обрезок розовой пластиковой соломинки для коктейлей. Нормальный «джентельменский» набор, ха. Прям завсегдатай ночных клубов. Дима с брезгливой гримасой потыкал указательным пальцем в трубочку — замызганная по концам, фу — и обреченно вздохнул. — Говоришь, дорожки раз в пару недель, на секс? — он спрятал под опущенными веками плещущееся в глазах страдание. — Ну-ну. А зачем тебе тогда вот это? Признавайся, сволочь, ты юзаешь каждый день. Денег на кокс не дам, говорю сразу. Можешь хоть ногами запинать до смерти. Игорь надул щеки и выдал в эфир звук, весьма напоминающий приглушенное пуканье. — Я зарабатываю на свои маленькие удовольствия сам, — мужчина тоже зачем-то потыкал в трубочку пальцем. — Эта приблуда с позавчерашнего. Случайно в кармане завалялась, забыл выкинуть. Эх. Дима бы непременно поверил любимому, не шмыгай волк беспрерывно носом. Нет-нет, парень не подозревал начинающуюся ломку, просто кокс раздражает слизистые. Или психолог простужен. Но почему тогда не покашливает и не сморкает текущий нос? Видать, привык к постоянному небольшому насморку, уже его и не замечает. В последний раз фыркнув на трубочку, Дима отмер. — Что ты сделал с тем букетом? — парень закрутил указательным пальцем зеркальце. Его поверхность пятнали табачные крошки и какие-то жирные разводы. — Впрочем, неважно. Игорь. Я сейчас не поленюсь, проверю твои карманы. И если найду что-то еще… Например, маленькие прозрачные пакетики с белым порошком… Психолог не дрогнул на вдруг расслабившемся лице ни единой мышцей и, раскинув руки в стороны, приблизился вплотную. — Для тебя любой каприз, котенька, — мурлыкнул бархатно. — Обыскивай, ты, пропаганда здорового образа жизни! Ась? Дима стиснул зубы и тщательно обхлопал мужчину по всем имеющимся карманам — по нолям. Вряд ли Игорь станет носить дозу в куртке, подобное таскают у тела и юзают в запертых туалетных кабинках. Значит… — Отдай! — вскрикнул Игорь, едва парень цапнул баночку с вазелином, впрочем, не шевельнувшись отобрать предмет. — Потом меня выебешь, завтра! Я утром не растягивался! Дима, икая от нетерпения, шустро подцепил плотно притертую крышечку баночки ногтями и тихо заржал: действительно, вазелин. Точнее, его жалкие остатки, но загнать одну палку вполне хватит. Получается, Игорь пустой. Не осмелился принести наркотик в поруганное им семейное гнездышко? Подозревал возможность обыска заранее и спрятал гадость в той же машине? Как бы дознаться до правды, блядь! Пока парень моргал, размышляя, волк аккуратно взял с его пляшущей джигу, ледяной ладони баночку, закрыл и кинул на столешницу. — Котенька, — мужчина почти шептал, — я завязал. Совсем завязал, клянусь. Дима смотрел в глаза самому любимому человеку на планете и чуял поджимающейся жопой — лжет. Наверно, стоит обыскать куртку. Хотя… В обысках нет смысла, мир огромен и в нем дохуя тайников. — Оки, — парень толкнул довольно ухмыляющегося волка кулаком в напрягшийся живот. Буквально неделю назад здесь было намечающееся возрастное пузико. Рассосалось бесследно, сюрприз. Психолог отощал от бескормицы или подкачал пресс беспрерывными потрахушками? — Садись, накормлю ужином. Ты похудел. Игорь погасил лыбу и, неловко чмокнув отшатнувшегося любовника в висок, шлепнулся на ближайший стул. Помрачнел. Понял безошибочным звериным чутьем: его котенька ему не поверил и продолжает дико злиться.