Кризис среднего возраста

Бычаро, как и было условленно, ждал у крыльца кинотеатра. Он пришел чуть раньше восемнадцати ноль-ноль. В руках бандит не держал никаких цветочков, ура. Вообще ничего не держал. — Привет от старых штиблет, — ровно поздоровался Дима с чудом, и парни обменялись крепким рукопожатием. — Хуево выглядишь, — Толя выпустил Димину помятую ладонь, смотрел встревоженно-изучающе. — Небритый, глаза красные. Бухал вчерась или случилось что-то? Твой ебарь, ребята доложились, днем куда-то с сумкой уебал… Дима фыркнул и отступил на полшага. — Все-то ты обо мне знаешь, Тоша, — он недобро прищурил припухшие, воспаленные веки. — Убери слежку, выбешиваешь. Бык удивленно округлил рот. — Какая еще слежка, обижаешь, — бандит вздохнул. — Червяк, человек мой — твой сосед, дверь в дверь. Ползет он, значится, мирно из ларька домой с пивасиком. По ступенькам, шарк-шарк, поднимается, никого не трогает… А ему навстречу твой волчара бегом вниз бежит, блядь. И рыдает — баба-бабой, сопли-слюни до подбородка распустил. Толкнул Червячка плечом и унесся. Червячок пивасик разронял. Опа. Оказывается, Толя умел говорить связно, красиво и почти без связывающих слова в единые фразы матюгов. Дима удивленно потрепыхал ресницами и чуток расслабился. Получается, Червяк — это тощий, белобрысый Колька, сын соседки Веры Федоровны? Кхм. Забавный подросток. Таким когда-то был и Дима — угловатым, неуклюжим и конопатым пугалом в мешковатой одежде. Сколько Коле лет? Вроде, шестнадцать. Не рановато ли для пивасика в двенадцать дня? — Да ладно тебе, минздрав предупреждает, — Бык толкнул нахмурившегося Диму локтем в живот. — Нормально. Жить надо, пока молодой. Зато он не курит. Вау, мощный аргумент в пользу подросткового пьянства. Дима тихо заржал и склонил голову набок. Толя смотрел с неодобрением. — Не криви морду, — бандит оскалил желтоватые, здоровые зубы. — Ты в шестнадцать вааще ширку в жилы* гнал. Торчал — небо в алмазах. Ну давай, я запрещу Червяку бухать? Меня он послушается. Дима нахмурился еще пуще и отшатнулся. Бык не произнес его старого подвального прозвища Вошка, почему? Не докопался столь глубоко через время или просто пожалел, решил не бить по больному? Короче, в кино перехотелось напрочь. Выцедив грубейшее ругательство, парень опустил самопроизвольно сжавшиеся кулаки и придвинулся к Толе обратно. — Не любишь торчков? — он с трудом сдержал стон. Бык моргал, кусал губу. — Люблю, не люблю, — чудо выглядело растерянным. — Не залупляйся, Дим, лучше гордись. Ты на районе пример для многих, так, к сведению. Глядя на тебя, кое-кто из молоди с дурью завязал нахуй. Чистые ходят уже несколько лет, спортом занялись. Бля, сюрприз. Дима никогда не мечтал быть знаменитостью в кругах иглы и весла*. Но если его пример хоть кого-то отвратил от наркотиков… Пусть даже пяток человек… Тогда — вау! — Вот-вот, ты понял! — Толя возбужденно подпрыгнул. — Мы с ребятами по субботам бьем пушерам хари. Присоединишься? Блядь. Сейчас настал Димин черед растеряться. Чем-чем Бычара и его гоп-компания занимаются по субботам? Типа, чисткой района? Прям летучий отряд Робин Гудов, ржака. А сами в гаражах смолят банки*. Двуличные удоды. — Присоединюсь, — парень оборвал истерический смех и солидно кивнул. Ему абсолютно нечем заниматься в субботу, Стас увозит детей на дачу к теще. Та Диму не переносит на дух, гомофобка придурочная, при его появлении зеленеет, шипит и плюется. Получив от Димы согласие, Толя обрадовался заразительно и ярко, заскакал козликом и звонко захлопал в ладоши. — Ура! — бандюган широко, безудержно чеширился. — Ты — мировой чел! Не зря я в тебя верил! А теперь, — чудо цапнуло Диму за рукав, — киношка! Попкорн-колу покупаем? Скажи — да! У-у-у… Дите-дитем, даром что армию отслужил. Дима невольно мягко улыбнулся парню, и оба дружно взбежали на крыльцо кинотеатра. Вперед, к боевику!