Кризис среднего возраста

Запущенный один раз Димой в квартиру, Игорь так в ней и остался, правда, ночевать, по молчаливому согласию сторон, укладывался в гостиной на диване. Вел себя волк мирно и смотрел на любимого котеньку неизменно печально. Утром он, что-то невнятно бормоча, вставал, одевался и уходил на работу в клинику, чтобы вернуться к вечеру побритым, с вычищенными зубами и в чистой одежде, приносил пакеты продуктов. Помогал Диме приготовить ужин, потом мужчина и парень ели в тишине и разбредались спать. В общем, не Игорь — безгласная, робкая тень. Ни психов, ни буйства, ни заметных глазу проявлений галлюцинаций. Чудесато. Благодать продолжалась трое суток и закончилась на четвертые, около двенадцати часов дня. Волк позвонил Диме и принялся заплетающимся, неверным языком молоть в трубку чушь про кого-то, пытающегося вскрыть запертую дверь в его кабинет болгаркой. — Это Макс, — стонал он. — Это Макс… Макс, я не хочу с тобой жить и не буду! У меня котенька! Димка, не отдавай меня никому! Умоляю! Короче, приплыли по полной программе. Дима побросал в раковину недочищенную рыбу, содрал с талии фартук и в чем был, лишь накинув куртку, метнулся ловить такси. Что в тапках, парень сообразил, уже заполошенно вбегая в фойе клиники. Игорь отпирать отказался, уговоры на мужчину не действовали. Орал через дверь проклятия и чем-то громыхал изнутри. Дима звал, звал, на шум сползался с этажа шушукающийся персонал. Потом появилась уборщица, немолодая, полная тетка. Притопала, серьезная, тряся большими сиськами и пустым ведром, отругала всех собравшихся под дверью кабинета и преспокойно вставила в замок вынутый из кармана запасной ключ. Игорь встретил первого сунувшегося в кабинет коллегу мощным ударом стула по башке. — Не подходите! — захрипел, удачно нокаутировав мужика. — Убирайтесь нахуй! Засланные уроды, я люблю Диму! Морду лица волк имел багровую, перекошенную безумной, жуткой гримасой, и сочувствующие, включая Диму, попятились, перепуганные. Никто из них не жаждал схлопотать стулом по кумполу. В лучшем случае отделаются сотрясением мозга, в худшем — проломленным черепом. Попытки переговорить со слетевшим с катушек психологом не возымели эффекта — мужчина никого не узнавал, не желал ни с кем общаться и продолжал угрожающе размахивать стулом. В общем, Дима подумал-подумал и набрал под свою ответственность скорую. Парень честно, в нескольких словах рассказал принявшей вызов диспетчерше про волчарины кокс, головные боли и непонятные, напоминающие эпилепсию приступы, не утаил и про эпизоды галлюцинаций в прошлом. В результате прикатила психовозка. Санитары, крепкие детинушки, ворвались в кабинет и напали на Игоря с двух сторон. Отбились от стула, скрутили беснующегося психолога без жалости, спустили, скрученного, на лифте на первый этаж и погрузили, воющего и тщетно пытающегося сопротивляться, в машину. А Диму в сопровождение не взяли, сказали — сами подъезжайте, и назвали адрес, куда именно подъезжать. Психовозка унеслась с волком внутри, врубив сирену и мигалку. Дима повздыхал, повздыхал, провожая ее полным страдания взглядом, и отправился домой, за паспортом и страховым полисом любимого мужчины. Благо Игорь не забирал документ, тот так и валяется в гостиной, в выдвижном ящике под телевизором, в папке с прочими бумагами. Заодно переобуется. Названная бригадой психовозки больница оказалась не психушкой, обычной больницей. Дима предъявил в регистратуре страховой полис Игоря, и регистратура отправила парня в приемный покой. В приемнике сказали — пациент на компьютерной томографии, взяли у Димы номер телефона и попросили подождать на стульях у входа. Дима выбрал свободный стул — почти все были заняты, и пригорюнился. Бедолаге было очень-очень страшно ждать. Скоро, совсем скоро он узнает, рак у Игоря или не рак. Время тянулось, словно резиновое. Десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса… Стрелки наручных часов перемещались по кругу циферблата медленно-медленно, улитки-улитками. Никто не выкликал Димину фамилию по громкой связи, чтобы сообщить новости об Игоре. Еще пятнадцать минут, и еще двадцать, полчаса… Пытка. Наконец, когда парень уже почти спятил, прозвучало: Шмелев, третье окно. Дима подкочил мячиком и на негнущихся ногах заковылял к указанному окошку. Он был близок к обмороку. Сидящая в аквариуме выдачи информации женщина подняла воспаленные глаза на очередного родственника, звонко чихнула в скомканный носовой платок и устало попросила у Димы паспорт.