Кризис среднего возраста

«Теперь Дима меня точно бросит, — подумал Игорь, задавив новый рвущийся из горла мучительный стон. — Зачем я ему такой — безработный хомут на шее»… Что-то кольнуло в плечо, мужчина не среагировал на боль и изобразил заснувшего. Да, взял и внезапно уснул. Имеет право после операции. Бедняга совсем упустил из виду тот факт, что его обнаженная, прикрытая простыней грудь ходит ходуном, вздымаемая бурным дыханием. — Не ломайте комедию, — ворвался в сознание сердитый женский голос. Блондинка. — У вас минимальные поражения центральной нервной системы. Несколько месяцев упражнений, и восстановитесь практически полностью. Очкастая сучка не понимала, и волк замычал, посылая девицу пешим эротическим. Сам исподтишка шевеля пальцами левой ноги. В ноге слабости не ощущалось. Значит, поражены лишь речь и левая рука. Кхм. Кашлянув, психолог неуверенно открыл глаза. Если у него инсульт, зачем тогда на голове повязка? Стоп. Про какую операцию толкует блондинка? — Ка-ка-я опе-а-ци-я? — старательно выговорил бедняга по слогам. — Ак мо-га? Странно, но никуда не исчезнувшая блондинка разобрала его невнятный лепет и вскинула подщипанные бровки-стрелочки. — Киста, — девица подарила пациенту белозубую улыбку, — неясного происхождения. Отправлена на гистологию, ответ пока не пришел. Но не рак мозга точно. Радуйтесь, химиотерапия и нарастающие параличи отменяются. Киста? Гистология? Последнее понятие было волку смутно знакомо, кажется. По логике, какой-то медицинский анализ. Куда там отправляют на исследование извлеченные при операциях гадости? В общем, мужчина попытался возрадоваться, как велела Инна Леонидовна. Получилось никак, веки вдруг принялись смыкаться. «Я посплю, а додумаю потом», — решил Игорь, уплывая в лекарственную дрему. — И про восстанавливающие упражнения выясню обязательно, потом». Он не собирался ставить на себе крест. Блондинка обещала почти полное выздоровление. Если Дима не бросит, презрительно фыркнув, есть шанс сдюжить. А бросит… тогда и жить незачем, точка. Он проснулся в другом месте. Не реанимация, двухместная светлая палата. Возле кровати сидел Дима, читал небольшую, толстую книгу в синем истрепанном переплете. Блондинка посчитала избавившегося от кисты под черепом пациента успешно поправляющимся и сдала в отделение? Ну, круто. Немного понаблюдав за парнем сквозь ресницы, волк протащил по одеялу левую руку и положил ладонь на колено любимого. Дима охнул, подпрыгнул и выронил томик. — Пи-и-вет, — поздоровался волк с чудом. — Ка-а-ак ты-ы? — «котенька» не добавил, слишком длинное слово для его непослушных языка и губ. Парень поморгал, схватил ладонь психолога и, наклонившись, зарылся в нее лицом. Просто зарылся и замер, подрагивая согбенными плечами. Он просидел в этой неудобной позе несколько показавшихся Игорю вечностью минут, поцеловал волку пальцы и резко выпрямил стан. — Я? — ответил, глаза сухие, лихорадочно блестящие. — Я хорошо, волчаро. Кто такой Макс? Игорь не помнил ничего внятного о Максах. Не имел знакомых с этим именем. — Не-е за-на-ю, — вздохнул с недоумением и пошевелил бровями. Правой брови двигаться мешала стягивающая кожу пластырьная наклейка, а говорить было явно легче, чем в реанимации. — А-а за-а-щем те-е? Дима жалко искривил рот, глаза парня стремительно влажнели. — Скажи Димка, — он смотрел с очень странным выражением смазливой, небритой мордахи. — Пожалуйста. Игорь напрягся и внятно протянул: Ди-имка-а. Парень смигнул и отрывисто кивнул. — Меня предупреждали, — он опустил переполненные слезами очи долу. — Про клинику придется пока забыть, да? Жаль, но не смертельно. Все-таки беззвучно заплакал. Вряд ли по волчариной клинике, о чем-то другом. Особо счастливым котенька не выглядел. Бросит. Непременно бросит. Сдохнуть бы.