Un amore per tre / Одна любовь на троих

Малфой и Забини уже давно искали девушку, которая сможет покорить их сердца красотой, интеллектом и прекрасной душой. Они были вполне удовлетворены своими отношениями, как в физическом, так и романтическом плане, но все же женской нежности и ласки — а по совместительству изящного тела и сладостных стонов — не хватало. А потому Драко и Блейз уже давно решили, что если найдут ту самую, что заставит их сердца екнуть, а член мгновенно встать, то непременно сделают все, чтобы заполучить ее. И судьба, коварная обольстительница, не заставила их долго ждать. Не успели молодые люди почувствовать на себе волшебную атмосферу Хогвартса, как уже ощутили влияние изменившейся за лето Гермионы Грейнджер. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что это она. Их принцесса. Забини в то же мгновение был готов подорваться и задействовать все свое обаяние, чтобы соблазнить ничего не подозревающую гриффиндорку, но Малфой умудрился все испортить своими душевными терзаниями. Его мировоззрение относительно маглорожденных успело поменяться, но вот привыкнуть к этим изменениям Драко еще не успел, а потому он пытался убедить себя и Блейза в том, что лучшая подруга Поттера совершенно не подходит на роль прекрасной красавицы, а заодно и их любовницы. Судьба же была абсолютно не согласна с Драко, да еще и оказалась куда проворнее, наградив Малфоя и Грейнджер званиями главных старост школы и поселив Гермиону в спальне, отделяющейся от личных покоев Драко всего лишь ванной. Блейз, когда услышал эту новость, долго смеялся и пообещал, что ночевать теперь они будут исключительно у Малфоя в комнате, ведь таким образом они становились ближе к объекту их обожания. Но на этом неожиданности не закончились. Оказалось, что Уизли уже давно захомутал их принцессу и всем своим видом показывал, что не собирался никому ее отдавать. Гребанный рыжий тролль постоянно крутился вокруг Гермионы, которая была только ему рада. Ну что за несправедливость? Однако до сегодняшнего Драко еще держался. Он ограничивался лишь похотливыми взглядами в сторону Гермионы, пока та решала вопросы старостата с ним за компанию, а потом мимолетными фантазиями о их принцессе, пока Блейз отсасывал ему, стоя на коленях, но сейчас… Терпение кончилось. Грейнджер сегодня была само обаяние. Она заливисто смеялась, откидывая голову назад, пихала в плечо Поттера, реагируя на его, наверняка, тупые шутки, а спустя время уже клала свою ладошку на мужской локоть и наклонялась ближе к чертовому Избранному, заглядывая в его глаза своими большими и блестящими, и что-то быстро рассказывала. Дальше кабинет наполнялся мелодичными звуками ее смеха и глупым хихиканьем очкастого, а потом все повторялось вновь. Драко Малфой сидел с самым самодовольным видом, на который был способен, изображая из себя слизеринского принца и настоящего аристократа голубых кровей, а глаза его тем временем были прикованы к Гермионе Грейнджер, которая с этого года начала его… волновать. Да и не только его: Блейз, подобно своему любовнику, тоже не мог оторвать глаз от главной старосты девочек. Гермиона заметно похорошела. Ее угловатость сменили аппетитные округлые формы, дурацкая школьная форма прекратила висеть на ней, как на вешалке, а улыбка озаряла ее лицо с заметным постоянством, сменив хмурый взгляд из-под бровей. Теперь это была самая настоящая девушка, а не книжный червь. Нищеброд Уизли ввалился в кабинет и громко протопал по классу, доходя до своей парты. Малфой внутренне поморщился, внешне оставаясь все таким же безэмоциональным, и приготовился к худшей и самой противной части совместных занятий с Гриффиндором. Рыжий урод прижал к себе Грейнджер, лапая за задницу, и обслюнявил ее щеку, совершенно не смущаясь, что вокруг вообще-то есть люди, которым это может быть неприятно. А Драко определенно было неприятно. Он сжал губы в тонкую полосу и почти беззвучно фыркнул. Его бесило, что Уизли своими потными, несуразными ручищами трогал это сокровище, прижимался к ней телом, смотрел, как на тысячу галлеонов, которых у него никогда не будет. Блейз, сидевший с Драко за одной партой, уловил тихое недовольство своего друга-тире-любовника и красноречиво изогнул бровь, встречаясь с серыми глазами взглядом. — Раздражает, — очень лаконично ответил Малфой и слегка мотнул головой в сторону гриффиндорского ряда. Забини окинул взглядом Уизли, который все еще тискал Гермиону, но уже за талию, и Грейнджер, которая возмущенно причитала, видимо, отчитывая своего недопарня за излишнее проявление совсем не дружеских чувств. Блейз скривился, совершенно не скрывая своих чувств по отношению к Рональду, трущемуся своим телом о такую милую Грейнджер. — Ну, а что ты ожидал, mio caro? — произнес Забини, склонившись к Малфою поближе, чтобы чуткие ушки Паркинсон, сидевшей позади, не услышали тему их личного разговора. — Я тебе еще на второй учебной неделе предлагал заняться соблазнением della nostra bellezza, но ты был готов только наблюдать со стороны. Довольствоваться ничтожно малым. А теперь что? Спустя полтора месяца ревность покоя не дает? Драко фыркнул и закатил глаза, не желая отвечать на сущую правду, прозвучавшую из уст любовника. Однако терпение покинуло его вместе с тем, как Уизли чуть не залез в прекрасный ротик Грейнджер своим языком прямо на глазах общественности. — Все, Блейз, я сдаюсь. — Правда? — тут же оживился Забини. Глаза его восторженно засветились, а улыбка озарила смуглое лицо. Драко же тяжело вздохнул и уронил лицо в ладони. Сколько можно мучить их обоих? Они уже полтора месяца хотят одну и ту же девушку, к тому же полностью подходящую им по всем параметрам, и пора бы уже браться за дело по завоеванию ее сердечка. Пока Уизли полностью не обслюнявил его. — Да, пора соблазнять нашу малышку. — Ох, Драко, caro, у меня уже давно созрел план, как убрать с нашего пути Уизли. Я ждал, пока ты сломаешься, — оповестил Блейз с хитрой улыбкой на губах. — Только нам придётся действовать медленно и размеренно, чтобы не напугать ее и не упустить.

***

План Забини оказался до безумия прост. Блейз несколькими неделями ранее стал невольным слушателем последних сплетен от двух однокурсниц — Панси Паркинсон и Дафны Гринграсс, — которые обсуждали новость, волнующую женские умы. Лаванда Браун на паре по Прорицаниям рассказывала своей подруге, Парвати Патил, как она замечательно провела время в компании одного гриффиндорского вратаря. Девушка явно не блистала умом, а потому, совершенно не думая, что ее могут подслушать две хитрющие слизеринские особы, сидящие за соседним столом, в красках описывала, как «милый Бон-Бон, уставший от черствой зубрилы, прямо-таки вился вокруг нее, прося приласкать». Как эта чудесная новость не разнеслась по просторам Хогвартса, оставалось загадкой, но ежели кто и слышал про такое, то не верил, что герой войны, Рон Уизли, мог таким образом поступить со своей возлюбленной. Ведь он такой храбрый, верный, честный и бла-бла-бла… Но теперь случайно услышанная сплетня играла на руку Драко и Блейзу, которые мало того, что хотели избавить от мерзкого Уизела их малышку-Грейнджер в своих личных целях, так еще и желали раскрыть ей глаза на этого предателя, который совершенно не ценит то, что имеет, ради нее же самой. Так что Блейз и Драко разыграли спланированную сцену, сев на обеде рядом с Панси и Дафной. — Драко, а ты слышал свежую сплетню? Специально поставленный вопрос сработал, и однокурсницы, сидящие рядом, навострили уши и замерли, заглатывая каждое слово этого небольшого представления. — И о чем же опять треплются в этом прогнившем насквозь замке? — лениво протянул Драко, пытаясь не улыбнуться краешком губ. — Поговаривают, что Грейнджер с Уизелом что-то не поделили и подумывают расстаться. — Да что ты? Неужели эта невыносимая выскочка поняла, что разумнее общаться с табуреткой, чем с этим неотесанным болваном? — Малфой саркастично хмыкнул, пытаясь не переиграть, и продолжил. — И откуда такие сведения? — Услышал от старосты Равенкло с шестого курса, которая сидит на Чарах недалеко от малявки Уизли. Та громко сокрушалась, как ей надоели выяснения отношений этой парочки. Названы такие личности были специально, дабы Дафна и Панси не решили проверить информацию. Все-таки, выше их самомнения было разговаривать с людьми из других факультетов, да еще и младше на курс. Следующей парой у девушек как раз стояли Прорицания, а потому свежая сплетня точно должна дойти до — глупой, но такой влюбленной в Уизли — Лаванды Браун. Дело было сделано, оставалось только ждать результата. Драко с Блейзом оставшуюся половину дня загадочно переглядывались и возбужденно переговаривались, представляя, что может произойти. И ждать им долго не пришлось. Не успели ученики рассесться за длинными деревянными столами, радуясь ужину, а золотое трио — притронуться к еде, как в Большой Зал на всех парах влетела Браун. Она, не изменяя четкой траектории, подбежала к Поттеру и его лучшим друзьям, и приземлилась прямо на колени к Уизли, выбив из его руки куриную ножку, которая сделала красивый пируэт и упала на колени к рядом сидящей Гермионе. — Мой Бон-Бон, наконец-то ты решил бросить эту замухрышку! Я так устала держать наши отношения в тайне! — громкий, визгливый девичий крик разнесся по залу, заставляя каждого оторваться от своей тарелки и воззриться на гриффиндорский стол со всем вниманием. Дальше события развивались стремительно. Рональд пытался оторвать от себя Лаванду, причитая что-то недоступное для ушей слизеринцев, но слишком понятное по его выражению лица. Оправдывается. Пытается казаться лучше, чем он есть. Хочет доказать, что его связь с Лавандой — ложь. Драко и Блейз синхронно скривились. В то, что Уизли изменял Гермионе с Браун, Малфой верил, потому что Лаванда была глупой и наивной, но, ни в коем случае, не жалкой лгуньей. Не в характере гриффиндорцев поступать так подло. Если бы не слух, пущеный слизеринцами, то девушка бы все так же обжималась по углам с Уизли и молчала — ну почти — в тряпочку. Но вот почему рыжий олух сейчас так яростно доказывал, что его бывшая девушка, а по совместительству любовница, врет, было не понятно. То ли хотел оставаться для всех милым и невинным, то ли и правда Грейнджер была ему дорога, и он не хотел расставаться с ней. «Зато она захочет кинуть этого недоумка», — подумал Малфой и еле подавил самодовольную ухмылку. Гермиона что-то сказала, гордо вскинула голову и вылетела из Большого Зала. Блейз сжал под столом ладонь своего любовника и уголки его губ поползли вверх. План сработал. Теперь дело за ними. Пора дать понять Гермионе, что есть варианты получше ее предателя-недопарня. Драко и Блейз быстро доели свой ужин и отправились в Башню. В гостиной никого не было, лишь поленья мирно потрескивали в двух каминах, да языки пламени красиво извивались. Все еще были в Большом Зале и останутся там надолго, с наслаждением обсасывая новое происшествие. Забини и Малфой расположились в самом углу гостиной на диване, находившемся недалеко от места, так любимого Гермионой. Молодые люди часто за последние полтора месяца находились здесь и наблюдали за ней. Обычно Грейнджер сидела на ковре около одного из каминов, склонившись над множествами своих конспектов, или лежала на этом же самом ковре, подложив под голову подушку, и читала небольшую магловскую книгу «Гордость и предубеждение». Драко вздохнул. Скоро и у них с Забини будет возможность оказаться на этом ковре вместе с Гермионой. — Как думаешь, она сильно расстроена? — спросил Малфой, раскрывая книгу по Древним рунам. — Надеюсь, что нет, — озвучил Блейз их общую мысль, но потом печально улыбнулся, — но… Ты ведь понимаешь, что она бы не была с тем, к кому не испытывает чувств, так что вероятность ее уныния очень высока. Малфой не желал об этом думать. Конечно, он все это знал. Но это не означало, что он не надеялся на обратное. Драко был ужасным собственником, а потому мысль о том, что объект, который он до безумия желал, мог оказаться не его, Малфоя жутко бесила. Дурацкая ревность к девушке, которая даже не принадлежала им с Блейзом, била по раскаленным нервам. Забини увидел, как длинные бледные пальцы сжались на ни в чем не повинной книге, и почувствовал волны негодования от своего парня. Блейзу тоже все это совершенно не нравилось, но у него получалось относиться ко всей ситуации с большим терпением. Итальянец повернулся всем корпусом к Драко и запустил ладонь в его мягкие, платиновые волосы, обращая на себя его внимание. Взгляд серых глаз уткнулся в другие, темные, и Малфой опустил книгу на свои колени, собираясь выслушать, что хочет сказать Блейз. Пальцы Забини приятно перебирали светлые волосы, расслабляя и отвлекая от гнетущих мыслей. — Послушай, amore mio, нам с тобой очень хочется заполучить ее, но это не значит, что все должно получиться. Если она будет против, то ничего не случится, и тебе придётся смириться с этим, так что, пожалуйста, постарайся совладать со своими чувствами. — Я знаю это, Блейз, — сказал Малфой, закатывая глаза, а потом чуть подумав, игриво ухмыльнулся, — но что-то мне подсказывает, что она не сможет отказать таким потрясающим парням, как мы. Забини тихо засмеялся и покачал головой, разглядывая яркую надежду в серых глазах. «Какой же он все-таки ребенок в глубине души». — Иди сюда. Блейз потянулся к Драко, кладя ладонь на его бедро. Поцелуи всегда были их любимой прелюдией. Они могли часами лежать в кровати и медленно целоваться, ласкать друг друга языками, доходить до невыносимого возбуждения и, в конце концов, срываться. А могли впиваться в кожу любовника до бордовых отметин, кусать губы почти до крови, срывать одежду в порыве страсти и протяжно стонать в рот, ощущая горячие волны возбуждения во всем теле. Сейчас же их губы встретились в сладком поцелуе, не предшествующем потрясающему сексу. Забини проник языком в горячий рот Драко, будто впервые изучая его. Он медленно скользил внутри, сталкивался с языком Малфоя и наслаждался сладким вкусом его рта. Драко зарылся пальцами в темные кудри Блейза и сильнее притянул к себе, пытаясь управлять поцелуем. Втянул в свой рот его нижнюю губу и чуть пососал, услышав, как Забини простонал ему в губы. Оторвались они друг от друга через пару минут, изрядно возбужденные. Глаза обоих заволокло дымкой желания, грудь высоко вздымалась при дыхании, а приличных размеров эрекция в брюках не давала спокойно сидеть. Драко опустил ладонь на бедро Блейза, легонько сжал и стал подниматься все выше и выше, поглаживая внутреннюю поверхность бедра. — Может поднимемся в комнату и… Послышался звук быстрых шагов на лестнице, и Драко замолчал на полуслове. Слизеринцы отодвинулись друг от друга, приводя себя в порядок. — Позже, amore mio, все будет позже, — шепотом произнес Блейз, похотливо улыбаясь. В гостиную спустилась Гермиона в легких пижамных бриджах и футболке в тон. Волосы ее были убраны полотенцем наверх, открывая вид на тонкую девичью шею. Она опустилась на свой излюбленный ковер и раскрыла толстую книгу по Зельеварению, совершенно не замечая двух парней, притаившихся на диване недалеко от нее. Гермиона за последний час успела сменить несколько эмоциональных состояний. Сначала был шок: полнейший, оглушающий до глубины души. «Рон — ее милый, добрый Рон — изменяет ей с Лавандой?» — такая мысль крутилась в голове у Гермионы, пока Уизли с полнейшей паникой в глазах причитал, что «все это ложь» и «это всего лишь больные фантазии этой долбанутой». Браун же с до боли счастливым видом вцепилась пальцами в ткань форменной рубашки Рональда и ни на что не обращала внимания. Казалось, даже развяжись прямо перед ней война, Лаванда бы так и осталась сидеть на коленях «ее Бон-Бона». Гермиона не могла поверить, что Рон предал ее. Что просто-напросто взял да втоптал их отношениях в грязь. Да, может, она и не была идеальной девушкой для него. Заставляла учиться, делала постоянные замечания по любому не устраивающему ее поводу, отчитывала за излишнее проявления чувств в общественных местах, да и, в конце концов, не соглашалась заняться с ним любовью. Может, именно поэтому он с Лавандой… «Нет-нет-нет, Гермиона, ты тут не причем. Это не твоя вина, что Рон так поступил. Значит, его чувства к тебе не были настолько сильны. А были ли твои сильны?..» Грейнджер встала из-за стола, бросила короткое: «Спокойной ночи» и вышла из Большого Зала, не обращая внимания на крики Рона и миролюбивые слова Гарри с Джинни, которые пытались разрулить ситуацию. Пока Гермиона бежала до Главной Башни, в ней начала клокотать ярость. Подол юбки и бедра были измазаны в соусе от куриной ножки, которая выпала из рук Рональда. Это бесило еще больше. Гермиона влетела в Башню, а потом и в свою комнату, с твердым желанием разнести замок ко всем чертям. Она не могла понять, чем заслужила такое обращение к себе. Если Рональду что-то не нравилось, он мог подойти и все обсудить. На крайний случай они бы расстались, и дело с концом. Осознание того, что Рон способен на предательство, било раскаленным кнутом по воспаленным нервам. Грейнджер наспех стянула с себя всю одежду и отправилась в душ, захватив с собой белое махровое полотенце и одежду, в которой она обычно спала. Душ будто затушил полыхающую ярость. Гермиона смотрела на то, как мыльные потоки воды уходили в водосток, и на душе становилось как-то грустно и печально. Две непрошеные слезинки сдержать не удалось, но они смешались со струями воды, бьющими из душевой лейки, и исчезли с ее раскрасневшегося лица. Вышла из ванны Гермиона, чувствуя себя обновленной. Эмоции, душащие ее, сошли на нет, и теперь Грейнджер смогла заставить себя рассуждать логически. Рон был тем человеком, которому она доверяла всегда целиком и полностью. Оснований не верить ему нет, кроме слов одной по уши влюбленной в него девицы. Но ведь она могла соврать? Гермиона решила отправиться в гостиную Башни, чтобы дождаться там Рональда и выяснить все у него напрямую. Она посчитала это самым разумным решением из всех возможных. Грейнджер знала Уизли как облупленного, а потому сможет отличить ложь из его уст от правды. Но на какую правду она надеялась, не знала и сама Гермиона. Их отношения с Роном, вначале казавшиеся сказкой, сейчас стали ее полной противоположностью. Грейнджер видела между ними слишком много различий, которые пыталась сгладить, но Уизли совершенно этому не способствовал. Казалось, что все, о чем он думал, это как бы поскорее забраться ей в трусы. И Грейнджер, может, была бы не против оказаться с ним в одной постели, но почему-то поцелуи казались слишком слюнявыми, движения его рук слишком суетливыми, а слова, которые он шептал ей на ухо, тем более заставляли все внутренности сжаться, и совсем не от удовольствия. В общем, расслабиться в компании Рона и почувствовать себя желанной девушкой, а не главным призом, который он заполучил, не выходило. На самом деле Гермиона давно думала о том, чтобы взять в отношениях с Роном перерыв, и, может, теперь настал этот момент? Грейнджер сидела на ковре около камина и пыталась зазубрить свойства одного из зелий, которое Слагхорн задаст только через пару занятий. Слова на странице разбегались, не хотели складываться в предложения и нести хоть какую-нибудь смысловую нагрузку, но Гермиона упорно вчитывалась, пытаясь запомнить. Думать совершенно не хотелось, иначе она бы сама себя довела до ручки различными рассуждениями. От огня в камине исходило приятное тепло, которое растекалось по всему телу, согревая и успокаивая. Гермиона сбросила с волос полотенце и провела пальцами по влажным волосам. Она представила, как раньше было хорошо сидеть в гостиной Гриффиндора, окруженной шумом, исходящим от младшекурсников, смотреть на то, как двое ее лучших друзей играли в шахматы, и слушать последние новости замка от Джинни. Сейчас… очень хотелось того покоя и умиротворения. Почему-то чем старше становишься, тем труднее становится жить. На таких философских мыслях послышался звук отъезжающего портрета и громкие разговоры старост и капитанов команд. Все проходили мимо Гермионы, внимательно ее разглядывая. Увидеть Грейнджер с красным опухшим от слез лицом не получилось, а потому вся ситуация стала для людей не такой уж и интересной. Она краем глаза заметила Гарри и Джинни, которые обернулись к позади идущему Рональду, и тут же ретировались, давая паре поговорить и объясниться. — Гермиона, — послышался робкий голос Уизли, неловко застывшего у края ковра. Он теребил край своей выпущенной из брюк рубашки. Мерлин, сколько Грейнджер говорила ему так не ходить по замку? Он ведь староста, в конце концов! — Рон, — произнесла Гермиона, отложив в сторону книгу. — Послушай, я тут совершенно ни при чем. Не знаю, что этой чокнутой пришло в голову, — быстро протараторил Уизли, умоляюще смотря на свою девушку. — Я могу предположить, что Лаванда все себе напридумывала, но… ведь дыма без огня не бывает. Она не такая уж и глупая, какой кажется. Лаванда не стала бы вести себя подобным образом, если не было бы причин. Рон нахмурился. Алые пятна пошли по его щекам, а губы сжались в тонкую полоску. — Ты не доверяешь мне, Гермиона? Ты… — Нет, Рон, ты не так понял! Я доверяю тебе! — тут же вспыхнула Грейнджер, пытаясь оправдаться не пойми зачем. — Тогда о каких причинах ты говоришь? Ты думаешь, я изменяю тебе с ней? Грейнджер вглядывалась в его глаза, пытаясь найти правдивый ответ, но то ли собственные эмоции не давали этого сделать, то ли Рон был замечательным актером, ей этого так и не получилось сделать. Она была отдана на волю собственной интуиции и чутью. — А как бы ты себя повел, если бы МакЛагген поцеловал меня посреди Большого Зала, громко заявляя, что рад раскрыть всему миру наши отношения? Чтобы ты подумал? — Я бы никогда не подумал, что ты мне изменила… — Ну конечно! И это ты говоришь после того, как закатил мне скандал, когда Симус вернул мои конспекты по Травологии? Ты тогда громко кричал, что, наверняка, мы с ним встречаемся за твоей спиной! Гермиона вскочила на ноги и начала размахивать руками. Разговор принимал опасный поворот, а атмосфера нагнеталась. Эмоции опять затопили ее сознание, заставляя говорить первое, что придет в голову. Она не могла поверить, что Рон так себя вел. Он знал, что виноват, но переводил все стрелки на нее! Неслыханная наглость! — Все было не так! — Да что ты?! А мне кажется, все было именно так! Ты вел себя, как истеричка, хотя не было никакого повода! А сейчас… — Я все понял! — оборвал ее Рон на полуслове и яростно зашагал к лестнице, ведущей к комнатам. — Что ты понял, не хочешь рассказать? — почти прорычала Гермиона, чувствуя, как злость внутри набирала обороты. — Ты! — Уизли развернулся и ткнул в Грейнджер пальцем. Его лицо приобрело ярко малиновый оттенок, а ноздри широко раздувались. — Ты мне не доверяешь! Ты не ставишь меня ни во что! Я думаю, ты просто хочешь, чтобы мы расстались! Ну и пожалуйста! Сиди здесь и читай свои книжки, можешь больше ко мне не подходить! — и Рон, развернувшись на пятках, взбежал по лестнице наверх. Гермионе казалось, что ее глаза настолько округлились, что были похожи на два огромных шарика для пинг-понга. Ей не почудилось? Он виноват, а она еще и осталась крайней? Просто офигеть как замечательно. Грейнджер со стоном опустилась обратно на ковер, поставила локти на бедра и упала лицом в ладони. Крики Рона наверняка слышали все префекты и капитаны, и завтра все будут во всю глотку трубить, что золотая пара рассталась по вине самой умной волшебницы последнего столетия. Никто не будет толком ничего знать, но благодаря Рональду все будут винить во всем ее. Что за жизнь? Грейнджер настолько углубилась в свои мысли, что даже не заметила, как две фигуры поднялись с дивана в дальнем углу комнаты и направились в ее сторону. Драко и Блейз, мягко говоря, негодовали. Их желание встать посреди выяснения отношений Гермионы и Уизли и избить последнего до полусмерти было таким сильным, что им пришлось схватиться за руки друг друга и сильно сжать, дабы предотвратить чудовищную сцену, которая совершенно не сблизила бы их с Грейнджер. Они совершенно не понимали, как она могла терпеть этого болвана. Гермиона еще и оправдывалась перед ним — перед этим мерзким предателем! Как бы ни хотелось этого признавать, а актер из него и правда хороший. Как мастерски он все перевернул и сделал виноватой в финале Грейнджер. Малфою понадобилась каждая крупица своей выдержки, чтобы не запустить в рыжего «Остолбеней» или чем еще похлеще. Он из последних сил держал свое тело в пределах дивана, а когда Уизли эффектно вылетел из гостиной, то уже не мог себя сдерживать. Драко первый подскочил и крадущимся шагом, подобно пантере, подошел к ковру, на котором сидела Гермиона в крайне несчастной позе. Ее полувлажные волосы волнистыми прядями лежали на хрупкой спине. Голые ступни с аккуратными пальчиками казались такими… милыми, что дух захватывало. Малфой вспомнил Гермиону в ярости. Ее пылающие огнем глаза, алевшие от злости щеки и разметавшиеся по плечам волосы делали ее по-настоящему прекрасной. Кровь тут же отлила от мозгов и оказалась в районе паха, отчего в брюках стало тесно. Драко сглотнул, посмотрел на рядом стоящего Блейза и кивнул ему в сторону Грейнджер. «Иди. Моей выдержки не хватит быть в такой опасной близости от нее». Забини тут же понял своего любовника и шагнул на мягкий ворс ковра. Блейз хоть и не говорил Драко, но считал, что именно ему нужно первому начать наводить мосты с Гермионой. И нет, это все не собственнические инстинкты или прихоть быть во всем первым, чего никак не скажешь о Малфое, это всего лишь логичное решение. Да, Драко поменял свое мнение о Грейнджер, смог побороть заложенную в него систему и измениться, но ведь она об этом не знала. Для Гермионы он все еще тот засранец Малфой, который не давал спокойно жить, начиная с первого курса. Она будет ждать от него подвоха как ни от кого другого, а потому им надо начать с простого разговора. Тактильную составляющую Блейз возьмет на себя, так как создавать подходящую атмосферу — это по его части. Забини медленно опустился за спиной Гермионы и посмотрел на то, как Драко сел в двух метрах от нее полубоком к огню. Молодые люди переглянулись и бесенята заплясали в глазах обоих. Их время действовать настало. Сегодня Гермиона Грейнджер поймет, что совсем рядом есть два неотразимых парня, которые не прочь проводить с ней каждую секунду своего времени. И Блейз дотронулся ладонями до ее плеч, собираясь размять напряженные мышцы. Гермиона замерла, задержав дыхание, а Забини, как ни в чем не бывало, продолжал заниматься делом. Чувствовать ее теплую кожу сквозь тонкую ткань футболки, ощущать невероятный аромат женского шампуня, понимать, что он наконец-то ее касается, — было поистине прекрасно. Забини чувствовал себя свободно рядом с ней, а это означало, что они сделали правильный выбор, когда их взгляд пал на Гермиону. Грейнджер медленно отняла ладони от лица и подняла взгляд. Увидеть в непосредственной близости от себя Драко Малфоя было до невозможности странно. Он в упор смотрел на нее и не мигал, только уголки его губ чуть дрогнули в полуулыбке. Гермиона не была слепой, а потому заметно похорошевшего Малфоя она заценила еще в начале сентября. До их первой встречи в этом учебном году последний раз они виделись в суде над Люциусом. Тогда Драко был болезненно бледным, слишком худым и подавленным. В начале же года Гермиона увидела совершенно другого молодого человека. Он набрал в весе, подкачал мышцы, немного изменил прическу, а выражение его лица из привычно самодовольного стало расслабленным. Сейчас Драко стал привлекательным, да и чего греха таить, Гермиона, подобно остальным девушкам Хогвартса, периодически заглядывалась на него, несмотря на наличие парня. Да и как тут не посмотреть на него, когда кроме вежливых фраз она от него больше ничего не слышала за этот учебный год. Малфой был отличным вторым главным старостой, он оказался очень организованным и ответственным, единственное, что несколько напрягало, — он постоянно был с Блейзом Забини. Блейз был словно третьим префектом, который возглавлял старостат, но Гермионе это было даже по душе, потому что от Малфоя у нее до сих пор мурашки ходили по коже и сердце замирало, готовясь к порции ненависти. Забини был не менее красивым и сексуальным, чем его друг. Кудрявые, почти черные волосы, темные глаза, смуглая кожа, и эта его вечная привычка переходить на итальянский язык во время разговора. Итальянец был полной противоположностью холодному англичанину: харизматичный, улыбчивый, активный. Исходящая от него теплая аура заставляла ее непроизвольно расслабляться рядом с ним. Ходили слухи, что у слизеринцев завязались романтические отношения после окончания войны, но это были всего лишь предположения сплетников школы, как считала Гермиона. Многие девушки все еще желали оказаться в их постели и с завидной регулярностью испытывали свою удачу, отправляя различные послания молодым людям, но получали лишь вежливый отказ. Сейчас же Грейнджер смотрела на Драко и не понимала: а что, собственно говоря, он здесь делал. Пришел позлорадствовать после их ссоры с Роном? Конечно, это в стиле того, прошлогоднего Драко, а насчет этого Малфоя Гермиона не могла быть уверена. Чьи-то руки до сих пор двигались на ее плечах, ощупывая большими пальцами на шейные позвонки, и нетрудно было догадаться, чьи именно. — Расслабься, мисс Грейнджер, — шутливо произнес Забини, надавливая сильнее на девичьи плечи. — Блейз, Драко, что вы здесь делаете? Движения рук Забини были приятны, и потому Гермиона не вскочила со своего места, удивленно восклицая. Жар, исходящий от ладоней Блейза, приятно ласкал кожу через футболку, и останавливать его совершенно не хотелось. Но их странное поведение напрягало, а потому расслабиться было сложновато. В любой другой день Грейнджер бы не позволила так дотрагиваться до себя чужому человеку, но сегодня она слишком устала, чтобы отказаться от такого блаженства. — А на что это похоже? — ответил Драко слегка насмешливо. — Сидим в общей гостиной. Малфой откинулся на локти, и Гермиона не смогла удержаться от быстрого, оценивающего взгляда. Длинные ноги в зауженных черных брюках; белая форменная рубашка, обтягивающая его подтянутый торс; три перламутровые пуговицы расстегнуты, давая разглядеть ключицы; платиновые волосы упали на лоб, придавая парню сексуальности. Грейнджер поняла, что внешний вид Рона ее никогда так не волновал, как сейчас привлекал Драко, раскинувшийся рядом с ней на ковре. «Гермиона, забудь. О чем ты вообще? Это же Драко Малфой! Какое еще влечение ты себе напридумываешь, лишь бы не забивать голову ссорой с собственным парнем?» — А в гостиной мало места и поэтому вы сели рядом со мной? — сказала Гермиона, пытаясь взять свой голос под контроль. Блейз нашел какую-то особенную точку, когда перешел поглаживающими движениями на спину, и Грейнджер пришлось постараться, чтобы стон удовольствия не сорвался с ее губ. — А Блейз начал делать мне массаж, потому что руки стало нечем занять? Забини тихо хмыкнул, и ладони пропали с ее спины. — Мы подумали, что тебе может быть одиноко. Ты, наверняка, расстроена и подавлена, и хороший массаж на пару с разговором не помешает, — сказал Блейз, ладонями собрал все волосы Грейнджер и перекинул через плечо наперед. Гермиона резко вспомнила, что находится рядом с двумя самыми привлекательным парнями школы в ночной пижаме и с влажными после душа волосами. Пристальный взгляд Драко, который будто пожирал ее, делал только хуже, а потому краска залила лицо Грейнджер. — С чего вы взяли, что мне грустно? — Ох, Грейнджер, да ладно тебе, — ухмыльнулся Драко, смахивая волосы со лба, — сегодняшнее представление в Большом Зале не видел разве что слепой. Да и сейчас мы по случайному стечению обстоятельств оказались свидетелями вашей с Уизли ссоры. Забини пристально взглянул на Драко, приподнимая бровь, как бы говоря: «Что это ты вдруг разговорился?» Малфой лишь незаметно встряхнул головой, отвечая: «Я всегда делаю то, что считаю нужным». Блейз закатил глаза, и опять принялся массировать плечи Гермионы. — Ну мне жаль, что вам посчастливилось это увидеть… — начала Гермиона полным сарказма голосом, явно готовясь обороняться. — Расслабься. Это ваше личное дело, мы не собираемся это обсуждать. «Когда надо, он умеет говорить правильные вещи», — подумал Блейз, улыбаясь. Гермиона после слов Драко заметно расслабилась. Забини завел разговор о контрольной у Макгонагалл на следующей неделе, и беседа потекла в более простое русло. Разговаривать со слизеринцами на отвлеченные от старостата темы было интересно и занимательно. Ни с кем из друзей Гермиона не могла общаться на интересующие ее темы. Драко и Блейз оказались начитанными и очень умными, и Грейнджер вскользь вспомнила, что по оценкам среди учеников они занимали второе и третье места. Жар, исходящий от камина, тепло от рук Блейза на ее теле и приятная беседа, занимающая разум, окутали Гермиону. Грейнджер не успела заметить, как оказалась прижата спиной к груди Забини, а Драко оказался сидящим около ее ног. Блейз перебирал уже высохшие длинные каштановые пряди, и рассказывал про доклад, который он готовит для Флитвика. Грейнджер опять напряглась. Взгляд серых глаз, сейчас почти черных, скользил по ней слишком откровенно. Было ощущение, что она сидела здесь не в старой пижаме, а в открытом коктейльном платье. Так на Гермиону никто никогда не смотрел. Масляный взгляд Рона, когда тот, не отрываясь, смотрел на ее грудь и почти что истекал слюной, был скорее похож на реакцию подростка, чем на поведение взрослого парня. А Малфой смотрел так, будто видел насквозь и до боли желал ее — всю ее. Не только грудь или задницу, а каждый пальчик на руке, каждый изгиб тела. Гермиона поняла, что ей хочется обернуться и посмотреть на Блейза. Неужели его взгляд, подобно Драко, горел вожделением? Но сделать что-то она не успела, так как Малфой протянул изящные пальцы к ее правой стопе и обхватил теплыми ладонями. — Можно? — хриплый, глубокий голос Драко еще никогда не казался таким прекрасным. Грейнджер смогла только робко кивнуть. Щеки адски горели, а сердце отбивало не ровный ритм в груди. Мужские пальцы стали приятно растирать ее голую ступню, пуская электрический ток по нервам. Блейз все еще вещал о своей работе для Флитвика, указывая на интересные моменты, но руки его опять опустились на девичьи плечи. Он, будто чувствуя Драко, стал спускаться ниже по ее рукам поглаживающими движениями. Малфой же от ступни перешел к голени, и Гермиона почувствовала, как тепло разливалось по телу и сосредотачивалось внизу живота. Грейнджер, не отрываясь, смотрела за тем, как бледные руки скользили по ее голени к колену, а смуглые ладони поглаживали ее предплечья, спускаясь к кистям. — Тебе нравится, bella? — прервал свой рассказ Блейз. Его пальцы стали разминать ее ладони круговыми движениями. Он слышал ее прерывистое дыхание и чувствовал, как Гермиона легко вздрагивала от чьих-либо движений на ее теле. «Такая чувствительная». Грейнджер не ответила. Руки Драко медленно скользнули под ткань домашних бридж, не желая отрываться от ощущения ее мягкой кожи под своими пальцами. Гермиона же сглотнула, во все глаза смотря на Малфоя. Его горящий взгляд, прикованный к ней. Он, будто дикий зверь, заманивающий добычу, считывал ее эмоции с лица, пытаясь разгадать, когда для нее будет слишком. Но Грейнджер не подавала признаков недовольства, она лишь периодически замирала, а потом начинала сбивчиво дышать, чувствуя свою чересчур сильную реакцию на действия парней. Неожиданно Гермиона повернула голову и посмотрела на Блейза, заглядывая прямо в глаза. Забини увидел в ее карих ничем не скрытое, такое откровенное желание, которое сплошной дымкой заполнило ее радужку. Блейз еле сдержался, чтобы не застонать, но скрыть другую реакцию его тела не удалось. Член, до этого пребывавший в активном состоянии, сейчас еще сильнее затвердел, топорща ткань брюк и упираясь ей в поясницу. Гермиона замерла. Резко повернула голову и посмотрела теперь на Малфоя. Его ладони гладили ее бедро под тканью бридж, и Грейнджер чувствовала, как сознание плыло вместе с распространяющимся между ног жаром. Грейнджер скользнула взглядом к брюкам Драко и заметила, как сильно они топорщались в районе паха, повторяя реакцию Блейза на сложившуюся ситуацию. «Мерлин, Грейнджер, да они возбуждены!» Сознание стало подкидывать различные фантазии того, как мог продолжиться самый приятный массаж в ее жизни. Хотелось расслабиться, забыть обо всем на свете и посмотреть, что будет дальше. Драко и Блейз смогли заставить ее испытать такие чувства, какие она до этого никогда не испытывала. Рону, единственному парню, который до этого момента ее касался, не удавалось легкими поглаживаниями сделать так, чтобы Гермиона почувствовала, как намокают ее трусики, а узел внутри живота до невозможности затягивается. Резкое осознание того, что она творила, ударило Гермиону по голове. Она находилась в ссоре со своим парнем по причине его якобы измены, а сама сейчас позволяла двоим парням прикасаться к ней, желая большего. Стало противно от осознания того, что она посмела подумать о сексе с другими парнями. Хотя все это было очень волнительно, и живот сводило в предвкушении, но когда ладони Драко оказались на внутренней стороне ее бедра, а пальцы Блейза вдруг забрались ей под футболку, Гермиона поняла, что не могла так. Не могла отдаваться другим, имея своего — вроде как любимого, хотя Гермиона была уже не уверена — парня. Какими бы другие молодые люди не были сексуальными, красивыми, умными и… «Остановись, Гермиона!» Грейнджер резко отстранилась от Блейза и ровно села на ковре. Драко вскинул голову, внимательно посмотрел в ее глаза, и то, что он увидел там, заставило его немедленно убрать руки и отодвинуться. Возбуждение было таким сильным, что остановиться казалось почти нереально, но это осознание в ее глазах отрезвило. — Я… Мне пора, — Гермиона схватила свою книгу по Зельям и вскочила на ноги. Ее взгляд лихорадочно метался между Драко и Блейзом. Желание остаться и дать им волю действовать было сильным, но не сильнее, чем чувство того, что она предавала Рона. — Спокойной ночи. Грейнджер быстро взбежала по ступеням наверх и замерла, ступив в длинный коридор с комнатами префектов всех факультетов. Комнаты Драко и Гермионы были выше всех остальных на этаж, а спальни капитанов команд были в коридоре, который сворачивал направо от лестницы. Взгляд скользнул к двери, ведущей в комнату Рона. Чувство вины скрутило желудок, а влага, пропитавшая трусы, неудобно липла к бедрам. Хотелось помириться с Роном и… унять горячее возбуждение. А что, если?.. «Нет, Гермиона, сначала надо все обдумать». Один шаг по ковровому покрытию вперед. Все внутри неуютно сжалось. «Но ведь можно попробовать? Почему нет». Еще один шаг. Дыхание участилось, а сердце будто забилось в горле. «Ты сейчас на эмоциях после того, что творили с тобой Драко и Блейз. И эти эмоции вряд ли кто-то кроме них сможет унять». Ощущение от рук Драко на бедре и тепло от ладоней Блейза на теле опять заставили низ живота потяжелеть. «Я возбуждена. А у меня есть парень, который мечтает затащить меня в постель» Несколько быстрых шагов до двери в комнату Рона. Гермиона замерла, разглядывая дверную ручку. «Но вдруг тебе не понравится. Не зря ты так долго его динамила». Грейнджер глубоко вздохнула и зажмурила глаза. «Вот и пора проверить, на что он способен. Если мы не подходим друг другу в постели, то это явный знак, что пора всерьез задуматься о расставании». И Гермиона негромко постучала по гладкой деревянной поверхности двери. Послышался шум, потом шаги, и Рон оказался на пороге чуть приоткрытой двери. — Гермиона? — удивление застыло в его васильковых глазах. «Давай действуй, пока он не сказал какую-нибудь фигню». Грейнджер шагнула вперед и прижалась к его губам своими в напористом поцелуе. Она почти никогда не целовала его первая, никогда не действовала с таким желанием быть ближе. Рон обхватил ее за талию руками и затащил в спальню, закрывая за ними дверь. Его губы слишком сильно обхватывали ее, язык чересчур слюняво скользил в ее рту, но было вполне терпимо. Гермиона пыталась перенять инициативу и показать ему, как надо действовать, чтобы ей было приятно, но Рон упрямо не сходил со своей траектории. Обхватить губами ее нижнюю. Залезть в рот языком, облизав и зубы, и небо. Обхватить губами верхнюю губу, и так по кругу. Грейнджер оторвалась от его рта, дабы не сбивать себе возбуждающий настрой, и стала целовать линию его челюсти, кожу шеи. Рон был в одних трусах, так как собирался ложиться спать, и Гермиона гладила его плечи, спину, поясницу. Она хотела получить разрядку, и сейчас у нее были очень хорошие шансы. В данный момент даже предполагаемая боль от первого раза не страшила. Уизли без слов понял, к чему все идет. Почти щенячий восторг накрыл его, и он подхватил края ее футболки и потянул наверх. Сразу за футболкой полетел лиф, который, слава Мерлину, она додумалась надеть, перед тем как выйти в гостиную. Их действия были торопливыми, неаккуратными и почти не возбуждающими, во всяком случае для Гермионы. Но она настолько старалась сохранить ощущения, оставшиеся после рук Драко и Блейза на своем теле, что пыталась перейти к главному как можно быстрее. Она надеялась, что Рон покажет себя с самой лучшей стороны, что это он сейчас такой невнимательный к ее чувствам, не заботящийся ни о чем кроме своих ощущений. Ведь многим не нравится прелюдия, а в самом сексе они мастера. Грейнджер надеялась, что Рональд как раз из таких парней. …а в этот же момент в гостиной Драко и Блейз самозабвенно целовались. Малфой сидел верхом на Забини, расстегивал его рубашку торопливыми движениями и терся своим членом, спрятанным за тканью брюк, о его такой же твердый стояк. Блейз постанывал в рот Драко, пытаясь быстрее расстегнуть пряжку его ремня. Их желание было настолько всеобъемлющим, что идти до спальни не было сил. Малфой сразу, как только Гермиона скрылась на лестнице, набросился на своего любовника в горячем поцелуе. Воздух казался раскаленным от их тяжелого дыхания. Драко стал целовать и покусывать шею Блейза, оставляя небольшие следы. Его ладонь легла на член Забини и крепко сжала, заставляя его прогнуться в пояснице и толкнуться ему в руку. — Ох, блять, Блейз, ты тоже представляешь, что бы было, если бы Грейнджер не ушла так рано? Малфой дернул за пряжку ремня парня, «вжикнул» молнией и, приспустив брюки с боксерами, выпустил член Блейза из тесноты ткани. Забини в этот момент повторил маневр Драко и, обхватив его член одной ладонью, начал двигать рукой. — Мы бы сейчас не развлекались тут вдвоем? — простонал Забини, ощущая, как мозги напрочь вылетели из головы, а желание получить разрядку становилось слишком сильным. — О, да-а-а, — хриплый голос Драко действовал как самый настоящий афродизиак. — Но скоро она будет вся, целиком, только наша. Забини подался вперед, поцеловал Малфоя в шею, провел языком по адамову яблоку, перешел на линию челюсти и дальше — к чувствительному месту за ухом. Мысли о том, что кто-либо может спуститься в гостиную и застать их занимающимися любовью, только сильнее обостряли чувства. Драко зарычал и впился губами в ключицу Блейза, оставляя сильный темно-бордовый след. Хотелось почувствовать давление стенок на член, приятное тепло и липкую влагу. Хотелось вколачиваться в тело под собой до звезд перед глазами. Хотелось слышать задушенные стоны и чувствовать, как оргазм накатывает волнами. Малфой оттолкнул ладонь Забини. Стянул с Блейза брюки за одно нетерпеливое движение и проделал тоже самое со своими. Похотливо улыбнулся, глядя на раскинутого перед ним парня и его длинный, чуть изогнутый член, который сочился смазкой на самом кончике. — Переворачивайся, сладкий. Я хочу тебя сзади.