l'Entente cordiale

– Я тебе нравлюсь? – одним дыханием опалил ухо альфы Чимин. Внезапный откровенный вопрос лишь на секунду застал врасплох. Альфа прижался губами к шее, целуя осторожно, почти невесомо, бережно оставляя маленькие частички себя на теле сладкого омеги. – Я едва сдерживаюсь, – Юнги не скрывал свои чувства, отчаянно рвавшиеся наружу. Каждый вздох рядом с Чимином, каждое нежное касание и промедление давались ему с большим трудом. – Уже месяц... С тех пор, как увидел тебя на остановке возле школы, – признался альфа. – Очень нравишься.       Чимин вздрогнул, не от пальцев Юнги внутри себя, не от движений рук по телу, не от касаний губ к его коже, а от возвращения в солнечный сентябрь, обернувшийся внезапным дождем. Омега наконец-то вспомнил те мгновения, когда в воздухе кроме любимого кофейного запаха, смешанного с душистыми нотками миндального ликера, не ощущалось больше ничего, когда обычный кофе казался настоящим произведением искусства, словно пропитанным особой заботой и любовью. Он тепло улыбнулся, всматриваясь в черты лица Юнги, отдавая свое тепло мягкими касаниями пальчиков к щекам, скованно поглаживая скулы альфы и неторопливо оставляя легкие поцелуи.       Прикосновения Юнги уводили от размышлений, не давали сосредоточиться, оставляли наедине с ним одним – наедине с его губами на шее, медленно спускающимися вниз к ключицам, норовящими расстегнуть пуговки школьной рубашки и продолжать покрывать омежье тело поцелуями; его руками, поглаживающими талию или низ живота, проникающими глубоко пальцами, быстрее и быстрее двигающимися внутри его горячего, влажного тела, заставляющими от непривычных немного болезненных ощущений раз за разом оставлять следы зубов на плече альфы, оттягивать мягкие темные волосы, дотрагиваться губами до сладкой кофейной кожи Юнги.       Люди вокруг перестали существовать – остался только он. Осталась только связь между ними. Осталась дрожь и тяжелое дыхание. – Ты мне тоже очень нравишься, – стеснительно прошептал Чимин, снова улыбаясь и замечая ответную улыбку на лице Юнги.       «Запах дождя, ароматный капучино Амаретто и цитрусовый пирог. Сладкие воспоминания».       Первый день в новой школе и испуг – омега даже не успел сказать «спасибо», как таинственный альфа растворился в толпе, не успел почувствовать его запах. Теперь эти покалывающие грудь приятные воспоминания снова смешивались с тем трепетом, который омега ощутил в первый день.       Только сейчас, когда в воздухе, в легких остался только любимый кофейный аромат, омега понял, почему не узнал, почему не заметил – каждая клеточка ощущала связь, неописуемый восторг, желала создать крепкий «союз», соединиться в одно целое, покоряясь и подчиняясь прикосновениям альфы, завладевая и проникая в душу Юнги, его разум, сердце, под кожей оставляя свой собственный запах.       Юнги освободил полыхающее тельце Чимина от своих пальцев, не прекратив поглаживать влажную дырочку, пока омега вздрагивал, цеплялся, отвлекая себя маленькими поцелуями за ушком альфы, которые заставляли едва заметно улыбаться, радоваться этим «подаркам» от крошечного омеги. Все неумелые касания Чимина, его робкие поцелуи, словно тот боялся сделать что-то не так, его смущенная улыбка, даже его испуганный взгляд, полный неземного очарования и невинного трепета – все внутри альфы требовало его, желало заполнить собой, оставив боль, хищные взоры и развязные разговоры на задних партах позади. – Вы обниматься сюда пришли? – не выдержал один из альф, вальяжно откинувшийся на стуле. Чимин снова хотел заплакать, но сумел сдержаться, чувствуя первый легкий поцелуй на своих губах. Самый первый поцелуй. – Мой котик любит ласку, – спокойно ответил Юнги, не прекращая гладить аппетитную попку. Пальцы поглаживали хрупкого омегу, впивались в половинки, аккуратно разводя их.       Обращать внимание на «зрителей» с задних рядов больше не имело никакого смысла – Чимин тяжело дышал, крепко хватаясь за альфу, словно соглашаясь с данным утверждением. Руки Юнги осыпали ласками, утешали, старались отвлечь от боли и возможных сожалений, слишком опасливо стягивая штаны вместе с бельем. – Они не увидят ничего. Не бойся, – успокоил альфа, заявляя, что не причинит боль, не обидит. Юнги приподнял омегу со своих ног и до конца снял одежду. Чимин остался только в белоснежной форменной рубашке, скрывающей большую часть его оголенных прелестей. Он сразу вернулся на ноги к Юнги, обвивая того руками, прижимаясь всем телом к заботливому альфе. – Не испытывай мое терпение, Мин Юнги! – рыкнул НамДжун, ухмыляясь собственным словам, эхом разносившимся по небольшому кабинету. – Либо ты его сейчас трахнешь, либо это сделаем мы, – поставил ультиматум главарь школьной банды. – Не понимаю, что рядом с тобой забыл такой омега... – Хватит мечтать! Котику нравится только мой член, – игриво возразил Юнги, заставив НамДжуна ненадолго заткнуться от столь весомого аргумента. – Котик запустит свою лапку мне в штаны? – спросил альфа. – Можешь просто сделать вид...       Юнги сразу перевел взгляд на Чимина. Тот прижимался и дрожал еще сильнее, сидя почти без одежды. Смазка уже запачкала чужие брюки, тоненькие струйки стекали вниз по ногам. Альфа вздрогнул сам, когда маленькая ладошка расстегнула пуговицу на штанах, а затем робко забралась внутрь и обхватила его крепкую горячую возбужденную плоть. – Ты будешь осторожен? – еле слышно спросил Чимин. Юнги провел рукой по волосам, кивая и развеивая страхи, сомнения, тревоги. – Я хочу, чтобы это был ты. Я выбрал тебя, – шепот омеги достиг самых глубин души, оставив там удивительное тепло. Раньше с ним никогда такого не случалось. – Я не хочу, чтобы ты жалел об этом, – с долей грусти ответил Юнги. Единственное, чего так сильно боялся альфа – Чимин может возненавидеть его за то, что он сделает, обидеться, разозлиться, не захочет больше видеть. – Я не буду, – расплылся в улыбке Чимин. Собственная рука неумело водила по твердому члену альфы в штанах – Юнги задыхался, впиваясь в гладкую кожу омеги, оставляя красные следы от пальцев на бедрах, на ягодицах, на талии под рубашкой.       Чимин, не выпуская из руки чужой орган, бережно стянул штаны Юнги и первый раз почувствовал в себе плоть альфы, медленно насаживаясь на слишком толстый член. Головка пульсировала, погружаясь в узкую сжимающуюся дырочку; каждая венка горячей плоти ощущалась внутри – влажно, жарко, обжигающее сочетание двух ароматов, двух родных запахов, сладкие выдохи и вдохи – вокруг не было больше никого. Чимин на секунду закрыл глаза, подставляя шею для поцелуев.       Омега дрожал, чувствуя, как Юнги помогает, мягко поглаживая бока и бедра, как раздвигает его ягодицы, как целует в щеки, отвлекая от резкой боли, как проникает плавно; даже под натиском взглядов и разговоров в конце кабинета, они наконец-то остались только вдвоем. Чимин жадно вцепился пальчиками в плечи Юнги, выдыхал рвано, пока член альфы входил в него до самого основания. Невольный первый стон вырвался и разнесся эхом по кабинету. Омега прикусил губу, но сделать уже ничего не мог – лишь взгляд Юнги успокоил, а шепот заставил поверить, что все хорошо, что Чимин молодец.       Чимин немного расслабился, полностью принимая член альфы в себе. Юнги знал, что омеге сначала было больно – тот сжимал его плоть внутри, покусывал плечо, потом оставляя робкие поцелуи в качестве извинений, вплетал пальчики в волосы на затылке, привыкал к ощущениям внутри себя. Альфа обвил талию и прижал к своей груди, целуя в висок. – Этот омега явно не умеет сдерживаться, – усмехнулся НамДжун. – Парни, слышите, как стонет? – пытался что-то говорить главарь, но его уже никто не слушал – остальные альфы наблюдали за происходящим, не отрывая своих хищных глаз.       Юнги властвовал, покорял, сводил омегу с ума, хотя сам Чимин для него был испытанием на прочность, борьбой с самим собой. Только с ним он мог быть нежным, мягким, спокойным и осторожным; только с ним хотел остаться наедине, стать одним целым. Только с Чимином Юнги захотел большего с того самого дня, как увидел рыжеволосое чудо на остановке перед школой – образовать связь, создать союз – крепкий, вечный, существующий только для них. Находясь рядом с Чимином, находясь внутри Чимина, Юнги полностью ощущал эту связь между ними.

Каждый из них давно почувствовал эту связь. Оба знали, что принадлежат друг другу.

– Поцелуешь меня в губы? – шепотом спросил Чимин. – Я никогда ни с кем не целовался...