Шанс у прилавка

Лоуренс вошел в кофейню с темными кругами под глазами и сбившимся галстуком. — Двойную порцию эспрессо. — Охуеть, — выдохнул Адам, — ты похож на ходячего мертвеца. — Стоит ли мне благодарить тебя, Капитан Очевидность? — доктор чуть не зарычал, — Просто дай кофе. — У кого-то была адская ночка, — Фолкнер отвернулся, чтобы выполнить заказ. — Ты даже не представляешь, — Лоуренс медленно опустился на стул. — Сколько ты спал? — Недостаточно. Я даже не помню. Я лег спать около половины третьего ночи. Но это было вообще не похоже на сон. Скорее, я прилег на пару минут, а потом зазвонил будильник. — Такие ночи — хуйня, — согласился Адам, — Должно быть, у тебя еще и тяжелый день на работе. — Рабочие дни всегда тяжелые, — тихо сказал хирург. Бариста повернулся и посмотрел на Лоуренса. Тот сидел, пялился в прилавок и казался… мрачным. Нет, даже более чем мрачным. Очень встревоженным. Адам почувствовал беспокойство. Он подал клиенту кофе, за что получил мягкие слова благодарности. Лоуренс поднес чашку к губам и сделал глоток, в надежде на то, что кофеин его хоть чуть-чуть разбудит. — Слушай… — тихо сказал парень, чувствуя, как быстро колотится его сердце, — Я… э-э… — Фолкнер сглотнул, внезапно почувствовав себя очень смущенным. Его уши горели, а щеки светились ярко-красным. — Я… я здесь, если тебе понадобится… что-нибудь… — Адам уже сам не контролировал себя, и всячески старался остановить поток слов. — Если тебе нужно выговориться, я… всегда выслушаю, и… «Блять, какой же я идиот» — его лицо горело от смущения, поэтому парень встал, откашлялся и быстро отвернулся. Лоуренс смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Адам… Его имя из уст хирурга заставило Фолкнера повернуться. Он прикрыл рот рукой, чтобы хоть немного скрыть яркий румянец на щеках. — Спасибо, — слабая, но искренняя улыбка озарила лицо Лоуренса, — это много для меня значит. «Блять, да что за уебанские мысли. У меня настолько гейских не было всю неделю. Год. Жизнь. Пиздец…» — Заткнись, идиот. — Не думал, что тебе небезразличны такие «богатые мудозвоны», как я. По-моему, ты хотел отрубить мне голову, когда я вернулся сюда после нашей первой встречи. — И до сих пор хочу, — отрезал Адам, подскочив к следующему посетителю. Когда Лоуренс поставил чашку на прилавок, он начал внимательно наблюдать за Фолкнером. За тем, как его глаза бегали вверх-вниз по кассовому аппарату, как пальцы стучали по различным кнопочкам, как он небрежно закусывал губу. То, что сказал Адам, глубоко тронуло доктора. Никто никогда не говорил ему таких вещей. ‘Я здесь, если тебе понадобится что-нибудь. Если тебе нужно выговориться, я всегда выслушаю.’ Несмотря на заикания и невнятное бормотание, Лоуренс понял, что парень имел в виду. Его родители, конечно, всегда приходили на помощь, но мужчина никогда не был с ними близок. В каком-то смысле он их боялся. Он слишком уважал их, чтобы просить помощи в какой-то бытовой или социальной проблеме. Его жена никогда не говорила ничего подобного. Элисон трудолюбива и отличная мать, она часто заставляла Лоуренса смеяться; только это ведь нужно для брака? Но в последнее время они начали часто ссориться и поняли, что разлюбили друг друга. В отношениях не было тех искр, что были изначально. Элисон даже не догадывалась, но последние несколько месяцев Лоуренс спал с другими женщинами, чтобы отвлечь себя от стресса. Доктор сидел с огромной глупой улыбкой на лице. У него наконец-то появился друг. Даже сердце трепетало. Он не знал, как ощущается дружба, поэтому… наверное, это и есть она. Что насчет мимолетных взглядов на зад Адама и их с Лоуренсом частое непрерывное переглядывание (от которого у обоих дыхание перехватывало)… …тут уже меньше подходило слово «дружба». — У тебя кофе стынет, — пробормотал Фолкнер. Хоть он говорил тихо, Лоуренс все равно немного вздрогнул, отвлекшись от своих мыслей. — Да, теперь я чувствую себя лучше. Спасибо, Адам. — Что? Что я сделал? Хирург быстро допил кофе и направился к двери, на прощание улыбнувшись через плечо. Он ушел из кофейни, оставив парня в замешательстве. — Странный какой-то, — пробормотал Адам, не заметив рядом стоящую Аманду. — Тебе все равно нравится его хрустящая задница. — Его задница не хрустящая, — девушка подняла бровь, — Я ее не видел, конечно, просто… — Но ты хочешь ее увидеть, — сотрудница слегка хлопнула парня по плечу и отошла. Теперь Адам думал о заднице Лоуренса, и это все была вина Аманды. — На следующий день Лоуренс стоял у прилавка с наиглупейшей улыбкой. — Хватит так странно улыбаться. — Я хочу тебе кое-что сказать, — его улыбка только стала еще шире. — Ну давай, удиви, — сдался Адам. Лоуренс хихикнул, заставляя баристу немного дернуться. «Какой взрослый человек вообще хихикает?» — Что ты скажешь, когда наберешь кому-нибудь по пьяни? — Чего блять? — Адам уставился на хирурга. — Ты мне анекдот рассказать решил? — Просто согласись, — настаивал Лоуренс, и Фолкнер закатил глаза. — Ладно. Что ты, блять, скажешь, когда наберешь кому-нибудь по пьяни? — Ал-коголь! * — Пиздец, как глупо. — Да ладно, по-моему, смешно, — возразил Лоуренс сквозь приступы смеха. — Дерьмовые у тебя анекдоты, я лучше знаю. — Да? — А ты мне не веришь? — Адам прищурил глаза. — Не-а, расскажи. — В чем разница между между розовым и багровым? Лоуренс уставился на него, ожидая ответа. — В захвате. Доктор некоторое время молчал. Адам смотрел на него и ухмылялся. — Подожди, — кажется, дошло, — Ты… ты только что… — Пошутил про хуй? — закончил бариста, и Лоуренс выпустил нервный смешок, — Ага. А в чем разница между бутербродом с ростбифом и минетом? — Э-э, — казалось, он действительно думает над этим. — Не знаешь? — Адам посмотрел на собеседника, — Ну ладно, хочешь… — Да, — быстро выпалил Лоуренс, и Фолкнер широко распахнул глаза, а сам хирург чуть не пролил свой напиток. — Пообедать! Я имел в виду обед. Часть с бутербродом. — Ладно, — сердце баристы бешено колотилось в груди, — А ты разве завтра не работаешь? — У меня есть обеденный перерыв. Ты знаешь, где я работаю. Я буду около главного входа около половины двенадцатого. — Подожди, то есть я только что пригласил тебя на свиданку? — рассмеялся Адам. — Я же просто рассказывал дерьмовый анекдот. — Я знал этот анекдот, но решил воспользоваться ситуацией и использовал ее как предлог, чтобы пообедать вместе, — объяснил Лоуренс, и, собирая вещи, направился к выходу из кофейни, — Увидимся завтра, Адам. Фолкнер просто молча смотрел, как он уходит. Завтра они идут на свидание. На настоящее свидание, после того вечера в баре. Почему-то Адам был очень взволнован. - Это был второй раз, когда Лоуренс видел его в мешковатых джинсах и фланелевой рубашке, а не в униформе. Вроде бы, ничего особенного, но Адам чувствовал себя куда свободнее. Когда хирург вышел из стеклянных раздвижных дверей, их взгляды встретились. И это не потому, что Фолкнер стоял здесь уже около получаса и всякий раз, когда кто-то выходил, в ожидании смотрел на двери. — О, ты здесь. — Как будто я мог не прийти, — фыркнул Адам, — Где будем обедать? — В квартале отсюда есть закусочная. У них там хороший ростбиф. Не из твоей шутки. — Звучит неплохо, — согласился парень, но все же немного надулся. Они решили пойти пешком и поговорить. Адам решил рассказать о своей второй специальности фотографа. После интервью с доктором, работы почти не было, а фотография был одним из его любимых занятий. Все-таки, они слишком разные. Лоуренс шел ровно, а у Адама спина чуть ли не колесом выгнулась. На хирурге была бледно-голубая рубашка без единой складки, и лакированные туфли, которые звонко позвякивали по асфальту, а на Адаме — рваные джинсы и поношенные кроссовки. Полные противоположности. Но это не мешало Лоуренсу тепло смотреть на Фолкнера, а тому краснеть и наслаждаться взглядом его голубых глаз. Когда они уже были в закусочной, хирург сидел и глупо улыбался. — Я уже знаю, что значит эта блядская улыбка. Ты ведь сейчас выдашь одну из своих шуток, да? Ладно, выкладывай. — Представь, что у тебя есть осел, а у меня есть курица. Твой осел съел мою курицу. Что у тебя осталось? — Лоуренс внимательно посмотрел на Адама, который лениво жевал большой кусок бутерброда. — Чего? — его ответ был приглушен сэндвичем. Он был слишком поглощен едой, чтобы думать. — Три фута моего члена в твою задницу.* Адам сразу подавился тем огромным куском, и ему пришлось хлопнуть себя несколько раз по груди, склонившись над тарелкой, чтобы его наконец проглотить. Казалось, что теперь на красного, как рак, парня смотрела вся закусочная. — Блять, — пробормотал он, а потом согнулся в приступе смеха. Фолкнер только что испытал весь спектр эмоций; от изумления и крайнего смущения до безудержного смеха. То ли в этот момент эта глупая шутка ему показалась слишком забавной, то ли дело в том, из чьих уст она прозвучала. Теперь они оба смеялись, как идиоты, но Лоуренс был зачарован тем, как подрагивали маленькие плечи друга, его динными ресницами, которые удалось разглядеть только сейчас, так как Адам довольно часто избегал контакта глазами, его ямочками на щеках, да, у Адама были ямочки, и это, блять, было самой милой вещью на свете. — Лоуренс, блять, — сказал Фолкнер, когда смех утих и вытер набежавшие слезы, — Ты что, вчера гуглил «грязные анекдоты»? — Нет, — попытался защититься доктор, и Адам закатил глаза. — Ну конечно, — он все еще улыбался, даже щеки заболели. Он еще никогда так не смеялся, и до сих пор не заметил, как внимательно на него смотрит Лоуренс. Пришлось снова сосредоточиться на еде. — — Мне нужна твоя помощь, — сказал Лоуренс, когда вошел в кофейню. Адам уже готовил ему обычный кофе с молоком, так как именно это он заказывал по вторникам. — Тебе нужно, чтобы кто-то отъебался? Потому что это единственное, с чем я могу тебе помочь. — Не, — посетитель сел перед прилавком, — у моей дочери скоро День рождения, нужно устроить вечеринку, а у меня идей вообще нет. — Ну, — Адам поставил готовый кофе на прилавок, — сколько ей исполняется? — Девять. — Понятно. И что может нравится девятилетним? — Я… Я не знаю, — Лоуренс нахмурил брови, — в последнее время ей нравится музыка. Она любит читать… и лошадей… — Просто подари ей книгу о лошадях. Проблема решена. — Подарки мы уже купили. Нам нужно распланировать вечеринку. — А почему бы просто не спросить, что ей нравится? По-моему, это не так сложно. — Слушай… Он продолжал молчать, пока Адам не поднял на него глаза. — Слушай, ты бы не мог побыть фотографом на вечеринке? Заплачу двести долларов за час, — добавил он после периода молчания. — Тихо, подожди, — Фолкнер опешил от перспективы заработать столько денег всего за час на детской вечеринке, — это… — Триста долларов. — Ларри, блять, подожди. Не надо мне столько платить. Лоуренс было хотел что-то сказать по поводу того, что его назвали «Ларри», но он просто приоткрыл рот в ожидании ответа. Адам вздохнул. Этим глазам невозможно сказать «нет». — Я приду, — пробормотал он, и лицо Лоуренса засияло, как рождественская елка. Доктору действительно стоило перестать это делать. Когда-нибудь это убьет Адама. — Спасибо огромное. — Когда? — В субботу. С часу до шести. Но, если захочешь, можешь уйти пораньше. — Я останусь, — Лоуренс снова улыбнулся. Почему он должен быть таким милым? — Правда? — А что я по твоему сказал? Мне работать надо, тебе пора уходить. Лоуренс не стал возражать, взял свой портфель, допил напиток и шагнул к двери. — Хорошего дня на работе! — машинально крикнул Адам. — Увидимся за обедом, — он продолжил мыть посуду. Рядом стояла Аманда с отвисшей челюстью. — Чего пялишься? — парень даже не взглянул на нее. — Ребят, да вы прям женатая пара. «Хорошего дня на работе!». Что это, блять, было, Адам?! — Я… — он уронил мыло в раковину, полную воды, — Я правда это сказал? — Да! Я удивлена, что ты не добавил «милый» или «дорогой» в конце! — Пиздец, — оставшуюся часть дня он старался игнорировать шуточки со стороны Аманды, когда Лоуренс пришел на обед. До субботы оставалось всего несколько дней, Адама переполняло желание встретиться с его дочерью, которая, судя по тому, как доктор описывал ее, была просто ангелочком. С долей волнения Фолкнер осознал, что он встретится не только с его дочерью, но еще и с женой. «Наверное это будет… неловко». Он решил отодвинуть эти мысли до конца недели.