Catharsis

Крис собирается за 10 минут и выезжает по указанному сотрудником адресу, времени категорически мало, радует лишь то, что ночью дороги пусты. В голове рой из страшных мыслей и предположений. Незнание убивает. Медленно ввинчивается всё сильнее и позволяет накручивать себя. Но хуже этого только самокопание. Бан винит себя, что не забрал друга, хотя знал, в каком тот находится состоянии. Винит себя, что позволил всему случиться, что не уберёг, что оставил одного в таком состоянии. Со для Криса — самый дорогой человек в этом мире. Здесь нет никакого романтического подтекста, чисто дружеская связь. Удивительно сильная связь, что была выкована из их общих битв, побед и поражений. Чанбин — единственный человек, который остался с Баном после всего, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы. Тот человек, который никогда не отворачивался и подставлял плечо, а если было нужно — заслонял своей грудью. Для своих лет они прошли столько, сколько некоторые за всю жизнь не пройдут. Чан всегда будет благодарен Со за всё, что тот для него сделал, столько раз Чанбин вытягивал его из такого жуткого дерьма, из таких глубоких ям, из которых, казалось, выхода нет. А Крис не смог самого простого — доставить друга домой в целости и сохранности, пустил все на самотёк, понадеявшись на что-то, а может просто поленившись. Зато теперь ни о лени, ни о надеждах не может быть и речи — Бан никогда не простит себе этот случай и сделает всё возможное, чтобы Чанбин выкарабкался. Через полтора часа он доезжает до места. Но что-то не так, внезапно он просто оцепенел. В момент, когда скорее нужно бежать и узнавать о состоянии друга — его словно парализовало. Жуткий страх сковывает Бана и окутывает своей дымкой, шепчет и пугает последствиями, внушает самое худшее. Чутьё подсказывает Крису, что нужно собраться с силами и выйти, преодолеть барьер, разрушить цепи, но он не может. Разумом он хочет оказаться около Чанбина, но сердце не позволяет ему даже моргнуть. Парня спасают крики со стороны главного входа: какой-то пациент, похоже, из буйного отделения, решил устроить себе романтическую прогулку под луной, а в качестве барышни вытянул с собой свою кровать. И теперь, естественно, что этому романтику не нравится, что какие-то врачи хотят разрушить ему свидание. Но стоит отдать должное Ромео, его крики и вся ситуация выводят Бана из транса, и тот наконец-то покидает машину и бежит в сторону здания больницы. Крис спрашивает у девушки в регистратуре о поступившем недавно участнике ДТП, Со Чанбине, на что та подтверждает, что такой действительно сейчас находится в их клинике, и врачи проводят ему операцию. Девушка предлагает проводить Бана до нужной операционной и спрашивает нужно ли ему кофе или чай, но он вежливо отказывается и благодарит за предложение. Судя по всему, государственная реформа, направленная на восстановление и приумножения имиджа страны и стремление дать гражданам возможность получать лечение в цивилизованных и отремонтированных местах, а не в тех, где тебя ещё и покалечит, упавшим внезапно потолком, наконец-то дошла и до сюда, хотя принята она была ещё 7 лет назад. Удивительно. Больница выглядит так, словно только вчера в ней был сам президент (либо в срочном порядке должен появиться в ней завтра). Белоснежные полы сияют, везде в коридорах расставлены диваны и лавки для удобства посетителей, стоит парочка автоматов для кофе и на каждом этаже ещё по два со снэками, весь персонал улыбчив, несмотря на позднее время. Он долго и упорно смотрит, словно гипнотизируя, на горящее табло над дверью, на котором красным написано «ИДЁТ ОПЕРАЦИЯ». И кажется, в нем что-то останавливается, когда табло гаснет. Бан встаёт, чтобы поговорить с хирургом и спросить о состоянии Со, но чувствует: что-то не так. Врачи слишком долго не выходят из операционной, не могут же они 20 минут мыть руки и снимать маски? Бан осознаёт, что в нем сейчас говорят паника и волнение, но поделать с собой ничего не может. Речь идёт о жизни его лучшего друга, он не может просто оставаться спокойным и сидеть курить бамбук, сложа руки. Спустя несколько секунд всё же выходит хирург и, увидев нервного и запуганного Бана, направляется прямо к нему. За столько лет работы учишься понимать, кто является близким потерпевшего, уже просто по взгляду. — Доброй, — врач осекается, обращая внимание на часы, что показывают 4:24 утра, — доброго утра, меня зовут Кан Субин Вы же к Со? — Да, прошу, скажите, что с ним? — Бана трясёт от волнения изнутри, он бы с удовольствием отдал бы всё, лишь бы отменить этот день и переиграть его заново, чтобы не стоять здесь и не трястись в панике ожидания, — Он, — страшно задать самый страшный вопрос, — выжил? С ним всё хорошо? — Травмы довольно серьезные, люди с такими повреждениями просто не выживают, но Ваш знакомый, на счастье, родился в рубашке. Нам удалось «вытащить» его из критического состояния, сейчас он стабилен. Сегодня его переведут в обычную палату на восстановление. Вы, естественно, сможете уточнить о часах посещения в регистратуре, либо если вы останетесь в больнице, то Вам сообщат лично. На фразах «Удалось спасти» и «Он стабилен» Крис чувствует, что снова может дышать, словно гора с плеч упала. Он жив. Жив и стабилен, значит выкарабкается, иначе он не Со Чанбин. А если этот идиот не выкарабкается — Бан лично достанет его из-под земли и туда же закопает. Плевать, что КПД выйдет в ноль. Крис еле сдерживается, чтобы не рухнуть от истощения прямо в холле перед хирургом. В голове вместо всех мыслей — одна бегущая строка: «Он жив». — Спасибо, господи, я не знаю, я бесконечно благодарен Вам. Вы просто, просто, спасибо. Я не знаю, как Вас отблагодарить, что я могу для Вас сделать? — Просто оставайтесь с Чанбином. Вы нужны ему так же сильно, как он нужен Вам.

***

Спустя 7 часов, тянувшихся, казалось бы, вечность, Бану наконец дали разрешение зайти в палату Со, оповещая, что тот пришёл в себя. Страх. Крис не готов видеть Чанбина сейчас. Пока одна часть мозга посылает сигнал убежать, другая не теряет время и настойчиво толкает прямо в палату. Безумно страшно узнать как выглядит Чанбин сейчас, насколько серьёзны его травмы, как много трубок вокруг него, может ли он говорить и нет ли у него амнезии? Рой самых уродливых мыслей сдавливает голову Бана, не давая и шанса спокойно вздохнуть и собраться. Стыд. Стыд за то, что оставил одного в такой момент, стыд за то, что позволил ситуации пойти на самотёк. Так он отплатил Со за все года безоговорочной поддержки? За все разы, когда Чанбин вытягивал его из самых глубоких ям? Отлично, Крис, ты официально выиграл награду «Лучший друг века». Совесть. Совесть грызет, не переставая, как ты можешь называть себя его другом? Как ты можешь так спокойно стоять здесь, напротив двери в палату, когда твой самый дорогой человек чуть не умер? Ты должен уже сидеть там, рядом с ним. Но резко откинув все лишние мысли, Крис хватается за ручку и открывает дверь. И нет, он всё ещё не готов увидеть Со, пусть сознание и рисует всё на несколько тонов темнее. — Привет, — Со смотрит отчаянно и полными вины и скорби глазами. Как смотрит на хозяина провинившаяся собака. От такого взгляда внутри Бана всё сжимается, три «С» снова начинают капать на мозги, но уже в усиленном режиме. — Как себя чувствуешь? — Ты смеёшься? Потрясающе себя чувствую, словно на курорте, в отеле 5 звёзд, — Чанбин делает паузу, выдыхает и уже спокойным голосом продолжает, — Только попробуй спросить, как я здесь оказался или почему я такой идиот. Первого я не помню, а второе — я всегда им был, есть и буду. — Ничего и не собирался я спрашивать, я и так знаю, что дуракам и пьяным везёт, а ты собрал в себе комбо, так что, я даже не удивлён, что ты остался жив. — Нет, ты точно издеваешься, — Несмотря на внешнюю серьёзность и скептицизм, Со благодарен другу за поддержку и за то, что тот не заостряет внимание на причине нахождения их обоих в клинике. — Просто пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку. — Крис может выдохнуться спокойно, Чанбин всё тот же. Также шутит, пытается прикрыть свою благодарность сарказмом и иронией. Со Чанбин даже после хорошей встряски остаётся Со Чанбином. — Что ты будешь делать дальше, — именно этот вопрос не даёт покоя, — Я имею в вид- — Дальше? — Чанбин не выдерживает и резко перебивает друга, сразу теряется улыбка, что слышалась в его голосе, раздражение и некая обида окрасили его лицо, — Работать на них. Словно у меня был выбор? — А как быть с ним? — осторожно, боясь вскрыть ещё не зажившую рану, спрашивает Бан. — С кем «с ним»? — В глазах Чанбина искреннее недоумение. — С Хенджином? — довольно рискованный шаг произносить его имя вслух. — Ты про того парня с юридического? Хочешь сказать это он — тот урод, что чуть не убил меня? Вам знакомо понятие «взрыв пустоты»? Сейчас что-то такое происходит в голове у Криса. Полученная только что информация не желает усваиваться и вообще хоть как-то перевариваться. Чанбин сейчас пошутил? Если это шутка — то самая отвратительная, а если способ отвязаться от разговора, то Со мог бы хотя бы немного напрячься и придумать другую отговорку. Или сотрясение так повлияло на него, и из-за аварии он теперь абсолютно забыл о всём, что связано с Хенджином? Теперь в голове висит совершенно иной вопрос: Со станет лучше из-за того, что он забыл всё или наоборот — это станет его личным маленьким Некрополем? Хван станет первым в городе мертвых, расположенном в голове Со. Первая душа, что навсегда останется погребена в мыслях Чанбина. Душа человека, что невольно стал палачом и жертвой одновременно. На кого из них будет возложена печать? Кто из них двоих сможет принять печать Каина? Результат исчезновения Хёнджина из памяти сначала может показаться выходом или даже спасением, но если честно — это равняется погребению заживо. Такая огромная часть души и жизни не может исчезнуть без следа. И вот как раз этот след и эти последствия могут стать самой страшной и разрешительной силой. Силой, что навредит не только Со, но и Хенджину. Хван уже потерял Чанбина однажды, вторую потерю он уже не выдержит. Его душа и так разорвана и изранена, так куда ему ещё узнать о том, что его подвела последняя вещь, на которую он надеялся? Парень держится только за воспоминания, они играют роль некоего спасательного круга. Как Хенджин переживет тот факт, что Чанбин стёр его из памяти, не умышленно, но стёр? Что Хван — единственный в мире человек, что помнит их историю и дорожит ею. Ответ прост: не переживет. — Нет, это не он. Твоему несостоявшемуся убийце судьба уже отплатила — он умер ещё до приезда скорой. Крису остается только сделать вдох поглубже, его ждут тысячи мыслей и возможных вариантов развития событий. Ни один из которых не кажется радужным.