Ласкур Мерг и приключения в Алиасте

Ласкур сидел на скамье в амфитеатре, выстроенном вчера на площади, и смотрел на часовую башню, где вовсю шла подготовка к эксперименту. Люди шумели, взволнованно переговаривались, шутили и требовали развлечений. Пахло свежеоструганным деревом, дорогими духами, яблоками в карамели и сидром, будто все собрались не ради торжества науки, а на праздник. По центру, в отдельно стоящей ложе, что располагалась выше всех, – губернатор Вейлр с семьей, лорд-наместник и представители Палаты Магических Энергий и Палаты Немагических Наук. Ученые, как всегда, облачились в традиционные черно-белые мантии, и будто очерчивали пестро одетых господ, сидя справа и слева от них. По бокам и ниже – купцы, ученые, военные и те, кто просто смог выкупить несколько мест. К последним и относился Ласкур, а вернее, его отец, обеспечивший себе, жене и троим своим детям соседство с четой Кюро, в то время как остальные студенты Первого Манологического Университета заняли едва не половину площади. И треть крыш, с которых вид должен быть лучше, чем у губернатора. — Как думаете, что будет? — в нетерпении парень на соседнем ряду встал и даже приподнялся на цыпочки. Ласкур мельком глянул на него. Расшитый камзол, шляпа с тремя разноцветными перьями, шпага в расписных кожаных ножнах. Вычурный наряд, выдающий в нетерпеливом юноше совершеннолетнего сына какого-нибудь купца первой гильдии. — Да ты смотри, смотри и увидишь, — буркнул полный, обильно потеющий мужчина, сидевший рядом с ним, и промакнул залысины и лицо платком. Погода и правда стояла жаркая. Ни ветерка, ни спасительной тучки. Только веера шуршат, гоняя раскаленный воздух. Ласкур вновь перевел взгляд на башню. Кристон Тоарасс, знаменитый ученый и путешественник, должен продемонстрировать сегодня новую, открытую им магическую энергию, но пока по зубцам ходят пестро одетые циркачи и развлекают публику, жонглируя блестящими на солнце булавами. Как и их собратья по ремеслу, которые катались внизу на моноциклах, тягали гири и изгибались в кольцо под веселую трель скрипки. — Дамы и господа! — наконец раздался голос, усиленный и искаженный рупором. — Мы начинаем! Циркачи скрылись с глаз и на краю башни показался ученый. Он был одет в гимнастический костюм и высокий котелок. — У меня в руке, — поднеся к губам медный конус, продолжал он, — с десяток перьев. Я брошу их вниз, едва мои помощники помогут мне завершить подготовку! Манолог кивнул своим ассистентам. Один принял головой убор и рупор, второй посыпал ученого каким-то сверкающим порошком и отошел. Публика замерла в ожидании. Кристон, усмехаясь, подошел к самому краю, помедлил и разжал пальцы. Перья закружились, падая вниз, и едва они опустились на метр, как Тоарасс сделал шаг вперед. Толпа ахнула, колыхнулась. Кто-то бросился навстречу манологу, кто-то отшатнулся. Сидевшие на скамьях повскакивали с места, но Тоарасс не падал, он парил, медленно опускаясь на землю, словно время вокруг него замедлило свой бег. Площади перья и ученый коснулись одновременно, а внизу уже ждал помощник с котелком и рупором. — Как видите, я жив, все в порядке! — Кристон помахал рукой все еще затаившей дыхание публике. — Мое новое открытие – энергия воздуха! Позволяет уменьшить вес предмета в разы! — он указал на второго ассистента, тот натер порошком гирю, с которой выступал силач, и поднял ее мизинцем без видимых усилий. Наконец пришедшие в себя зрители захлопали в ладоши. И Тоарасс, раскланявшись и надев поверх гимнастического костюма длинный, по всей видимости тяжелый сюртук и ботинки, направился к ложе губернатора, куда его позвали жестом. Ласкур засмотрелся на манолога. Как всегда на публике – с прямой спиной, ухоженной бородой и усами. По пути он пожимал руки, одаривал детишек безделушками и улыбался дамам, приподнимая котелок. — Что ж, отличное представление! Предлагаю укрыться от жары в моем доме и обсудить, — голос у отца Ласкура в любом гвалте звучал четко и громко, сказывались годы, проведенные на военной службе. — С радостью примем Ваше предложение, — ответил ему Кюро, подавая руку жене и указывая тростью на пару повозок у края площади. Продолжать разговор в таком шуме было бессмысленно, и они стали проталкиваться к нижним рядам. Там их встретили сопровождающие слуги и, разгоняя замешкавшихся зрителей, проводили к ландо. Ласкур со старшим братом, сестренкой и гувернанткой сели отдельно от родителей, которых чета Кюро пригласила поехать с собой. Слуги расположились на подножках и под пронзительный свист извозчиков, скорее отгоняющий прохожих, чем погоняющий лошадей, отправились в путь.

***

В распахнутые окна с улицы проникал горячий воздух и расползался по залу. Мерно постукивали часы, точно так же – ножи и вилки о фарфор. Разговоры временно сошли на нет, и все сосредоточились на еде. За продолговатым столом на мощных резных ножках, вокруг которого ровно по количеству членов семьи и гостей стояли такие же тяжелые стулья, шел обед. Ласкур помнил, как в детстве едва мог сдвинуть такой стул, чтобы ускользнуть до завершения трапезы, пока гувернантка подслеповато изучала поданный суп. Увы, сейчас ему уже не пять лет, и в помещении не старушка Махри, а родители, брат, сестра и чета Кюро. — Что ж, Дионо, — вновь прервала молчание миссис Мерг, — расскажи нам, что происходит на островах? — Мы удерживаем две трети территории, — с охотой ответил он матери. В семье уже не раз все обсудили, и разговор шел скорее для гостей. — Носсерон вряд ли долго продержится. Еды у них мало, а наши каперы не дают их кораблям подвезти припасы. Через два дня я возвращаюсь на службу, и, думаю, к осени мы полностью захватим власть на этих проклятых клочках земли! Брат Ласкура вот уже шесть лет служил в армии Его Королевского Величества и дома бывал не чаще, чем раз в год. И то всего неделю. Юноша завидовал ему. Дионо воплощал в себе все то, о чем мечтал манолог: отлично сложенный, сильный и решительный, всегда находящий, что сказать. А еще он путешествовал. Пусть только на острова, но все же покидал пределы города! — А Ласкур? Он в этом году оканчивает университет? — вежливо поинтересовался мистер Кюро. — Да и, надеюсь, с отличием! — гордо, но с небольшим нажимом, адресованным сыну, подтвердил отец юноши. Молодой человек сделал вид, что пропустил это мимо ушей. Ему казалось, будто все сейчас смотрят на него, даже предки рода Мерг с портретов на стенах, и юный манолог стремился поскорее доесть свою порцию рагу, чтобы выйти из-за стола. — О, когда-то и я хотел стать ученым!.. — гость тянул слова, будто смакуя мечту, но поверить ему было сложно. Толстый домосед, думающий только о своих торговых делах, и на ужин-то пришел в надежде на выгодную сделку. Ни для кого не секрет, что он хочет договориться о браке Ласкура и своей младшей дочери. Он видел ее в прошлом году на празднике Нереста. Ничего особенного. Чуть пухленькая, высокая, но бледная и будто бы сонная. Им толком не удалось поговорить, но Ласкур видел, как она играет в «Знатоков» – лениво и без интереса, так что впечатление у него сложилось не очень хорошее. — Прошу прощения, — юный манолог промакнул губы салфеткой и встал. — Завтра промежуточные экзамены, мне нужно продолжить подготовку. — Конечно, конечно, молодой человек, — опередив его отца, закивал Кюро, и юноша воспользовался этим согласием, чтобы как можно скорее покинуть зал. Ласкур поднялся в свой кабинет и захлопнул дверь так, словно желал навсегда отгородиться от семьи Кюро и их планов на него. Жениться в ближайшие лет десять он не собирался. Шумно выдохнув, юноша подошел к столу, активировал световой кристалл и отрегулировал яркость. На дорогом темно-сером сукне лежало с десяток книг по манологии: описание магических зверей, геологические изыскания на территории Алиасты, химические опыты и многие другие труды, которые нужно было изучить для успешной сдачи экзаменов. С досадой отодвинув их, он выбрал мемуары Тоарасса, героя этого дня. Юноша опустился в мягкое кресло и с упоением принялся читать. Он впитывал в себя каждую строку, представляя, как сам бродит по диким лесам с «лозой» и ищет новые, доселе невиданные источники энергии, или тщательно смешивает порошок саками с радужным камнем, чтобы растворить минерал и залить им рыбу-молнию. — Будь я проклят, если всю жизнь просижу в этом городе! — прошипел Ласкур и захлопнул книгу. Он не мог усидеть на месте, его так и подмывало отправиться в путешествие прямо сейчас. Куда угодно, хотя бы по городу, в портовый квартал, где он никогда не был, но который мечтал посетить. Отложив мемуары, юноша вскочил на ноги и поспешил вниз. — Передай отцу, я ушел в библиотеку! — крикнул он слуге, на ходу застегивая плащ, и выбежал на улицу. Видел бы отец, с какой озорной улыбкой покинул дом Ласкур, никогда бы не поверил, что сын спешит навстречу знаниям. Портовый квартал издали приветствовал его криками людей, шумом громыхающих по дороге телег и гомоном чаек, а когда Ласкур вышел на проспект, ведущий к пристани, в лицо ударил пугающий и манящий аромат соли, рыбьих потрохов и пота. — Давай, посторонись! Чего встал, рот разинув? — со всех сторон посыпались окрики, затем кто-то толкнул юношу в спину, расчищая себе дорогу, и он едва не попал под копыта лошади. Здесь было людно, как сегодня на площади, и, чтобы его не зажали в толпе, манолог поспешил свернуть на узкую боковую улочку. На ней дома стояли так плотно, что осклизкая от помоев и нечистот дорога была в постоянной тени, а до противоположных стен можно бы запросто дотянуться руками. И даже зависнуть, уперевшись в них и поджав ноги, что Ласкур и попытался сделать. — Хха! В цирк клоуны приехали? Глянь, что акробат творит. Впереди стояла группа моряков, только что вышедшая из кабака, и с веселым любопытством смотрела на Ласкура. — Да это богатей из Чистых кварталов не хочет туфли запачкать. Я меньше получаса назад как раз там нассал, — залившись пьяным смехом, предположил один из них. — А если я тут сейчас все залью, он так по всей улице в раскоряку пройдет? Ей-ей, я смогу! Манолог, густо покраснев и опустив ноги на землю, развернулся и собирался было идти в обратную сторону, как его окликнули. — Ласкур? Ты что ли? Ребята, да это мой приятель детства! Юноша обернулся и поднял взгляд на моряков. Четверо матросов стояли, подпирая друг друга, кто всерьез сползая с плеча товарища, а кто как раз подставляя это самое плечо. В одном из них Ласкур с трудом узнал Кевана, с которым играл в детстве, и с облегчением улыбнулся старому другу. — Точно, он! — ликующе заявил один из них, словно выиграл на спор тысячу крогов. — Сто лет тебя не видел! Айда отметим встречу вместе! Все шумно поддержали предложение своего приятеля, и манологу не оставалось ничего иного, как неуверенно кивнуть и пойти с ними в заведение, которое они только что покинули. В кабаке его усадили за стол с неубранной еще посудой и шумно потребовали повторения пирушки с двойной порцией для нового друга. Один из приятелей Кевана схватил кружку, видимо ту, с которой расстался не более десяти минут назад, и, запрокинув голову, тряс ее над своим широко раскрытым ртом. — Какой ветер занес тебя сюда? — наконец спросил Ласкура его друг. — Да я… знаешь, — замялся юноша и вновь покраснел, что, впрочем, было не особо заметно в тусклом свете керосиновых ламп. — Душу жмет в этом треклятом городе и затхлом университете! — неожиданно для самого себя выпалил манолог. — Хочется бросить все и отправиться в настоящее приключение. Говорить о том, что брат не берет его с собой, потому как Ласкур толком не обучен стрельбе из мушкета, не хотелось. Разве же это главное? Фехтовать он умеет сносно, и когда в день совершеннолетия шпага сменит его «детский клинок», он сможет постоять за себя в любой ситуации, пусть даже и на войне! — Да ты наш человек! — пьяно хохотнул один из моряков и хлопнул его по плечу, отчего на ткани остался грязный отпечаток. — И то верно! — поддержал Кеван. — В детстве он был тем еще сорванцом! Ребята, я не рассказывал вам, как мы, едва ходить научились, за кукурузой лазили? А потом кидали початки в печку, у которой молодые служанки его суетились. Во визгу было, как они пугались от треска лопавшихся зерен! — Да чего ты, — промямлил Ласкур, но губы его расплылись в улыбке от воспоминаний. Конечно, Кеван приврал, им тогда исполнилось уже лет по шесть, но все же. Хорошее было время. — Да-да, Ласк тот еще весельчак! Готов поспорить, это он на улице по стенам хотел на крышу забраться! Ну точно паук! А айда к нам в матросы! Будешь по канатам летать, словно бонтавские обезьяны! Ты обезьян видал? — В зверинце, — улыбнулся манолог. — В клетках что ли? Да это ж как на девок в замочную скважину смотреть! Капитан наш, говорят, цельного слона в Бонтасе встречал. И даже хобот ему отрубил, пожарил и съел вместе с командой. Вот такой огромный слон был, что хобота на всех хватило. Лихой человек наш капитан! Он тебе понравится! Они еще что-то обсуждали, пили, пели и смеялись, но Ласкур чувствовал, что его тошнит от дешевого пива, запаха новых приятелей и скабрезных шуток. Юношу уже шатало от выпитого, будто во время качки, и, когда Кеван вывел его на свежий воздух, стошнило прямо на пороге. — Ты прости меня, — вяло пробормотал он, положив руку на плечо своего старого друга. Я не смогу уснуть в ваших гребанных гамаках под храп Тюда, подобный тюленьему, как вы говорите. Я хочу уехать отсюда и направиться в Арипаку или Феосох, но… ты не мог бы договориться с капитаном об отдельной каюте? — О каюте, говоришь? Ну что ж, ты всегда был неженкой, — хмыкнул Кеван и покивал. — Но что не сделаешь ради друга. Поговорю конечно. Местечко будет не дешевое, но тепленькое. Сухое, как гнездышко! Ласкур подумал вдруг о «гнездах» кайр, откладывающих яйца на уступах скал, но тряхнул головой и улыбнулся. — Спасибо, друг! Я… да я в честь тебя первый же открытый мной вид назову! — Ага, ага. Только такой, посимпатичнее! Давай, через денек загляни на «Северный вихрь», скажу, сколько выйдет. Ласкур расплылся в еще более широкой улыбке и даже обнял приятеля. А после поплелся к себе домой, где его ждала горячая ванна, чистая одежда и томик Тоарасса.