Ласкур Мерг и приключения в Алиасте

Все утро Ласкур промучился, думая, что имел в виду иностранец. Судя по внешности, гвингтонец. Ждет ли его выгодный заказ? Или он успел перейти кому-то дорогу, и в Сером тупике получит не деньги, а нож под ребра. Впрочем, он ведь ничего серьезного никому пока не предлагал, так что конкуренты, если они и были, вряд ли имели на юного манолога зуб. Эта мысль помогла радостному предвкушению перевесить опасения, и Ласкур решился. Собираясь, он пытался вспомнить, на какое время ему назначена встреча, но в голове вертелось только «завтра». То есть сегодня. Возможно, его будут ждать весь день? Нужен ли выходной костюм? Стоит ли взять визитную карточку, чтобы представиться, как подобает? За эти глупости он отругал сам себя и решил одеться неброско и не привлекать лишнего внимания, это ведь портовый квартал, а не Чистые. Жаль, что некого позвать с собой. Ни университетских приятелей, ни родных, ни даже слуг манолог не мог посвятить в свои дела. Если бы Кеван тогда не подался в моряки, а жил бы, как и прежде, в их доме! В детстве они ладили, словно братья. Мать Кевана была кормилицей Ласкура, и малыши почти все время проводили вместе. Но когда пришел день каждому из них выбрать свое будущее, Кеван внезапно решил податься в моряки. Не остался в господской семье, а отправился на вольные хлеба. Ласкур же переехал в город и пошел в университет. Манолог вздохнул, поправил под плащом вирс и узкий короткий меч. «Детский». Его несколько лет уже учили фехтовать шпагой, но до совершеннолетия он не имел права носить ее с собой, так и хранил у преподавателя. Впрочем, оружие Ласкур не любил, даже меч без надобности не носил, но сегодня ему нужна была поддержка. С ним, идя по удивительно чистой для портового квартала извилистой улице, он чувствовал себя увереннее. Пока не уперся в бордель. Здание с недвусмысленной вывеской располагалось в конце Серого тупика. Можно было решить, что он где-то заплутал и пришел не туда, но все, кого он спрашивал, единодушно направляли юношу сюда. Еще и подбадривали, списывая его привычное волнение от общения с незнакомцами на стеснение юнца, решившего впервые познать женщину. И вот теперь Ласкур гадал, как он пропустил нужный дом и куда же идти дальше. — Красавчик, заходи, не стесняйся! — из окна ему помахала довольно милая девушка. Казалось, она только проснулась, поэтому платье ее не зашнуровано, а волосы в беспорядке. Ласкур кивнул и отвел взгляд, чтобы ее не смущать. Решив, что девушка по указу гвингтонца ждала именно его, манолог уверенно шагнул к двери, но та отворилась, и вышедшая навстречу ему женщина улыбнулась не менее приветливо: — Какой милый юный отпрыск. Не меня ли ты ищешь? Взрослую и опытную, — подмигнула жрица любви. Она была пьяна, по возрасту годилась ему в матери, а макияж ее был столь обильным, что буквально гипнотизировал юношу. Никто из дам в приличном обществе не белил и не румянил лицо так явно! — Пришел! — хохотнул давешний иностранец, выйдя следом за женщиной, и шлепнул ее пониже спины. — А я то говорил! Ласкур в растерянности смотрел на них, не знал, нужно ли защитить честь дамы, с которой так обращаются. — Да не топчись. Айды за мной! — гвингтонец махнул рукой и, увлекая за собой женщину, пошел вглубь заведения. Манологу не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ними. Внутри — просторная зала со сценой, двумя лестницами на второй этаж, огороженный балкончиком по всему периметру. Имелся и коридор, проход в который украшали ленты с бусинами, что придавало ему экзотический вид. Подмостки пустовали, но за столами сидели шумные компании человек по пять в окружении вызывающе одетых женщин. — Садись. Глава занят покуда. Тут и подождем. Как звать-то? — иностранец сел за один из столов и отослал прочь свою «девочку». — Ласкур Ме… Менестрель, — ляпнул юноша и покраснел еще сильнее. — А я Крас. Красавчик то бишь. Он на самом деле был хорош собой. Теперь, когда Ласкур мог рассмотреть гвингтонца получше, он видел, что тот не только широк в кости, но и мускулист. Одет в местные рубаху и штаны, но с незнакомой манологу вышивкой. Волосы сейчас распущены, их вьющиеся пряди лежат на плечах, касаясь такой же светлой, как пшеница, бороды, украшенной тремя металлическими бусинами золотого, матово-серого и медного цвета. Шрам на правой щеке, который глубокой бороздой уходил к углу рта, почти не портит молодое лицо — возраст выдают озорные темно-серые глаза. Стуча каблучками по дощатому полу, к ним подошла еще одна девушка. Одетая в платье, едва прикрывающее колени, закрытые туфли и корсет, она не оставила без внимания и прическу: заплела длинные черные волосы во множество косичек и повязала на каждую из них по бантику, как это делают в Суридинии. Да и похожа она была на суридинцев, очень похожа! Разве что кожа светлее, да губы не такие полные, скорее — дитя двух стран. Метиска поставила руки на стол так, чтобы грудь оказалась между ними, и свела локти. Формы проступили явственнее, натянули лиф платья, и Ласкур почувствовал, как ткань на его штанах тоже… натягивается. — Господа желают что-нибудь? — игриво и с подтекстом спросила она. Крас, видя смущение парня, толкнул его локтем в бок: — Бери девку, хорошая. Попервой быстро управишься. А я даж оплачу. До манолога не сразу дошло предложение, но вскоре он залился краской и пересохшими от волнения губами попросил пива, сославшись на то, что не хочет заставлять себя ждать. Крас не настаивал, тем более, никакого другого ответа и не ожидал. Девушка посмотрела на гвингтонца, получила такой же заказ, пожала плечами и ушла. Ласкур вытер потные ладони о штаны и перевел взгляд на зал. От смущения едва не выступали слезы, ему хотелось поскорее убраться оттуда, но бежать из публичного дома было бы смешно. Какой позор испугаться вульгарных девиц! Да и потом, если посмотреть, что тут как, можно будет рассказать сокурсникам, хвастаясь приключениями. На сцену вышел шарманщик, сутулый старичок с редкими торчащими во все стороны седыми волосами, похожими на пух котенка. Он медленно прошаркал на середину помоста, неся свой прибор, установил его там и объявил тихим дрожащим голосом: — По просьбам уважаемой публики исполняется «Графиня»! Он покрутил ручку, и зал наполнила веселая мелодия, которую тут же подхватили «дамы» и их кавалеры, полилась песня. Графиня как-то ночью Зовет к себе слугу: — Перко, подай скорей воды! Перко спешит исполнить И проливает воду На милую графиню! Графиня мокрая совсем, Облеплен тканью стан. — Скорей смени белье! Перко спешит исполнить, Несет он простыню и смотрит На милую графиню! Дрожит бедняжка: — Перко, зажги камин, замерзла я! Перко спешит исполнить И гаснет огонек свечи От ветерка, что дует из окна На милую графиню! Уже совсем другая, рыжеволосая и босоногая девка принесла им пиво и, смеясь, утянула Краса танцевать. Ласкур остался наедине с двумя большими глиняными кружками и возможностью беспрепятственно наблюдать за танцующими, ведь все больше пар пускалось в пляс. Но были и те, кто остался на месте. Они отбивали такт о доски пола и стол, и манолог, наконец расслабившись, тоже начал притопывать ногой. — Пондравилось тут, сынок? — усмехнулся приблизившийся к нему мужчина. Красный и потный, он устало рухнул на стул и, сграбастав одну из кружек, жадными глотками принялся пить холодное пиво. Отцепляя от себя девушку, тут же подошел Крас. Понимающе хмыкнул, смотря на подошедшего и представил их: — Энто Менестрель. Ласкуром звать. Тот самый друид. А это, — указал он на пьющего, — наш главный. Кличут Крогом, но ты Главой зови. Манолог уставился на Краса, будто тот совсем перешел на гвингтонский язык. Ладно он сам менестрелем назвался, но почему друид? И что за имя у главного такое странное. Как монетка. — Да я так и понял, — кивнул Крог, ничуть не смущенный определениями гвингтонца и не желающий выслушивать возражения Ласкура. — Слушай меня, малец. Нам как раз нужен такой умелец, как ты. Посмотришь сейчас одну вещичку, скажешь, чего о ней думаешь. Получишь за это десять крогов. Все очень просто. Он встал и поманил юношу за собой. Крас салютнул тому второй кружкой, к которой манолог и притронуться не успел, и отвернулся к танцующим. Шарманка начинала новую мелодию, но эту песну Ласкур уже не услышал.

***

Кривой Орс вот уже час ковырял ножом эфес шпаги, пытаясь вызволить из гнезда небольшой, но соблазнительно сверкающий камень. У верзилы едва не текла слюна от одной мысли о том, что можно купить на этого красавца и его братишек, усеявших всю гарду, но рубин не поддавался. — Да так ее продайте, целиком. И нож целее будет, — буркнул сидящий в углу калека. У него не было одной руки, глаза, половины зубов и, как считали все в шайке Крога, мозгов. — Я тебя лучше продам, — огрызнулся разбойник и вернулся к работе. На его лысом черепе выступили капли пота, кончик ножа погнулся и угрожал отломиться, как разбухший в воде кусок сухаря, однако он упорно продолжал свое дело. И камень наконец поддался, выскочил из зажимов и покатился по столу, а затем упал на пол и зарылся в солому под грязные ругательства Орса. За гнусным смехом калеки опустившийся на четвереньки геолог-неудачник не услышал, как открылась дверь. Когда в комнату вошел главарь банды, он стоял, наклонившись к земляному полу и, подсвечивая себе масляной лампой, искал треклятый камень под столом. — Какого ляда ты там делаешь? — рявкнул Крог, и верзила резко поднялся, ударившись головой под новый приступ смеха однорукого. — Дык это… Приказ твой выполняю, — потирая ушибленное место, ответил Орс и посмотрел на стоящего рядом с главарем Ласкура. — А эт кто? — Не твого ума дело. Поди лучше Краса приведи из «Дома мадам Лир». Разбойник кивнул, но едва шагнул прочь, как увидел блеснувший в свете дрогнувшего огонька камень. Замешкался, сделал вид, что ровнее устанавливает лампу, аккуратно подвинул его носком ботинка под ножку стола и удалился. — Давай, делай свою работу! — Крог грубо толкнул парня к шпаге. При лучшем освещении Орсу стало видно, что юноше едва ли исполнилось двадцать, а его бледное перепуганное лицо было гладким и чисто выбритым, если у него вообще начала уже расти борода. «Такое лицо редко встретишь в доках», — подумал калека. — Да, конечно… — манолог неловко, путаясь и застревая в рукавах, снял плащ и вынул из-за пояса вирс. — Вот эта? — он указал на шпагу, оставшуюся на столе и, получив утвердительный ответ, подошел ближе. Оружие парень рассматривал, не притрагиваясь к нему. — Очень интересно! — Он водил над эфесом и клинком вирсом, изредка постукивая деревянным навершием и проворачивая на нем кольца. — Определенно, в ней есть энергия, и… кажется, не одна! То есть, не единая, а, вроде, разбитая на зоны. Это просто поразительно! Вы должны передать этот образец в университет для изучения! Восторженный лепет юнца был прерван тяжелой оплеухой. — Как реки высохнут, так сразу! Не для того мы рисковали своими жизнями, чтобы добычу сухопутным крысам отдавать! Ласкур отшатнулся, споткнулся, но не упал. Он был поражен и, несмотря на звон в ушах, положил ладонь на рукоятку меча: — Да как Вы смеете!.. — Глянь-ка! Сученыш еще и огрызаться удумал! — расхохотался калека в углу, а Крог откинул полу куртки, демонстрируя парню пистоль. — Давай без глупостей, щенок! Я в ваши дуэльные игры играть не намерен. Будешь тут изображать из себя оскорбление чести, пущу пулю в брюхо. Так чего ты там про уникальность шпаги брехал? — О-они заплатят! — остыв, ответил парень. — Правда, много. — Вот тогда пойди и договорись. Но чтобы ни одного ученого или проверяющего тут не было! Сунет свой нос в мои дела хоть кто, и ты своего лишишься! Все понял? — Да, да, конечно! А если… — Видимо, не понял? — Крог в два шага оказался рядом с ним, сгреб за грудки и притянул к себе. Ласкур видел вблизи его уродливое лицо и белые пятна налета на желтых от табака зубах, ощущал вонь и ярость, исходящие от главаря банды. — Ну как, прав я был? — с самодовольной усмешкой спросил появившийся в дверях Крас. За ним выглядывал из-за плеча давешний верзила. Главарь оттолкнул мальчишку и повернулся к вошедшим. — Более чем. Малец говорит, что вещица ценная, университет ее купит. Но я с ними дела иметь не хочу. Если он провернет эту сделку, то получит свой процент. — Дык им только шпага нужна, без каменьев? — уточнил Орс, протискиваясь мимо гвингтонца. Ласкур, тайком утирая слезу, вернулся к предмету обсуждения. Аккуратно приподнял и перевернул шпагу, прикоснулся концом вирса к пустому гнезду от камня и покивал своим мыслям. — Было бы неплохо… если бы остался хоть один камень, — попросил он и поспешил добавить. — Концентрация энергии в том месте, где нет сейчас камня, отлична от концентрации в других местах. И если вынуть их все, нам не с чем будет сравнивать. Главарь зло глянул на него и манолог сжался, ожидая нового удара. — Один оставим, — прорычал он. — А теперь брысь! Ласкур сглотнул, окинул шпагу прощальным взглядом и, прихватив плащ, проскользнул к двери. Там гвинтонгец одарил его улыбкой, но пропустил, и парень чуть ли не кубарем, споткнувшись о щербатый порог, выкатился наружу. Это было совершенное безумие! Манолог быстро надел плащ, пристроил под ним вирс и вытер вспотевший вдруг лоб. Полнейшее безумие, в которое превратилась его жизнь. Он влип. Можно, конечно, бежать домой и никогда больше не показываться в портовом квартале, но это будет окончательным крахом его планов. Трусостью и поражением! Можно рассказать обо всем страже, но после этого он, пожалуй, тоже не рискнет вернуться сюда. — Ублюдки! — со злостью, которую он не мог выместить на обидчиков, ругался юноша. — Смердящие ублюдки! Разумеется, глупо будет пойти в университет и просто заявить: «Знаете, у меня есть шпага с оч-чень интересным строением энергий, но я не скажу, где ее взял. Могу продать, но — деньги вперед». Но пристроить ее куда-нибудь все же надо. Желательно, не признаваясь, что работаешь на контрабандистов — это просто самоубийство! Впрочем, такое же, как стоять посреди улочки в сгущающихся сумерках. Ласкур протяжно вздохнул и поплелся прочь. Нужно вначале решить первую из проблем — выбраться отсюда живым. Эта часть портового квартала была почти необитаема. Во время последнего цунами волны разрушили с этой стороны бухты более половины домов, и люди покинули их. Сам порт пострадал меньше, и его быстро отстроили. Теперь здесь либо ютятся бездомные, либо прячутся такие вот банды. — Кис-кис-кис, — позвали с крыльца дома, мимо которого он только что прошел. Ласкур поежился, почувствовав на себе чей-то взгляд. Кошек вокруг он не видел. — Кис-кис, котик! — повторил незнакомец, но, не получив ответа, сменил тактику и посвистел, словно подзывал собаку. Манолог не выдержал и обернулся. Парень, которого он видел вчера в кабаке, скользнул на дорогу, сделал пару быстрых шагов и догнал Ласкура. На этот раз на нем была свободная черная одежда, на удивление не полинявшая до обычного на этих улицах серо-коричневого цвета, мягкие полуботинки и пелерина с капюшоном. — Дай-ка Шныр на тебя посмотрит, — проворковал парень и обошел манолога по кругу. — Что это за дивную зверушку завела себе банда Крога? — Я не зверушка! — само вырвалось у Ласкура, и он гордо поднял вверх подбородок. Как видно, неприятностей избежать не удастся. — Да, Шныр видит, ошейник с бантиком они на тебя не нацепили, а раз так, дикий кот, ты не откажешься поработать и на хозяина Шныра? А нет, не так! Ты не откажешься поработать на хозяина Шныра, — с нажимом пропел незнакомец. Ласкур сглотнул. С одной стороны — радует, что его не собираются убивать, но с другой… ему совершенно не хотелось ввязываться в еще одно темное дельце. Впрочем, оно могло не только принести новые неприятности, но и помочь. Заработать еще немного денег или даже отомстить Крогу за оскорбление. — Что, — Ласкур кашлянул, прогоняя хрипоту в голосе, — что ему нужно? — Некоторые сведения, — пожал плечами человек в черном и, оглянувшись, приобнял его, прихватив за локоть так, что Ласкур не мог толком пошевелить рукой. — Пойдем, Шныр тебя проводит. Компания была сомнительная, но всяко лучше, чем плестись по темному кварталу в одиночку. — Хозяину Шныра нужно знать, что это за вещица, с которой возятся парни Крога, — бандит шел, притягивая Ласкура к себе, и шептал ему в ухо, отчего манолога передергивало. — Понимаешь? А также, куда и когда она пойдет дальше. Рука чернявого быстро прошлась по спине Ласкура и нащупала под плащом вирс. — Хех, так Шныр и думал. — Самодовольно кивнул, положил руку на плечо и с силой сжал его, ловя отшатнувшегося манолога. — Уверен, ты скоро вернешься к Крогу. Загляни перед ним в кабак на углу Сухой улицы и получишь неплохую награду. Или нож в бок на обратном пути, если пройдешь мимо. Ну, бывай! Они как раз дошли до широкой улицы, ведущей к центральной площади города. Шныр похлопал юношу по плечу, накинул капюшон на голову и скрылся в темноте. Ласкур дошел до фонтана и присел на холодный мрамор. Его трясло от пережитого, а на глаза вновь наворачивались слезы. Он влип, слишком сильно влип, чтобы рассказать все отцу или страже. Он никогда не сможет покинуть дом без страха напороться на нож. Он будет жить в городе и шарахаться от каждого куста, а если захочет покинуть город… О! В порту ему уже приготовили гроб, да и на тракте, вероятно, тоже. Шпага. Нужно подумать, куда ее пристроить и как сообщить об этом хозяину чернявого. Тогда он, возможно, останется жив. И при деньгах. После чего нужно будет сразу бежать из города. Сесть на первый же корабль, пока Крог не узнал о «приработке на стороне» и уехать, как и собирался! Ласкур встал, вытер нос рукавом и оправил плащ. Пожалуй, можно рискнуть и предложить ее одному ученому, которого, если верить молве, не интересует моральная сторона вопросов, если дело касается манологии. Да и денег у него должно быть достаточно на подобную вещицу. Захочет ли потом банда, в которой состоит чернявый незнакомец, выкрасть шпагу у манолога, юноша не знал и не хотел заранее переживать. Может, все решится как-то иначе? Само собой и уже без его участия? Успокоившись и приняв решение, Ласкур направился к дому. Завтра будет день важнейших в жизни визитов!