1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 28 В которой палочка выбирает волшебника.

      Вернувшись в кабинет Дамблдора спустя пять лет, обладая новым зрением и знаниями, я был поражен его гением. Приборы, что я раньше принимал за свистелки и перделки были действительно дорогими изобретениями, что надежно спрятаны за всякими сувенирами и вещами, созданными специально отвлекать внимание. Вот ты думаешь, что это анализатор погоды, а вот дудки, обычная сфера с произвольно движущимися стрелками и обычной дымкой внутри. Самое забавное, что, учитывая особенности климата, туманную погоду сфера предсказывает даже лучше синоптиков.       На полках были самые разнообразные приборы начиная от бытовых светильников, ароматизаторов, увлажнителей, компасов фен-шуй. Заканчивая редкими и экзотическими приборами: анализаторы крови, алхимические реторты. Были и легко узнаваемые в практике Британии, но не менее дорогие определители духов, детекторы демонов. Отдельно по стеллажам были разбросаны различные ремесленные инструменты для работы с волшебными вещами.       А вершиной коллекции был большой кондитерский шкаф с работающим ритуалом вечного сна и климат контролем. Там хранилась просто запредельная коллекция сладостей. Шкаф был двадцать пять футов длинной и двенадцать в высоту, внутри помещалось три ряда сластей. Одним видом этой коллекции можно было убивать диабетиков. И чего там только не было, кроме сластей, привезенных со всего мира, там были именные сладости: киевский торт от Маленкова, пахлава от Ясира Арафата, я даже на дальней полке рассмотрел баумкухен от Гимлера. Мдаа, наверное, в детстве я не слабо так обидел старика, так как меня интересовали больше палочки и волшебство, чем его набор сладостей. Теперь я был поражен и впечатлён.       Пока я ждал, мне удалось выпросить один из вредноскопов, жаль не разрешили разобрать. Тут не в жадности дело, скорее понимали, что это займёт несколько недель скрупулёзных исследований и я не успокоюсь пока не докопаюсь до истины. И тут было до чего докапываться, вредноскоп — удивительная вещь, способная определять направленный на тебя ментальный посыл. Мое новое зрение позволяло видеть контуры вокруг устройства, и я был поражен тонкостью проделанной работы, пересечение нескольких заклинаний, работающих в унисон, отдельно был контур поглощения энергии извне, всё это было залито золотым Цветом. Сам же контур был на грани фантастики, надо же было как-то додуматься до такого, чтобы научить простую интегральную схему улавливать злой умысел, направленный на волшебника, отличая его от любого другого посыла, направленного на тебя, поразительно! Жалко у меня времени на всё не хватает, так бы я сделал себе парочку, может быть даже усовершенствовал, изучив ментальные чары.       Пока я рассматривал вредноскоп, Дамблдор погрузился в решение проблем с моим похищением. А вы думаете, что раз я нашёлся, то никаких проблем больше нет? Так вот, сказать, что нашего золотого мальчика похитили, поставить всех на уши, залить в другие уши всю правдивую правду о борьбе нашего героя с силами Тьмы. Слишком много шума было поднято из-за одного мелкого пиздюка, а мне теперь ещё оправдываться перед всеми. А теперь надо всё это правильно вернуть в зад и подготовить почву для моего выступления.       Кроме профессора в помещении был Хагрид, что доставил отчёт Отдела Тайн о содержимом банки из-под кофе, куда смахнули останки тюрбана. А ещё в комнате лежало яйцо феникса. Фоукс перерасходовал свои силы и сейчас медленно регенерировал, учитывая, что ему надо до перерождения двадцать тысяч очков Эфира, а всё это время он и четырех сотен не собрал, я решил немного его зарядить. Как-никак, я ему должен.       Всё равно ждём профессора Снейпа, а тут Источник под боком, я направил из батарей Эфир в яйцо, предварительно подключившись к его внешним цепям. Коснулся цепи замка и наполнил свои батареи, с новым зрением теперь не надо даже глаза закрывать, чтобы нащупывать, да и если подключаться напрямую эффективность выше. Повторить, пока девятнадцать тысяч не наберешь, а дальше пусть сам набирает. А то подозрительно будет, я яйцо погладил, а оттуда Фоукс вылез, ещё догадаются и заставят ходить, гладить тут всякое.       Мистер Хагрид улыбался мне и махал рукой, словно мы старые друзья, надо будет объяснить бородачу субординацию и наши отношения. Я понимаю, я Гарри Поттер и таких примазавшихся будет много, и многих мне придётся терпеть, улыбаться, жать руку и сообщать правильные вещи. Но вот конкретно на этого я могу повлиять.       Ждали мы профессора Снейпа, что должен был меня сопроводить за покупками во второй раз. И пока мы ждали его, Дамблдор сообщил мне приятные новости. Парень в тюрбане был действительно одержимым, что лишало его гражданских прав, и убить его, что прихлопнуть незарегистрированного анимага, оборотня или вампира. Всем свидетелям и так внушили, что ничего из ряда вон не случилось — обычная рутина Избранного, у Мальчика-Который-Выжил много врагов, а это было очередное покушение, что было обращено в победу Сил Света над съехавшим с катушек волшебником, что пошёл на запретное волшебство. Видите, как трудно Мальчику, и пока вы живете в мире и спокойствии, Гарри Поттер где-то сражается за вас. Самое забавное, что эту откровенную туфту съели. Конечно, не все, но для всех остальных у нас были свои заготовки, например, что я испепелил гомункла, которого создал Дамблдор, и всё это балаганная постановка, чтоб раскрутить бренд ещё сильнее.       Обговорив детали дальнейшего витка пропаганды обо мне, я чиркнул письмо дяде Мартину, чтобы шестеренки начали крутиться. Не хотелось бы, чтобы обо мне думали, как о малолетнем убийце, с этим так тяжело работать. Ведь этих людей не поймёшь, вот убьёшь цинично и хладнокровно Волдеморта — герой; а убил заебавшую тебя старушку-соседку, что всем кровь портила — изверг! Хотя, учитывая наш информационный шум, обо мне, как только не думали обо мне, мы с дядей Мартином дали столько пищи для обсуждения, что каждый был горазд выбрать себе всё что пожелает, вплоть до шизофрении с взаимоисключающими параграфами. Типа я и есть Волдеморт, потому что Волдеморт захотел стать хорошим, поэтому он вселился в мальчика, который поглотил все его силы. А вот прагматичные волшебники во всём этом информационном хаосе попали в просак, так как узнать обо мне что-либо правдивое было абсолютно невозможно. Оставалось только присоединится к одному из множеству лагерей сторонников теорий.       Зачем это было делать? Да очень просто, любая повестка вызывает реакцию, сообщи, что я герой, найдется сразу группа баба-ёшек, которые будут против. А в нашем случае, хочешь быть нонконформистом и начинаешь отрицать политику партии, а тут внезапно узнаешь, что самая партия отрицает сама себя, и ты теперь конформист, обидно, да. Да и не совсем это был хаос, а четкий и последовательный план формирования общественного мнения, который поделит население на страты, а с каждой их них можно будет работать и манипулировать, так как у них будет уже свое сложившееся мнение.       О! Вот и профессор Снейп. — Я готов, Альбус! Гарри, прыг-скок, помчались! — Привет, Сев, а я привёз хорошие новости. И добрался очень быстро, правда пришлось со склада позаимствовать мопед Сириуса, но мне помог Артур. — Я рад за тебя Рубеус и тебе очень повезло, что Гарри тебя отмазал от твоего промаха в пабе.       Мистер Хагрид сразу сконфузился и начал изображать виноватого, всячески оправдываясь, не забывая изображать из себя простоватого дурачка. А вот то, что его заставили чувствовать обязанным мне, немного напрягает, кто знает до чего он додумается? — Ладно, мальчики мои, сейчас на это нет времени, потом пообщаетесь. — поторопил Дамблдор. — Я открыл камин, счастливого пути! — Эээ, а может всё же аппарация или портал, без камина!? — в надежде, что одумаются, протянул я.       Волшебники на меня поглядели с упрёком. — Я всё время забываю, — тяжело вздохнул Дамблдор. — Что он ученик ритуалиста, Гарри, что тебе рассказал магистр Кэрроу? — Достаточно, чтобы я не пользовался летучим порохом. — О, тут на балкончике стоит мой мопед, — как интересно, то мопед Сириуса, то его. — Можете скататься на полянку, оставите у моего домика, я потом заберу. — пришёл на выручку Хагрид. — Спасибо, но я сомневаюсь в надежности изобретений Сириуса. Полетим своим ходом. — заявил профессор Снейп.       Я подумал про метлу, но нет, оказывается, всё это время, профессор Снейп умел летать, вполне надежно и самостоятельно, меня привязали чарами к нему, и он взмыл в Небо. Ахуеть, он именно полетел, я тоже так хочу, что делать, что делать? Ктулху, захавай этих волшебников! Отлично привязали, я даже не могу развернуть голову. А так бы глянул контур и все дела. Надо будет потом выспросить, чтобы научил и показал. Мне же много не надо, чтобы потом повторить.       Вылетев за пределы защиты Хогвартса, мы приземлились на поляну и аппарировали в Лондон. Оказались мы в какой-то каморке, с перевёрнутыми стульями, облупившимися стенами, потрескавшимся потолком, на окнах стояла металлическая сетка. Уцелел только стол и телефон на нём, телефон даже работал. Открыв чарами дверь, мы вышли в какую-то ночлежку. Оказывается, по всему Лондону были разбросаны такие места, куда мог аппарировать волшебник, чтобы не создавать неудобных ситуаций. Но многие клали на это, а потом ловили штрафы за злоупотребление волшебством.       Точкой рандеву был парк, один из многих в Лондоне. К нам подъехала машина, ну знаете такие, что хрен определишь марку. Такие машины были индикатором среднего класса, что хотел показаться чуточку благосостоятельней своего положения. Из машины выскочила спортивная, высокая девчушка, судя по всему, очень жизнерадостная и заводная. И почти точно увлекалась каким-то спортом, серьезно увлекалась, судя по медицинским пластырям, расклеенным по всему телу. Само тело было одето в спортивную курточку, под ней лёгкая спортивная майка, юбка, легинсы, гольфы, кроссовки, бейсболка козырьком назад, без эмблемы команды. Мдаа, надо было переодеться, а то я дисгармонирую в своем костюме аппeр класса.       Следом за девчушкой вышел низенький мужчина в очках, с небольшим пузиком и редкими волосиками, из-за чего коротко стригся, чтобы в глаза не бросалось. Он был одет, как самый обычный клерк. Белая рубашка с коротким рукавом, брюки не самого лучшего качества, не хватало только синего галстука и ручек в кармашке. На нём была добрая улыбка, а его ямочки на щеках располагали к себе людей. Обычно такие люди становились маньяками или сектантами. И не то, чтобы я был великим физиогномистом, но жизнь в большом городе не делала человека счастливым, а этот улыбается без причины. — Здравствуйте, извините за опоздание. — сказал мужчина, приложив руку к сердцу, тон мягкий, добродушный. — Ничего страшного, мы никуда не спешим. — ответил профессор Снейп, уже нацепив маску холодного безразличия. — Ой, привет, а ты тоже волшебник, я вот недавно узнала, что волшебница, в позапрошлом году я превратила голубя в свинью, представляешь!? Вот! Меня зовут Мария-Нейджи Эпиль-Треми, я люблю сокет, баскетбол, большой теннис, плаванье, а ещё я играю за школьную сборную в волейбол, но, наверное, сейчас уже не играю, так как я еду в Хогвартс!!! Еейй! — девочка запрыгала на месте. — Как ты думаешь, там есть волейбольная команда? Очень бы хотелось там тоже продолжить играть! Эй, почему молчишь?       Привет, типичная девочка с гриффиндора; пока, типичная девочка с гриффиндора. Ох, да кого я обманываю, всё равно учиться будем на одном курсе, хоть и попадём в разные дома, в одной школе и пересекаться будем по вечерам. А я как-никак герой, будущий политик и чем больше меня поддерживают, тем лучше, а самое лучшее время для импринтинга — детство и юность. К тому же, мы вдалеке от авторитетов в виде родителей, что смогут корректировать поведение и подсказать что-то плохое, для меня плохое.       Есть в этом и хорошая сторона, такие люди любят звук своего голоса. Достаточно кивать и вставлять предложение другое в тему, и будешь лучшим другом и своим парнем, а если сумеешь направить, бурлящий в жопе фонтан юности, так вообще можно грести гешефт лопатой. — Перебивать леди очень некрасиво, ваша речь меня чрезвычайно увлекла, мисс… — Никаких мисс тут и мамзелей, зови меня просто Марией! — Хорошо, Просто Мария, я Гарри, я люблю баскетбол и просто обожаю волейбол. В этом году участвовал в соревнованиях по плаванью в Ипсуиче. Занял всего лишь восьмое место, представляешь, как обидно, я же так старался. — Та, ваааще, не говори, блин, сама тебя понимаю, да, ой!       Наша просто Мария наконец-то заметила суровый взгляд профессора Снейпа, который не обещал ничего хорошего. — Здравствуйте, мадмуазель Эпиль-Треми, я профессор Северус Снейп, ваш будущий преподаватель тонкого и возвышенного предмета — варки зелий, где дисциплина превыше всего. А ещё в Хогвартсе не бегают по коридорам, но есть женская волейбольная команда.       А вот встречаться взглядом с ним было необязательно, просто Мария, но то уже не мои проблемы. Сама Мария под взглядом поутихла и стушевалась, видать умеет профессор Снейп давить. — А мадам МакГонагалл не смогла сегодня? — Возникла небольшая перестановка, надеюсь мы не создали вам никаких трудностей? — Ой, нет-нет-нет, что вы, так даже интересней, увидеть другого волшебника, не то, чтобы мы видели волшебников каждый день. Сами понимаете, всё это для нас в новинку. — Определенно, я с радостью расскажу вам об устоях и правилах нашего общества. А в Хогвартсе послужу примером настоящего волшебника, ведь я служу примером уже не одному поколению выпускников. — О, а все волшебники таки серьёзные и сдержанные? — Нет, это издержки профессии и выбранной специализации, для которой дисциплина ума и тела просто обязательна. — продолжил профессор Снейп сухим и сдержанным тоном.       Я себе хрюкнул под нос, наблюдая всю эту постановку профессора Снейпа в роли декана Слизерина. Это вы его, сука, по утрам выходящего из борделя не видели. Вот там он воплощение дисциплины ума и тела. За свой хрюк заработал суровый взгляд профессора, справедливо, он в мои балаганы не лезет, чего я ему мешать должен? Ладно, пусть развлекается.       Так мы и пошли к Косой Аллее, профессор Снейп и месье Эпиль-Треми впереди, а мы с Марией чуточку позади, чтобы не мешать взрослым разговаривать. Профессор Снейп рассказывал за Волшебный Мир и перспективы, что открылись перед его дочерью. Я, конечно, понимаю — это правильно давить на амбиции для слизеринца, но Мария типичная гриффиндорка, её надо брать эмоциями и яркими впечатления. — А он всегда такой противный?       Я чуть не заржал в голос, но надо было держаться. — Нет, не всегда, но он декан Слизерина, и там все такие. Аристократы, сдержанный фасад для окружающих, а в кругу близких они такой угар творят, что любой гриффиндорец краской зальётся. Только я тебе ничего не говорил. — Вау, настоящие аристократы, что прям всамделишнее? — Ага, белая кость, голубая кровь, не веришь, возьми вилкой ткни в задницу любому, увидишь, как фонтаном забьет. — Ри-ри-ри-ри, а ты весёлый. — Есть такое, ты тоже не отстаёшь.       Хотя мы и шли минут двадцать, но за это время я убедился, что мне надо быть с Марией острожным. Эта девочка без тормозов и задних мыслей, простая, как французский багет, чуть направишь и уже знаешь о семье Эпиль-Треми всё, что пожелаешь.       Мария умела говорить на французском, немного парлякала на испанском, но выросла и родилась здесь. Её папа был из Франции, мама валлийка, а оба они виккане, да-да, самые настоящие сектанты, поклоняются Ветру, целуются с деревьями и молятся на природу. А теперь представьте шок рядовых членов культа, к которым является настоящая ведьма и сообщает, что их ребёнок — ведьма. Нет, великая мать культа выкрутилась и скорее всего Марию будут готовить в преемники. Тогда культ укрепится, так как будут настоящие чудеса, а не фокусы-покусы и самовнушение.       А вообще, забавно выходит, Дану и Мать Сыра Земля — вполне себе реальные сущности и если правильно обратиться, то можно получить реальную силу. Наверное, так и происходит, здесь культ, там культ, каждый дрочит по-своему и у кого-то выходит. Вот когда выходит, то сыплются ништяки, всякие божки, боженьки, сучности и остальные высокие существа получают доступ влиять на наш бренный мир, нашими же руками. Ибо соты проще строить лапками пчёл, нет, можно и самому, но так дешевле. А вот медок можно собрать самому, оставив дешёвый сахар пчёлам. Осталось только разобраться, за каким медком к нам лезут эти существа.       А вот с Волшебным Миром культы сочетались весьма забавно, есть всякие Статуты, законы ограничения волшебства и всё такое. Но, если ты просто промываешь людям мозг, обливиэйтик здесь, конфундус там, легкий легилименс. При этом у тебя нормальные адвокаты, что отмажут каждое использование тем, что ты раскрыл Волшебный Мир и тут ничего не сделаешь, надо тереть, то запросто будет у тебя культ, с которого будешь грести деньги самосвалами. А вот, если пойдешь войной на Волшебный Мир, то заавадят, как собаку и имени не спросят. Или будешь залупаться на правительство магловской Британии, тоже заавадят, правда перед этим устроят честный и справедливый суд, чтоб другим пример был.       А за примером далеко ходить не надо, тот же Святой Престол Римской Католической Церкви, думаете они не творят чудеса господние всяким важным людям? Как бы не так! Они бабла столько загребают, что я просто хуею с того, что их ещё не прикрыли. Но видать «С нами Бог!» не пустые слова, а боевые мракобесы могут показать почём пуд лиха.       Теперь выходит, что с Марией надо дружить, направлять и всячески помогать, ведь есть не малый шанс заполучить карманный культ. А это не только возможность влиять на жизнь нормальной Британии, но возможность провести множество экспериментов из моего проекта «Магия для людей».       Что поставило передо мной вопрос, а как бы мне подружиться достаточно крепко, но так, чтобы девочка по уши в меня не влюбилась. И пока я размышлял над этим вопросом, Просто Мария сама дала мне ответ, она была ещё слишком юная, чтобы думать о мальчиках. Скорее всего в её маленькой, детской головке мальчики ещё были такими же девочками, только писают стоя. Вот тебе и разница воспитания, аристократы с восьми лет готовят себя к помолвке в одиннадцать, чтобы в восемнадцать жениться и начать продолжать род. А тут, если повезёт, о мальчиках лишь в средине пубертата задумаются, на курсе так пятом.       И если вы думаете, что голубая кровь просто группа извращенцев-педофилов, то доложу вам, множество пар проживая вместе все семь лет в Хогвартсе, играя в мужа и жену, потом живут душа в душу, взять хотя бы тётушку и лорда Малфоя. Конечно, не все такие счастливые, например Невилл поедет в Хогвартс за невестой, так как клювом много щёлкал, а его бабушка старалась. А вы думали, в Хогвартс магловоспитанных привозят за красивые глаза, в буквальном смысле слова. Например, Марию могут тянуть не только из-за культа, но и по состоянию здоровья: она здоровая и крепкая девочка. А значит внесёт в генофонд здоровую кровь, обязательно внесёт. Тут потомственным волшебникам крышу сносит во время гормонального бума, а вы просите нормальных людей воздержаться. Где? В Хогвартсе, переполненного нимфетками и сладкими мальчиками? Я вас умоляю.       Ага, а вот и центральный вход, поглядим, что такое эта ваша Косая Аллея. Вход представлял собой металлические ворота, со всякими рюшечками, гербами Министерства Магии, встроенные в каменную арку, с небольшой калиточкой в воротах, рядом была будочка-сторожка. Можно было въехать на грузовике, а можно было в калитку прошмыгнуть по одному. Всё это было под маглорепелентом и находилось в боковой части пятиэтажного, административного здания.       Будочка внутри была больше, чем снаружи и там дежурили представители министерства, включая наряд авроров. А одного из них я знал, и пока профессор Снейп оформлял проход, я жестом подозвал знакомца. — Привет Стивен, скучаешь по мне? — О, мистер Поттер, кто не скучает по вашему посту, ваши блинчики просто объедение, как поживает миссис и мистер Дженнингс? — Заботятся о младшем брате, всё идет своим чередом. Вашими стараниями в городе тишь и магии благодать. — Приятно это слышать, вы большой патрон нашего департамента, тут слухи всякие нехорошие бродят, мисс Боунс в ярости, после последнего заседания Визенгамота. — Как видишь, я жив, цел и здоров, что не скажешь о моих врагах. — Говорят, что последний поместился в банку из-под кофе, после общения с вами. — А ещё говорят, что он был одержим злым духом, и между нами. — я наклонился и перешёл на шёпот. — Самого Волдеморта, власти скрывают его возрождение, а залог победы над ним кроется в моих выдающихся способностях.       Стивен закивал, ведь отлично видел мои способности, и, если быть совсем честным, то Стивен сам сомневался, сможет ли он выстоять против меня в серьёзном поединке. Я достал несколько серебряных монеток и передал их Стивену. — Я не делаю великую тайну из этого, если мы понимаем друг друга. — О да! Я вас отлично понял. — аврор мне подмигнул.       Я и не сомневался, к началу следующего дня, весь департамент будет знать во всех подробностях о тайных делишках министерства Фаджа.       А вот и наши пропуска, как и положено, для магловоспитанных открыли большие ворота и пропустили в каменную арку, стоило мне в неё войти, как Тринити высветила мне табличку.

Барьер XVI «Башня» Лондиниум Мощь: 18 115 471 444 Воля: 17 318

Примечание: Мандат, Конгломерат, Исток

      Стоило нам пересечь арку, как перед нами открылось тайное поселение волшебников в Британии, здесь находилось всё, и подземелье гоблинов, и министерство Магии, и множество департаментов, пару мануфактур, а главное, торговые ряды. Куда свозили товар со всей Британии, даже было пару импортных лавок. Но что-то мне подсказывало, что главная функция была в том, чтобы производить вау-эффект на магловоспитанных, да чего таить, оно производило аналогичной эффект и на молодых волшебников.       Дома строились с причудливой архитектурой, сочетая в себе и поздние ансамбли, и ранее средневековые с узкими, тёмными улочками. Казалось, что вся Аллея построена внутри сферы, от чего все здания кренились, но это было не более, чем оптическая иллюзия.       Всё это дополняли волшебники, что жили и работали здесь, расхаживали в мантиях, летали на метлах, бродили волшебные создания всяческих форм и размеров. Казалось, что тебе открыли дверь в сказку и ты оказался в другом мире. Хотя, ты действительно оказался в другом мире — мире волшебников. — Вау! — произнесла Мария восторженным шепотом, словно оказалась в храме и боялась побеспокоить своим возгласом херувимов.       Я же воспользовался ситуаций и взял девочку за руку, чтобы создать эффект надежности и защиты, а заодно поддержать её. — Вау! Я много слышал об Аллее, но увидеть своими глазами, это нечто. — Да, Гарри, просто не передать словами.       Я бы передал, но почему-то маленькие матерящиеся мальчики нормально только Орденом Феникса воспринимаются. А вот мой жест не укрылся от взгляда папы просто Марии. — Надеюсь, мистер Дженнингс, вам можно доверить мою дочь? — Конечно, мистер Эпиль-Треми, это честь для меня, как истинный джентльмен я не могу оставить леди.       Мария немного засмущалась, ох, видать нечто женственное ей было не чуждо. — Можно просто месье Треми или Лоран, Гарри. — Хорошо месье Треми, можете положиться на меня, я позабочусь о чести вашей дочери.       Месье Треми лишь улыбнулся и потрепал меня по голове. На что я ему ответил благодушной улыбкой счастливого ребёнка.       Стоило нам пройти чуть дальше, как в глаза бросились плакаты с Гарри Поттером в различных позах и с различными лозунгами. Были, и простые постеры, и широкие борды, и огромные плакаты на несколько этажей дома. Всё это вылилось в копеечку, но оно того стоило, вместо обсуждения новой модели метлы местная детвора спорила, перекрикивая друг друга, всю правду о Гарри Поттере. А на углу голосил парень лет пятнадцати. — Экстра! Экстра! — размахивал парень газетами. — Гарри Поттер, не щадя своей жизни отразил нападение демонов на «Дырявый Котёл»! Узнай первым в экстренном выпуске «Истины»*       Я не посчитал пошлым передрать название советской газеты и дать указания издательскому дому «Пот» к выпуску необходимого тиража. Ведь мы выпускали только самую правдивую правду об истинных событиях Волшебного Мира, в отличии от всяких Вестников и Пророков, нет! Как и любая масс-медиа, мы несли только нужную нам пропаганду, что ориентировалась на самые широкие слои населения. Пришлось вскрыть некоторые вещи о Министерстве, Дамблдора зацепить, рассказать правдивую правду о «гражданской войне», и вынести много правды об аристократии, не забывая выставить в приятном свете простых обывателей Волшебного мира, рассказав об их маленьких подвигах.       А вот для аристо выходила «Правдивая Правда», без указания издательства, так памфлет анонимный. Но писали его наши журналисты и печатали наши станки. На «Правдивую Правду» можно было подписаться только через третьи руки, и то, если тебя представят и поручатся другие подписчики. И знаете, это работало, я поражаюсь волшебникам и гению позиционирования дяди Марти. Заставить аудиторию не просто хавать пропаганду, но ещё и бороться за право обладать ею, это надо уметь. В «Правдивой Правде» была индивидуальная работа и каждая семья получала ту правду, за которую хотела платить и чуть-чуть той правды, которая была нужна нам.       Я представлял издательский дом котлом пропаганды, куда мне придётся засыпать лопатой галлеоны, чтобы накал страстей поддерживался на нужном уровне. Поэтому я был поражен, когда узнал, что в августе месяце они вышли не только в ноль, но и начали приносить прибыль. Я хуею, дорогая редакция, от Волшебного Мира и его обитателей! — Поттер, Поттер, один сплошной Гарри Поттер! — притворно возмутился профессор Снейп. — Скоро нам придётся переименовать это место в Аллею Гарри Поттера! Несносный мальчишка, который только и думает, как к себе побольше привлечь внимание, своим эпатажным поведением. Какой отец, таков и сын!       И было от чего притворяться, так как профессор Снейп дал два интервью для издательского дома, которые неплохо так обработали, чтобы передать в другие издательства. Нашей бедной журналистке пришлось даже переспать с Похотливым Змеем Хогвартса, чтобы заполучить нужные для вас сведения, дорогие читатели. Правда от дорогих читателей скрыли, что она ещё в Хогвартсе спала с ним за оценки, а потом предложила распилить грант от издательского дома, ну и молодость вспомнить. Чего только профессор Снейп не повспоминал, ещё фотографий надавал.       Вот и вышла серия интервью, типа однокашник Джеймса и Лили вспоминает проведенное с ними время в Хогвартсе. Сначала мы дали хвалебную оду, а потом заглушили со стороны конкурентов не самыми приятными событиями из жизни Джеймса и Лили. Типа конкуренты нашли других однокашников, что рассказали правдивую правду на условии анонимности. Мякотка в том, что это было интервью профессора Снейпа, просто другая часть. Я был поражен насколько просто дать взятку, дать готовый текст и вот всё попадает в печать. Эх не докармливает министерство журналистов, надо будет, когда приберу тут всё к рукам департамент истины открыть. А пока, как известно, галлеоны не пахнут, а тиражи о Гарри Поттере расходятся на ура, так как есть спрос. Не сдали нас по причине десятых рук заказчика, особой сенсации из этого не сделаешь. А, если сделаешь, то другие конкуренты обойдут тебя, так как тебе больше ничего не перепадёт.       Все эти танцы создали ореол славы героя и его героических родителей, которых попытались замазать ненавистники. Это позволило простым волшебникам увериться в героизме, а остальные могли ходить и говорить: «Я же говорил, он тот ещё паршивец от гнусной крови». Что опять же играло нам на руку, ведь обо мне всё равно говорили. И Министерство было счастливо тоже, ведь обсуждали меня, а не повышение налога на скоростные мётлы. — Куда мы идём в начале, мистер Снейп? — В банк, менять деньги! — заявил я. — К Олливандеру, купим самое главное и основное — волшебную палочку. — поправил профессор Снейп. — А как же деньги? — удивился я. — У меня найдётся в кармане пятнадцать галлеонов на покупку двух палочек.       Мы пошли улочками, я кивал и приветствовал волшебников, простая вежливость — мне ничего не стоит, а волшебникам приятно, что вежливый магловоспитанный пришел в их мир. Мария же откровенно на всё пялилась и казалось, что она получила необратимую травму мозга, так как могла говорить только: «Вау!»       Остановились мы у обшарпанного магазина с выцветшей вывеской. Ну, будь я монополистом, торговал бы в свинарнике. И ловил определенный кайф с унижения аристократов, что воротили нос от происходящего, когда им надо было своему чаду прикупить важный предмет не только престижа, но и повседневной необходимости.       Семейство Олливандер не было единственным производителем палочек, но остальные были менее престижными, работали по лицензии и в основном делали эрзац и реплики, которые ты брал на всякие тёмные делишки. И то, у меня есть подозрения, что они просто сбывают неликвид от Олливандеров, так как остальные палочки были в разы хуже. По той информации, что я сумел достать.       Главную роль в нашем приходе сюда играла старая договоренность: все ученики Хогвартса обязаны приобретать волшебную палочку здесь. Все, кто пролетал мимо Хогвартса, могли сделать это в Министерстве, после сдачи экзаменов.       Было сложно сказать, обусловлен вид здания похуизмом владельца, его желанием закосить под старину или был результатом показного аскетизма. Вполне возможно, что вид обусловлен какой-то причудой владельца или вполне рациональной причиной, как хаос, творимый в библиотеках старинных семей. А вот вывеска заставила меня задуматься, выходило, что до прихода англов и нашествия саксов существовала фамилия Олливандер, что лингвистически заставляло сомневаться. Скорее я бы поверил в какого-то Оллиума Литуса.       Я пришёл к заключению, что Олливандер, как и положено любому волшебнику, пускал пыль в глаза, чтобы было сложнее докопаться до правды. И было от чего, стоило догадаться и допереть, как самому собрать метлу, так сразу разорилось парочка производителей. Правда метла своей сборки была мало престижной, ну как вместо того, чтобы кататься на роуллс ройсе, ты ездишь на эпатажном ведре собственной сборки. Я и Дамблдор могли себе такое позволить, например, а вот лорд Малфой уже нет. А вот палочку ты сам собрать не мог, ну или я не слышал о таких попытках, хотя может и были такие уникумы — посохи тому пример. Но стоило начать делать на продажу, как тебя прижмут законом о монополии.       Сам салон нас встретил полутьмой помещения, пылью, что забивала рецепторы и скрипучим полом, который меня заинтересовал. На нём был вырезан причудливый рисунок ритуала обращения к самой Магии. Рисунок давно выцвел и облупился, а главную его часть закрывал большой шкаф, где в маленьких ячейках хранились палочки. Пока я рассматривал рисунок, появился и сам владелец салона, по совместительству мастер изготовления палочек.       Гарик Олливандер был импозантным стариком, растрёпанные волосы в Эйнштейн стайл, безумный блеск в серых глазах, живое выражение лица, словно ты только что обделался и спешил поделиться со всем миром. — О, Северус Снейп, как же, как же, помню-помню, ель и волос единорога, девять с половиной дюймов, шаловливая палочка, которой нужна сильная мужская рука.       Оу, сердечник целителей, премного удивлён, думал у него что-то более приземлённое. Там чешуя волшебной черепахи с Галапагосов или рог быка с Крита. А вот про древесину я ничего не читал, ни одна собака не удосужилась заготовить дайджест по древесине. Ну или это надежно пряталось в семейных библиотеках. — А это кто у нас? — мастер наклонился к Марии лицом к лицу. — Новая кровь в нашем мире, не бойся девочка, я Гарик Олливандер, и мы найдём тебе достойную подругу. — А, аа, хорошо месье, то есть, мистер Олливандер, спасибо вам большое за заботу. — слегка растерялась Мария. — О, а это у нас, неужели, сам… — Это честь для меня, мастер Олливандер, быть представленным вам, я, Гарри Джеймс Дженнингс-Эванс, вкладываю свою судьбу в ваши руки и нижайшее прошу отыскать мне верную спутницу. — и подходящий для этого поклон. — Вы хорошо воспитаны, я удивлен, как-то даже неожиданно, учитывая ваше воспитание у маглов. — Что вы, это заслуга моей тётушки Нарциссы Малфой.       Гарик заулыбался и немного отступил. — Да, да, помню-помню, как вчера, маленькое чудо, любимое чадо самой Магии, стояло в этом самом салоне, как и вы дети. Одиннадцать с половиной дюймов, очень упругая для своей длинны, боярышник и перо феникса. Очень затейливая и скрытная палочка, в основном противоречивая, как её хозяйка, пламя и лёд, как я её назвал.       Мдаа, вот так легко, не пойми кому, выдал много конфиденциальной информации. Надо будет выпустить множество неопровержимых свидетельств от присутствовавших на вручении палочки Гарри Поттеру, которые всё видели своими глазами. Чтобы никто не знал до последнего момента, какая у меня палочка. — Помните дети, что сегодня вы стоите на пороге важного события в вашей жизни — приобретении своей первой волшебной палочки. Но не стоит себя обманывать, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника! Палочка связывает свою жизнь на веки вечные с волшебником, что ей понравился и подошёл. Многие волшебницы признаются, что со своей палочкой они чувствуют себя куда уверенней, чем со своим мужем.       Гусары, молчать! Что же вы творите мастер Олливандер, мы с дядей Севом, судя по его лицу, еле держимся, чтобы не понять вас превратно и не пошутить на тему ведьминой палочки. — А многие волшебники с прискорбием сознаются, что бросили бы свою жену, чем бросили свою палочку.       Сука, он что специально это делает? Может ему стендап номер выделить в Горшочке? — Помните дети, что вы связываете свою жизнь и судьбу с моим творением. И каждая моя палочка подойдет к вашей судьбе: тихая и спокойная для тех, чья судьба остаться незамеченным, игривая и весёлая для тех, кто радостно идёт по земле. Темная и могущественная, кто сумеет с ней совладать. — Гарик испытывающее поглядел на меня.       Мдаа, напустил мистерии, вон месье Треми уже потёк и предвкушает, а профессор Снейп остался невозмутим, вероятно, этот цирк здесь происходил постоянно. Ладно, я сделал шаг назад, пусть Марии подберут первой, меня же больше заботил рисунок. — Начнём с вас мисс, выставите вперёд руки, замечательно, занимаетесь спортом? — Да, волейболом. — Судя по росту и в баскетбол играете, плаваньем занимаетесь? — Конечно, мистер Олливандер. Я, и так, и этак умею. В смысле в баскетбол играю и плаваньем увлекаюсь. — Попрыгайте, великолепно, какое мороженное любите? — Ваниль с шоколадной крошкой. — Волосы сами заплетаете или мама помогает? — Нет, вообще не заплетаю, они у меня короткие под кепкой. — Мария стянула бейсболку и потрясла волосами. — Родились в начале марта? — Нет, в июне. — Близнецы, великолепно, давайте попробуем эту палочку.       Гарик извлёк из ячейки коробку, из коробки достал палочку и вручил в руки Марии. А на крышке коробки из картона была наклейка с характеристиками палочки. То ли Гарик знает наизусть все коробки, то ли здесь была какая-то система. — Кизил и кровь грифона, одиннадцать с четвертью дюймов, непослушная для чар, но великолепно подходит для трансфигурации. Моя фаворитка, идеально подойдёт для тех, кто увлекается спортом, она будет замечательной вам подругой, правда будет немного шалить, но вы быстро найдёте общий язык.       Мария смотрела широко открытыми глазами на палочку, что поглотила всё её внимание. Мария аккуратно и трепетно приняла палочку двумя руками и не знала, что с ней делать, настолько она заворожила девочку. — Ну же, взмахните ею.       Мария неуверенно сделала пару взмахов и из кончика палочки посыпались золотистые искры. После чего Мария уже более уверено стала махать палочкой, осыпая всё искрами. На лице Мария появилась нескрываемая радость и девочка просто излучала счастье. Тут же поделилась нахлынувшими чувствами с папой, крепко его обняв, попрыгав на месте и повизжав, следом она обняла и меня, но потом сообразив об интимности происходящего, быстро стушевалась. — Изумительно, просто изумительно, — Гарик захлопал в ладоши. — С первого раза и такое великолепное попадание. — Осталось создать первые чары и будет полный комплект впечатлений. — решил я вставить шиллинг в представление. — Ой, а я же ничего не знаю. — закрыла руками лицо Мария. — Стыдно-то как. — Не беда, всему научат, а я тебе сейчас покажу самые простые чары, смотри.       Я вытащил первую попавшуюся палочку. — Взмах вот такой вот, да-да, только меньше экспрессии в плече.       Отец наблюдал с улыбкой блаженства за дочерью, а двое волшебников затихли, внимательно следя за моими действиями. — Да, правильно, вот так согни кисть, нет слишком сильно, ага, правильно, уже лучше, плавный переход, словно кидаешь трёхочковый, великолепно. Теперь закрой глаза и попробуй с закрытыми. Опять плечом ведешь, надо от локтя.       Я стал поправлять взмах девочки, делая его более плавным и естественным. — Теперь произнеси Lumos! Нет же, латинское ударение, а не французское, да важно, давай ещё раз, отлично, ещё раз, теперь с закрытыми глазами, теперь соедини со взмахом палочки, опять плечо, Мария!       Было видно, что Марии даются детали с трудом, но всё же желание испробовать первые чары побеждали природную рассеянность. А мне же было любопытно, сможет ли девочка, не зная результата, лишь на одном взмахе и правильной фразой создать чары, выходит, что нет, значит надо знать что получится в итоге. — Отлично, идеально, теперь становись сюда. Делаем глубокий вдох и выдох, пробуем произнести фразу на выдохе, великолепно, ты моментально всему учишься.       Девочка зарумянилась от похвалы. — А теперь, самое главное в волшебстве, надо поверить в маленькое чудо и поверить, что ты можешь его сотворить. Как говорил Амаяк Акопян: если не верить в чудеса, то волшебства не будет.       Я поправил осанку Марии, сказал закрыть глаза, обошёл её сзади и приобнял, прижавшись к спине. Мдаа, неудобно, она на полголовы выше, приходится дышать в затылок. Я прислонил ладонь в район солнечного сплетения и помассировал там. — Представь все светлые и приятный чувства, представь самый светлый момент твоей жизни, освещенный нашим солнцем, как оно нежно обнимает своим теплом и освещает твой путь. Собери все эти чувства примерно здесь и представь, что здесь горит маленькое солнышко.       Я начал медленно, по часовой стрелке, рисовать спираль. — Теперь собери все чувства воедино, представь, как ты хочешь поделиться этим чувством со всем миром. Представь, как твое маленькое солнышко рвётся наружу. Представь, как солнышко переходит по телу в твою руку, как оно струиться дальше, через твою палочку и как оно загорается на кончике твоей палочки.       Я начал вести левой рукой по груди девочки до её плеча, сменив левую руку на правую, я повёл дальше по руке, у локтя я помог начать взмах. — Lumos! — одновременно на выдохе произнёс вместе с Марией.       На кончике палочки зажглось маленькое солнышко, освещая помещение мягким, тёплым, золотистым светом. Я могу гордиться своими педагогическими талантами!

***

Северус Снейп: Это, блядь, какой-то новый уровень! Парень становится опасным для всего женского населения планеты. Всего за каких-то пару минут обкрутить так девочку, да ещё её полапать безнаказанно. Ахуеть просто! Гарик Олливандер: Нет! Это же бред какой-то, он же не может просто так обучить девочку из маглов за какие-то минуты высшим чарам Lumos Solare!!! Или может? Лоранс Эпиль-Треми: Чудо, маленькое чудо, благослови тебя Дану Гарри, ты настоящий маленький ведьмак! Верховная мать будет в восторге от таких новостей!!!

***

      Мария завизжала на радостях, лишь бы не обделалась, я же изобразил на лице улыбку блаженного идиота, типа разделяю её радости. Меня обняли, запрыгали, я ответил взаимностью начав прыгать вместе. Мне начали целовать лицо, по принципу куда попадёт. Но где-то на седьмом поцелуе, до Марии дошло, что она делает, от чего у неё загорелись щёки и уши.

Дзынь! Вжух! В гарем добавлен новый архетип. До развития Трофея осталось 3/4 архетипов.

       Блядь, а вот об этом я не подумал, такими темпами дойду до того, что просто чихну, как сразу плюс один в гарем прилетит. По крайне мере, меня отпустили, а Мария отошла в сторону рассматривать свой огонёк, смотря на него каким-то безумным, потерянным взглядом, словно... Да даже не знаю, я то уверен, что чудес не бывает и всё можно объяснить с точки зрения материалистической диалектики, а что нельзя, то иллюзия, обман и профанация. — Мария, сделай такой взмах и произнеси Nox! Не надо так обиженно смотреть на меня, ты же умеешь его зажигать.       А вот это странно, видать Мария догадывалась к чему приведёт такой взмах, раз он сработал. Нужно больше опытов, больше подопытных, больше времени, а-а-а!

Мораль -4

      Мария стала ровно, закрыла глаза, настроилась и произнесла формулу, совместив со взмахом, и палочка снова загорелась. Всё, теперь она потеряна для мира, Мария подошла к папе, полностью уйдя в занимательную игру для магловоспитанных под названием люмос-нокс. Я же вложил палочку обратно в коробку и вернул в ячейку. — А теперь вы, любопытный молодой человек. — проворковал Гарик, подобравшись со спины. — Без резких движений, — прошипела моя тень.       Гарик отскочил от моей тени, но та упорно скользила за ним следом. — Ох, Хранитель, я вас сразу и не узнал, думал просто обман зрения. Моя семья вам столько раз предлагала приобрести палочку, так что это честь для меня, вновь предложить. — Вновь откажусь, предпочитаю нож. — завибрировала тень. — Жаль, превеликое сожаление, это был бы незабываемый опыт. — продолжил ворковать Гарик. — Можно поглядеть на ваши ладони, мистер Дженнингс?       Гарик поглядел на меня со странной улыбкой и протянул свои ладошки ко мне навстречу. Я вложил свои ладошки в его, продолжая участвовать в этом цирке. Гарик покрутил, повертел, поглядел, чему-то покивал своей головой. — Какой рукой предпочитаете творить заклинания?       Ой, блядь, что за дешёвый цыганский развод, ещё бы спросил, кто меня бьёт сильнее папа или мама. — Колдую я палочкой. — Чудесно, просто чудесно. — ответил Гарик поглядев мне в глаза.       А вот это любопытно, радужка его глаз была заполнена золотом. Вот, верь теперь Вашу и в свою исключительность, как оказывается, этим даром владеют все, кому ни попадя. — Но вынужден вас огорчить, — Гарик сложил мои ладошки вместе. — Обычные мои палочки для вас не подойдут, придётся искать что-то необычное и уникальное, а может делать под заказ. Например, палочку из коралла. — Как не подойдут? Я вас умоляю, я самый обычный мальчик. Не верите в себя, мистер Олливандер? Так поверьте в меня, кто верит в ваше мастерство!       Я подошёл к стеллажу и стал систематически вытаскивать коробки и осматривать надписи на них. — Так, что тут у нас, а ну всё понятно.       Анализ занял каких-то минут пятнадцать, на притяжении которых Гарик стоял, облизывая губы и тёр ладошки, а профессор Снейп внимательно следил за моими действиями. Мария с отцом, потерянные во времени и пространстве, стояли где-то позади. — Расположение палочек закономерно и подчиняется простым правилам. По вертикали снизу вверх от коротких к длинным. По горизонтали слева на право от жёстких к гибким. Вот здесь должна лежать самая длинная и гибкая палочка.       Я протянул руку к верхнему правому углу и достал неплохой осиновый хлыст, следом достал из нижнего левого небольшую березовую палочку, которая гнулась не сильнее карандаша. — Как видим, — продолжил я рассуждать. — Длинна и гибкость обуславливает выбор древесины, выбор древесинный основывается на характере владельца. Как мы можем наблюдать, Марии подходят гибкие палочки, что удобны для трансфигурации, но не для чар. А мы сами видели её трудности в освоении чар. Но кроме древесины, мастер Олливандер называет и сердечник.       Я закусил указательный палец и стал внимательно всматриваться в стеллаж, пытаясь понять закономерность. — Элементарно! Поделено на четыре вертикальные полоски: огонь, воздух, вода и земля. И поделено на четыре горизонтальные полоски: птица, змея, черепаха, тигр. Смотрим.       Я стал доставать коробки. — Перо феникса! — сказал я, доставая коробку, на которой было написано: «Перо Феникса». — Идём дальше, кельпи, дракон, кокатрикс, единорог — земля и тигр, оригинально. Видите, всё элементарно.       Я стал ещё внимательней смотреть на стеллаж, что-то мне не нравилось, Олливандер был старым волшебником и водил нас за нос, нос, точно я почесал свой нос. — Я понял! — я щёлкнул пальцами. — Вот почему дом выглядит ветхим! Чтобы оправдать наличие здесь большого количества пыли. А пыль нужна, чтобы с входа мы переставали чувствовать запахи, нас водят за нос! Но, что сразу выдает себя по запаху, если это не древесина?       Я задумался, буравя взглядом стеллаж. — Клей! Третья субстанция — важная в создании палочки.       Гарик достал платочек и стал себя обтирать. — Клей — проводник между сердцем и древесиной. — я стал открывать случайные коробочки. — Ни одной палочки, что была бы цельной, все двухсоставные. Запах клея куда сильнее запаха древесины вот что прячется, но это не всё. Приглядитесь к палочкам, все они лакированные, ни одной полированной.       Я достал случайную палочку и стал её рассматривать. — Так и думал, полирован только эмиттерный конец, всё остальное залито лаком. Если клей влияет на гибкость, то лак на твёрдость, если клей влияет на сердцевину, то лак на древесину. Следовательно, различные сорта лака представлены диагоналями правого наклона, а лака левого наклона. Давайте проверим.       Я начал доставать палочки и внимательно их рассматривать. И у них было действительно диагональное распределение лака и клея, которые удобно прятали за цветом древесины и её природными свойствами. — Ведь это элементарно, вы берете в руки лакированную древесину, вам сообщают особенности дерева и лак моментально ускользает от вашего внимания. И вот зная всё это, подобрать палочку, очень легко. — Молодой человек, я подбираю палочки на протяжении шестидесяти лет и могу сказать, что подобрать палочку не так просто, даже имея такую светлую голову, как у вас. — Пффф, чепуха! — меня эта пыль начинает бесить, как и лохматый владелец салона. — У вас идеальная память, мастер Олливандер, назовите мне палочку Флимонта и Юфимии. — Легко, у Флимонта был вяз и перо феникса, десять с четвертью дюйма, у Юфимии был дуб и перо куралиска, восемь и три четверти дюйма.       Я достал блокнот и карандаш, начал что-то прикидывать и рассчитывать. — Готово, орешник, десять с половиной дюймов, клей группы А, лак тёмный, сердечная жила дракона. А значит она должна быть здесь.       Я вытащил единственную коробку в ячейке и открыл её, коробка была пуста. Я переглянулся с профессором Снейпом. А Гарик забрал коробку и утащил её. — Наверное какая-то бухгалтерская ошибка, а у Джеймса была одиннадцать дюймов, красное дерево и жила дракона, вы были близки, молодой человек.       Я внимательно изучил свои формулы, немного подумал. — Ну да, число Эйлера, как я сразу не понял, сюда ставим натуральный логарифм. Отлично, давайте ещё две палочки, Лили не подойдёт. — я перевел взгляд на профессора Снейпа. — Он уже назвал мою палочку.       А, ну да, я поглядел на самого Гарика, тот назвал палочки своих родителей с самонадеянной улыбкой. Я же принялся за расчёты. — Вы пытаетесь всех убедить, что пользуетесь палочкой отца, у вас граб, почти тринадцать дюймов, сердечная жила дракона, но самом деле они лишь похожи, у вас другой клей.       Гарик прошёл за прилавок, достал оттуда свою палочку и обеспокоенно поглядел на меня. — Всё я понял, пару секунд, ага, остролист и сердечная жила дракона, вот же она.       Я достал палочку и хорошо её встряхнул, но ничего не произошло. — Ну, вы хотя бы попробовали, молодой человек. — примирительно сообщил Гарик. — Ну и ладно, как собрать палочку я разобрался, можем забить на чудика, сам соберу, всё пошли! — Гхм, молодой человек, — откашлялся Гарик. — Вы забыли самое главное, про секретный, фамильный ингредиент, что мы поколениями добавляем при создании палочки. — Ой, а то я не знаю все эти ваши фамильные секреты. — я махнул на мастера рукой. — Наверняка собираете побольше соплей в рот и плюете от души в котёл с лаком, да ещё приговариваете: «Вот ваш секретный ингредиент».       Гарик нервно захихикал, снял очки и протёр их. — А ещё, изготовление палочки без лицензии — уголовное преступление. — проворковал Гарик рассматривая свои очки на свет.       Я с надеждой поглядел на профессора Снейпа. Тот тяжело вздохнул, раскашлялся от пыли, и печально покивал. Я потёр виски, сжал переносицу, зажмурился пару раз, потянулся, поглядел на индикатор концентрации, что просел на сорок восемь пунктов от мозгового штурма. — Ладно, раз нет выбора, давайте тогда проведём ритуал и успокоимся. — Какой ритуал? — забеспокоился Гарик. — Да, вот этот, — я упёрся плечом в шкаф с палочками. — Профессор Снейп, помогите сдвинуть. — Эх, Гарри, Гарри, какой же ты магловоспитанный, для всего же есть Магия. — Профессор Снейп взмахнул палочкой. — Locomotor!       Шкаф отъехал в сторону, обнажая оставшуюся часть рисунка, а вот слова магия и ритуал привлекли семью Эпиль-Треми, которая перестала шептаться о свечении палочки, и подошла поглазеть, что будет происходить.       Гарик смотрел на меня взглядом обиженного ребёнка, который хотел досмотреть вторую серию черепашек-ниндзя, а его гнали спать. — Он вроде поврежденный, ты думаешь он будет работать? — Легко, всё достраивается, глядите профессор Снейп.       Я встал в вершину треугольника, где был восьмиугольником обозначен узел силы. Поднял высоко левую руку вверх и раскрыл её ладонью, отставив большой палец. Правую руку я опустил вертикально вниз и начал выпускать Эфир, преобразовывать его в тонкую нить, что повторяла бы рисунок. Ритуал заработает, но не от рисунка, а от созданного мною контура. И был у этого один недостаток — зенки Гарика, которыми он может увидеть трюк, который ни один риуталист в мире не сможет повторить. С другой стороны, меня уже заебал салон, да и что, а главное кому Гарик растреплет?       Так, вроде всё есть, теперь надо вспомнить правильную формулу обращения, надеюсь я от важных дел Магию не отвлеку. — Я Гарри Джеймс Дженнингс-Эванс, взываю к Магии в своем лице, — помещение стало наполняться силой и на стеллажах затряслись палочки. — Я зову свою палочку-спутницу, что готова пройти со мной сквозь жизнь! Приди, заклинаю тебя!       Я перестал подпитывать Эфиром контур и запустил преобразование. И ничего, всего лишь унялись палочки и стало чуточку светлее, Эфир развеялся, ритуал не состоялся. Всем спасибо, Гарик со светящимися золотом глазами, может приступать к своему цирку с подбором палочки. — Что же, как видите, вернёмся к более традиционным способам, я пойду за первыми десятью палочками, и мы будем пробовать, пока одна из них не подойдёт. — радостно сообщил Гарик и насвистывая, пошёл к кладовке. — Стойте, может там это, есть какая-то палочка из пророчества или палочка-антогонистка Волдемортовой? Может всё куда проще?       Гарик остановился и задумался. — У палочки Волдеморта есть палочка-близнец. — протянул задумчиво Гарик.       Я активно закивал, закусив нижнюю губу, в ожидании вердикта. — Но она вам тоже не подойдёт, перестаньте волноваться, молодой человек, если ничего из готового не подойдёт, то сделаем новую.       Я же задумался над тем, почему не получилось, то ли зов был слабый, то ли просил не так, вот за это и не люблю классические ритуалы. Надо не только собрать его правильно, напитать достаточно, надо ещё спеть и сплясать правильно. Хуже этого, что некоторые ритуалы требовали, чтобы ты ещё и человеком правильным был. Это справедливо, если бы мне позвонили и в трубке я услышал: «Эй, слышь, чо-почём, метнись за семками!» Я бы просто пожал плечами и повесил трубку, или если бы кудахтание раздалось с той стороны.       Видать вся эта страсть к пафосу и театральности у волшебников не с просто так, это я привык со своими пактами, выполнил условия — получил результат. А тут надо подойти с пафосом, артистичностью, у меня с этим проблем нет, когда есть аудитория, а тут камерное какое-то выступление. Хочется результата, а не представления.       Ладно, попробую зайти с другой стороны и попробовать ещё раз, если это не получится, то и хер в сраку той Магии, буду плясать под барабаны мастера палочек.       Я вновь занял позицию, Гарик ушёл в кладовку, покачав головой, профессор Снейп отвёл Эпиль-Треми, дочку и папу, на безопасное расстояние. — Я, Гарри Джеймс Поттер! Последняя капля крови! Доблестью и отвагой Гриффиндора! Силой и яростью Блэков! Темнотой и могуществом Певереллов! Изобретательностью и удачей Поттеров! Радушием и богатством Фоули! Знанием и тайнами Кэрроу! Трижды пролитой кровью Паркинсон!!!       Всё больше не знаю своих родственников, чья кровь во мне может течь и кого я реально могу просить. Мог бы Ульяновых позвать, но я банально не знаю их регалий, надо будет узнать. — О, Матерь Магия! Взываю к тебе Воительница, Хранительница, Владычица!!!       В салоне уже творилось неведомо что, а я продолжал сливать Эфир подпитывая рисунок. Палочки вибрировали и тряслись в своих коробочках, некоторые начали светиться, пыль в вихре крутилась вокруг рисунка, отбрасывая золотые блики, а вокруг стоял гул, что эхом усиливал мои слова. — Склоняюсь перед мудростью и величием Магии, прошу, даруй ключ к волшебству, укажи мне путь, свяжи две судьбы воедино, яви избранницу, с которой мне предначертано: на вершину власти взойти, спуститься в тайн глубину, что жизнь проживёт рядом со мной. Даруй мне палочку, что врагов победит, что меня защитит!       Почувствовав, что контур насыщен и заработал, перестал туда сливать Эфир. В этот момент, пробивая собой стену, ко мне в руку летела палочка, окутанная золотым свечением. Ритуал закончился, Эфир был поглощён и ушёл к Магии.

Дзынь! Вжух! Обретен предмет силы. Волшебная палочка Синхронизация: 0,04%

      Выходит, что у остальных палочек у меня была синхронизация ещё ниже? И это самая высокая синхронизация, которая есть. Просто ахуеть! Ладно, мне всё равно не с чем сравнивать, поглядим, что я могу. — Lumos!

Синхронизация: +0,001%

      Да, блядь! Наконец-то, блядь! СУКА! Как долго я ждал этого блядского дня, когда у меня появится своя РАБОТАЮЩАЯ палочка!!! Ну всё, я сейчас наверчу, ох накручу, ох покажу, вы у меня запляшете, затанцуете, песни запоёте!!! Во век не забудете!!! И веками вспоминать будете!!!

Мораль +13

— Аз-за-за-за-за! — я закинул голову назад и засмеялся. — Гарри, ты пугаешь. — прошептала Мария. — А, да, прости, Nox!

Синхронизация: +0,0005%

      Я схватил Марию за руку и повёл прочь из салона. — Пошли, здесь дышать нечем, профессор Снейп заплатит. Я тут и на секунду не задержусь!       Папа Марии пошёл за нами следом, а из кладовки показался Гарик, он держал в руках дырявую коробку и поглядывал на дырку в стене.

***

— Эх, семь с тремя четвертями дюйма, виноградная лоза и усы книзла. — Гарик обреченно поглядел на входную дверь, словно выпустил только что монстра. — С вас двадцать два галлеона за обе палочки, всё-таки, палочка Гарри давно была сделана под заказ. Но заказчик так и не объявился.       Снейп достал монеты, отсчитал нужную сумму, получил серебром и медью сдачу. А Гарик достал два олдфешена, бутылку скотча «Глен Грант» тридцати пяти лет выдержки, и плеснул в оба бокала. Гарик тут же закинулся скотчем и поморщился, он снял с себя очки и стал их протирать. — Да, не так я себе представлял встречу с Гарри Поттером. — При всём уважении, мастер Олливандер, но вы сами видите, что мальчик способный, сдержанный и пришёл по делу, зачем эти порно-фокусы, чем вы его удивите? Что палочки умеют пускать струю воды и шипеть, если попадут не в те руки? — Мы уже три сотни лет не пользуемся этим ритуалом. Этот, как вы выразились, аттракцион — традиция нашей семьи. — Гарик тяжело вздохнул и надел очки. — А Гарри более чем способный, мистер Снейп, не знаю, кто такой Амаяк Акопян, но он попал в точку, без веры в чудеса волшебства не бывает. — Всё так плохо? — Всё куда хуже, Гарри правша, а палочку взял в левую руку, для него волшебство лишь вспомогательная сила, даже Дамблдор держит палочку правой рукой.       Северус Снейп задумался, продолжая вращать в руке олдфешен. — А ум его за гранью величия, разгадать нашу систему, что была тайной на протяжении семи сотен лет. Он даже в точности угадал секретный ингредиент и куда мы его добавляем. — Джентльменское правило пяти минут! — заявил профессор Снейп подымая бокал и опрокидывая в себя.       Джентльменское правило пяти минут гласит, что, если джентльмен увидел что-то непотребное или узнал нечто отвратительное, то выпив скотча или виски в течение пяти минут, он забывал всё что видел, слышал или участвовал. А будучи непризнанным магистром легилименции, Северус мог не только выиграть в игру «Не думай о █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █», но и гарантировать точное соблюдение этого правила.

***

      Короткая, весьма жёсткая, я бы сказал, что она готова сломаться, но не согнуться. Выглядит затейливо, витиевато, виноградная, переплетенная лоза, множество витков, могу поспорить, что внутри какая-то жила. Каждый виток был выкрашен в свой лак, так что создавалось впечатление, что черное переплетается с белым.       От разглядывания палочки на свету, меня отвлек бойкий голосок. — Ты на него вообще не похож, вот нисколечко. — заявила Мария, рассматривая очередной плакат Гарри Поттера. — Почему ты меня обманул? — Мария, серьезно? Ты хочешь дружить с занудным Гарри Поттером, у которого мутное прошлое и невнятное настоящие? Ты хочешь влезть в очередную политическую авантюру Дамблдора?       Мария изображала из себя обиженную и оскорблённую. Ох, уж эти гриффиндорки, ещё не женился, а мозг уже выносят, а всего лишь стоило почувствовать чуточку несправедливости. — Или дружить с просто Гарри, который уделает тебя в баскетбол?       Мария подошла ко мне впритык, выпятила свою, начавшую проступать, грудь и пользуясь превосходством в росте — ещё на цыпочки встала — поглядела сверху вниз. — Женилка ещё не выросла меня в баскетбол обыграть! — А вот и выросла! Называй адрес, приду и порву твою мелкую задницу. — Ах! — возмутилась Мария. — Она не мелкая! — Ладно, как скажешь, разорву твою огроменную жопу? — Дети, целоваться на людях — вульгарно. — сообщил Лоран Треми, наблюдая нашу пикировку.       Мария тут же вспыхнула и закрыла лицо бейсболкой, так и не выпустив палочку из рук, в нарушение всех техник безопасности. Мне тоже пришлось изображать смущение, а то будет подозрительно, благодаря Контролю Телу, я могу изобразить любую эмоцию на лица, как и отсутствие её. — Но я согласен с Мари. — месье Треми обнял дочку за плечи. — Почему ты нам не рассказал, кто ты? — Для начала, я действительно не мальчик с плаката. Я Гарри Дженнингс, а Гарри Поттер всего лишь политическая авантюра. Выгорит — будет отлично, нет, так у меня есть чем заняться ещё. — Ты мог подвергнуть Марию опасности. — О, месье Треми, вы в Волшебном Мире, здесь любой ребёнок в одиннадцать лет становится дееспособным. Получил палочку — будь любезен заботиться о себе. Не только я опасен, но и все опасны здесь, даже вон тот кот может быть опасен. — кивнул я в сторону кота в переноске. — Но ты мог быть более откровенным. — Мог, конечно, но Мария попросила просто Гарри, и вот он просто Гарри, обычный мальчик, что двигает шкафы руками, занимается плаваньем и играет в баскетбол.       Я посмотрел на Марию своим добрым взглядом и растянул ребячью улыбку. — И на протяжении семи лет в Хогвартсе мы можем быть просто Марией и просто Гарри — двумя обычными студентами, что играют вместе в баскетбол, учатся вместе, участвую вместе в самодеятельности, делятся секретами и переживаниями.       Я развёл руки в разные стороны демонстрируя открытость. — Ну знаете, простая, обычная студенческая жизни, вне всей этой политики и аристократических разборок, чья кровь гуще, у кого список предков длиннее. Будет ли со мной опасно? Да, будет, как и с любым обитателем Волшебного Мира. И знаете, в чём разница? — В чём, Гарри? — В отличии от вас, Мария теперь может себя защитить от этого мира. — Гарри, тебе же, на самом деле не одиннадцать лет? — поглядел на меня с подозрением месье Треми. — Я вас огорчу, месье Треми, я хоть и гений, но в Волшебном Мире все дети такие, в одиннадцать лет мы уже вполне серьезно создаём семьи, и можем отвечать за свои поступки. Конечно, магловоспитанные получают снисхождение, но только в разумных пределах. Поговорите с любым ребёнком из традиционной волшебной семьи и убедитесь. — Всё же это как-то странно и чуточку неправильно, не находишь? — Нет, таков этот мир, вы можете стать частью его, отвергнуть его, пойти против него, взять лучшее и уйти. Выбор за вами, но от этого он не перестанет существовать. — Даа, не такого я ожидал. — А вы думали в сказку попали? Пойдёмте поменяем деньги, я вам пару книг подскажу купить, они мне в свое время разобраться во всём этом помогли. — Мы уже два года знаем, что наша дочь волшебница, почему нам никто не рассказал об этих книгах? — возмутился месье Треми ещё сильнее прижимая к себе дочь. — Поглядите вокруг, что вы видите? Я вижу парк аттракционов, но в отличии от жадных диснеев, он хочет не ваших денег, а вашей крови. — Крови? — Да, Волшебный Мир умирает, и рожденные от вашей дочери дети могут продлить агонию. — Но, я не хочу, — месье Треми закрыл уши Марии. — Чтобы мою дочь рассматривали, как свиноматку. — Вы утрируете, она может быть счастлива, а если не будет, так есть много зелий, что помогут. А, что касается вашего мнения, так ваше мнение не считается, мир уже узнал о существовании Марии. А по правилам Волшебного Мира, семья Марии не больше, чем скот и прав столько же. Проклясть, заколдовать, отравить, инсценировать несчастный случай… — Но, это какой-то ужас!!! — Не больше нашего нормального мира, поверьте. Даже хуже, в обычном Лондоне, вы не можете купить оружие, чтобы защитить себя от преступников, что им уже обладают. Вы не можете помешать фараонам забрать вас, если так захотят власть имущие, вы не помешаете банку вас разорить. — Что же делать тогда? — Как и везде, смириться или бороться. Смиритесь и ваша дочь проведёт весёлых семь лет в аттракционе, возможно даже устроится хорошо, если кого-то заинтересует. Или боритесь, но одни вы не справитесь, вам нужны будут друзья. — Кто? — Например, я. — Мне надо подумать.       Дальше я не стал давить. По большому счёту мне похер на судьбу Марии, она будет ни первая и ни последняя, кого пережует Волшебный Мир и выплюнет. Но у неё был выход на культ, она уже была у меня в руках, а вот если уйдёт из рук, то её сможет перехватить кто-то другой, а это усилит соперников, чего допускать не стоит.       Пока расчёт на то, что у месье Треми пригорит, он взбрыкнёт, получит порцию конфундусов, а через годик подъеду красивый я. Расскажу правду, сниму конфундусы, похлопаю дружески по плечу, выслушаю накипевшее, покиваю головой, произнесу заветное: «а я ведь говорил», а потом предложу свою помощь и поддержку. Тут главное запастись терпением, а там уже по ходу будем тактику строить.       Так строя планы на будущие и предоставив месье Треми своим тяжелым думам, мы подошли к банку. А ничего так хибара, ещё и двух гвардейцев у входа поставили, что же заглянем внутрь.