1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 29 В которой волшебник выбирает банк.

      Банк нас встретил величием монументального брутализма, интерьеру было бы куда «уютней» на просторах СССР, чем в сердце Лондиниума. Но что есть, то есть, огромные колонны, потолки, теряющиеся в темноте, минимум украшений, голый бетон, давящий простор, присовокупите сюда надпись на входе, и заставляет задуматься: «А не кубло ли коммунистов здесь живёт?»       В центральном холле стоял шум, свойственный торговым биржам. Да и выглядело всё, как биржа, полукругом стояли высокие стойки, за стойками размещались гоблины на высоких стульях, каждое рабочее место было отделено небольшой рамкой матового стекла, создавая атмосферу небольшого интима. Здесь происходили простые операции, выдавались справки и всё такое, а вот более интимные дела обкашливались уже в личных кабинках, куда вас уводили из центрального холла, стоило вам объяснить ваши цели.       Обмен денег, до десяти тысяч фунтов делался в центральном холле, если ты стеснялся, то мог попроситься в кабинку. Профессор Снейп повёл нас к дальнему «насесту» гоблина и стоило нам зайти за перегородку, как все звуки вокруг стихли. Ага, понятно, весь тот шум, что я слышал, был иллюзией, а попробуй я вычленить что-то внятно, ничего бы не расслышал. — Северус Снейп, декан Слизерина, Хогвартс. Пришёл, как временный покровитель мисс Марии-Нэйдж Эпиль-Треми, вот свидетельство о поступлении в Хогвартс. — и протянул сложенную записку гоблину. — А у декана есть документы? — прохрипел коротышка, хищно обнажая зубы. — Да!       Профессор Снейп достал висюльку с шеи и предъявил гоблину. Я подумал вначале, что это какой-то иконостас, но оказалось, что это печать декана, о которой я столько читал. С одной стороны гравюра герба Хогвартса, а с другой оттиск каких-то символов, не разглядеть. Гоблин поводил рукой, словно был слепым, щупая символы. И тут я догадался взглянуть на висюльку через Эфир.       Как я и думал, вокруг висюльки были какие-то контуры, наполненные Эфиром, что сообщали информацию гоблину, выходит малыши умели работать с Эфиром, надо будет парочку препарировать. — Можно вашу палочку? — Да! — холодной ответил профессор Снейп, после чего взмахнул палочкой и тихо что-то произнёс.       Между гоблином и профессором вспыхнула золотистая роспись, подтверждающая владельца. Теперь вспомнил, что мне ещё в Министерство за надзором тащится, капец! А ещё надо Сильфа спасать, Сестру наказывать, Люциферу дом организовать, восстановить внешние контуры, жопа, где столько времени достать? Ещё за мисс Уотерс вспомнил, её не мешало бы проверить, насколько сильно обиделась. — Ваша министерская подачка, юная мисс, — сказал, как плюнул, гоблин.       На конторку поместились стопки монеток различного номинала. Министерство давало всем новым членам Волшебного Мира небольшие подъёмные, оплатить все семь лет Хогвартса не хватит, но вот первые несколько лет купить минимум вещей — запросто. — Будьте внимательны мисс Эпиль-Треми и запоминайте, — произнёс серьёзным тоном профессор Снейп. — медный — кнаты они идут номиналом один, три, девять, восемнадцать, двадцать семь, есть ещё редкие монеты номиналом двадцать два.       Мария внимательно рассмотрела монетки в руках профессора Снейпа и покивала. Монетки засыпали на дно мешочка, что держала в руках Мария. — Это сикли — серебро, идут четным номиналом: два, четыре, восемь, шестнадцать, есть редкие монеты в шесть сиклей.       Я решил обратиться к гоблину за интересующим меня вопросом. — Любезнейший, подскажите пожалуйста, а есть ли у вас юбилейный монеты в тридцать шекелей? — Молодой человек, вам шо здесь, долина реки Иордан? – решил меня подъебнуть гоблин, заговорив на иврите. — А, таки, почему вы спрашиваете, заблудились? — Ой зачем славному мальчику такие монетки? — Оно вам надо знать?       Но кажется игра надоела гоблину или он посчитал, что игра не стоит свеч. — У нас нет юбилейных монет в тридцать сиклей номиналом. — оскалился гоблин. — Таки, очень плохо, стоило бы это исправить.       Тем временем профессор Снейп заканчивал объяснять за золотые галлеоны, чей номинал был кратен пяти. Заодно прошёлся по соотношению кната к сиклю с галлеоном. — Обменный курс на сегодняшний день составляет пять фунтов, сорок четыре пенса за один золотой галлеон. — И не советую вам бежать на радостях и плавить. — решил подсказать я. — Это волшебное золото, серебро и бронза, чистая волшебная медь ядовита. И не стоит путать волшебные металлы с алхимическими. Если будете плавить такие монеты, то можете нарушить структуру и монета превратится в облачко не пойми чего. Это местная защита от мошенников, если будете подделывать из настоящего металла, то просто прогорите. Если обратите внимание, то они тяжелее полновесного металла, это уже второй уровень защиты. И это я молчу про тонкости чеканки и наложенные чары — это само собой разумеющиеся. — Смотрю, кто-то пробовал плавить и продать маглам? — Я не идиот, профессор Снейп, я проконсультировался у Учителя, лорда Малфоя и сверился с книгами.       Месье Треми заглянул в мешочек и улыбнулся, уже не так радужно, как раньше. — Такое чувство, что продали воздух. — Это защита от нумизматов. — вставил я. — Да, монеты заколдованы, чтобы их не видели маглы, засуньте в мешочек руку, пожалуйста. — попросил профессор Снейп.       Месье Треми проделал операцию. — Finite Incantantem — О, теперь я их вижу, а так каждый раз надо будет делать? — Да, поэтому мы сопровождаем, в дальнейшем ваша дочь сможет делать это самостоятельно.       Я решил внести немного позитива в наш разговор. — Вообще, игра на курсе валюты вполне возможна, международный курс регулирует Международная Конференция Волшебников, а любая страна, не входящая туда, устанавливает свой курс. — я сделал драматическую паузу. — Например КНР или СССР, покупаете наше золото, везёте туда, меняете на рубли, покупаете видеомагнитофоны, советую брать с рук или в комиссионке. Даже с уплатой пошлины и стоимости перевозки, здесь, продавая на черный рынок советской техники, можно утроить стартовый капитал. — И скольким своим бедным родственникам, Гарри, ты накупил уже техники? — ехидно поинтересовался профессор Снейп. — Да нисколько, у меня только советский телевизор, в прошлом году Электронику-8 достал, а в этом десятку завёз. — А это разве не военная модель, в народторге я её не видел? — Если быть точнее, то десять и восемь, модификация для инженерных задач, брату нужно для каких-то расчётов. — И как? — Пока никак, больше матерится, чем работает, уже четвертый русско-английский инженерный словарь покупает, программное обеспечение всё на русском. — Прости, Гарри, а сколько твоему брату лет? — незатейливо влез в разговор месье Треми. — Мы с ним одногодки, он в МГУ будет поступать. Не в этом году, очевидно, окончит наш колледж, а уже потом рванёт. Всё же лучших в мире инженеров готовят.       Кажется, я только что убил остатки сказочного настроения месье Треми, но и хуй с ним. Где там мои денюжки? — Подождите нас в холле, мы сейчас решим вопросы Гарри и сразу подойдём. — заверил профессор Снейп. — Или можете выйти прямо, пройти два квартала, свернуть направо и спросите «Вкусный Горшочек», там действительно можно вкусно поесть.       Я заработал суровый взгляд профессора Снейпа. — Реально же вкусный и семейный ресторан.       Профессор Снейп наклонился ко мне, чтобы слышал только я. — Обычно, мы деканы, направляем их в кафе-мороженого «Фортескью», у нас договор. — Отлично, отведите их в кафе, а я всё здесь сам разрулю. — сообщил я, потирая ладоши.       Не знаю, что хотел ответить профессор Снейп, но его прервала делегация из пяти гоблинов-клерков, что сопровождали шестого, более презентабельного гоблина. — Приветствую вас в банке Гринготтс, мне один гоблин нашептал, что здесь находится молодой человек с бизнес-проектом, желающий найти инвесторов? — улыбнулся гоблин.       Он был три с половиной фута ростом, в дорогом и стильном английском костюме: шелковая рубашка с золотыми запонками с инкрустацией, такая же золотая прищепка для галстука. Идеально выглаженные брюки, жилетка с цепочкой для часов и портсигаром в соседнем кармашке, или что у него там выпирает. Все подобрано в серые тона, что оттеняют его кожу. В общем, классический инвестор из хай сосаити. Его кожа была серой, белые волосы аккуратно сложены в косу, а рот украшала вставная челюсть из золота с изумрудными вставками.       Нас проводили в кабинет уважаемого гоблина-инвестора, что представился Стеинсвалем, по-нашему Камнеглот будет. А вот кабинет в стиле минимализма-рационализм мне понравился, он был наполнен множеством деталей, указывавших на уровень престижа. При этом ничего не кричало и не бросалось в глаза. Выделялась только выполненная вручную, эксклюзивная карта Подземелья, во всю стену, а Подземелье глубже, чем кажется. Подбор дерева для мебели, сукно, канцелярия, всё говорило об уровне, но только для тех, кто понимал, а дядя Мартин позаботился, чтобы я понимал. — Мистер Дженнингс заинтересовался картой? — Да, никогда не думал, что Подземелье настолько огромное. — Впечатляет? — Очень. — Мы пришли сюда по делу. — заявил профессор Снейп, устраиваясь в кресле. — И торопимся. — Конечно, конечно, все куда-то торопятся и спешат. Такой уж он мир финансов, чуть опоздал и возможность ушла. Только мы инвесторы обладаем непозволительной роскошью, как ждать. — А я вот не спешу, с удовольствием бы посидел за чашкой чая с сиром Камнеглотом и обсудил бы политический климат Британии, Европы, стран Варшавского договора и кризис в персидском заливе. — Молодой человек интересуется политикой? — Как говорил Ницше: «Если ты не интересуешься политикой, то она рано или поздно начнёт интересоваться тобой». — сообщил я, прогуливаясь вдоль стеллажа книг.       Это не было неуважением, у нас была стадия светской беседы, только я буду готов перейти к делу, я должен буду сесть в кресло и тогда всё начнётся. А сейчас меня интересовал кабинет высокого финансиста и это тоже не было нарушением этикета. Любой кабинет для деловых встреч был лицом принимающей стороны, обстановкой и содержанием владелец сообщал о себе всё, что хотел сообщить. Конечно, не стоит пялиться, тыкать пальцами, стоит чинно пройтись, молча поглядеть и сделать выводы. Такая она жизнь высокого общества. А вот профессору Снейпу не терпелось всё уладить и отвести меня в Министерство, ничего, подождёт. Побывать в таком кабинете — случай раз на жизнь. — Вот письмо о поступлении в Хогвартс, вот письмо от мастера Олливандера, моя печать декана и палочка. — сообщил профессор Снейп, выкладывая всё перечисленное на стол. — А вы ничего не забыли?       Профессор Снейп достал коробочку из внутреннего кармана, ого, печать на крови, что он там хранит? Но содержимое ониксовой коробочки разочаровывало, красный бархат и маленький, в четыре дюйма, ключ из серебра. — Отлично, но ещё нам понадобится кровь мистера Дженнингса. — кровожадно улыбаясь, сообщил сир Камнеглот.       Я молча достал фиал для ритуальных утех, в котором была моя кровь, и поставил на стол. — Кровь должна быть свежей. — сообщил гоблин. — Вампиры вы какие-то. — ответил я, оголяя левую руку. — Кровь при проверке всегда должна быть свежей! — сообщила мне моя тень.       А гоблин тем временем достал настоящий баян, нет не так, пенал героинового наркомана, который дополнил упаковкой одноразового шприца. А я думал, что будут резать ритуальным кинжалом в специальную чашу из алхимического железа. — Вам ещё понадобится гирудин, иначе моя кровь свернётся в течение минуты.       Гоблин на это достал настоящий дисковый телефон из нижнего ящика своего стола и начал набирать номер. — Вау, маглофон! — Телефон, мистер Дженнингс, или вы думали, мы здесь троглодиты какие-то?       Сир Камнеглот отдал несколько распоряжений и прибыла группа гоблинов, которая начали брать у меня кровь в точно такой же фиал, что я доставал. Нет, чтобы взять готовый, надо самим набрать, въедливые коротышки. — Почему эту процедуру нельзя было сделать раньше, а только сейчас? — О, её пытались, но, видите ли, мистер Дженнингс, кто-то, рискуя своей жизнью, попортил камни рода. И сейчас мы можем установиться только то, что вы Поттер. — Простите, не улавливаю тонкости. — Всё просто и сложно одновременно. Дом Поттер остался без наследника и главы, все, кто состоял в Доме сейчас мертвы или недееспособны. Ваш опекун пытается доказать, что вы сын Джеймса Поттера, нам достаточно будет и того, что вы просто Поттер. — И в чём разница? — Как прямой наследник бывшего главы Дома, вы получите всё и сразу, а как просто Поттер, только доступ к сейфу Дома, в оговоренном законом объёме. — Если я Поттер, разве это не признает меня последней каплей крови?       Я вообще перестаю понимать эти юридические пертурбации. — Нет, это может сделать только Визенгамот, но даже, если он не признает, деньги у вас всё равно будут. Если вы, конечно, Поттер. — Что насчёт особняков, земли, лабораторий, библиотек, реликвий и волшебных вещей, собранных на протяжении восьми веков Домом Поттер? — Всё в своё время, молодой человек, пока, если всё подтвердится, мы можем вам дать полный доступ к сейфу Дома, как видите, предыдущий глава не сильно пёкся о своём наследии. Но не больше, дальше начнутся судебные процессы, а когда и чем они закончатся нам не известно.       Пока шла экспертиза моей крови, мы развлекали себя обсуждением дел насущных: состояние биржи, изменение доли золота, рост цен на недвижимость, нового премьер-министра нормальной Британии. А вот и результаты, а профессор Снейп всё на часы поглядывает, а чего он хотел, ритуал не быстрый, тут ему не хуячичная какая-то, а серьёзная организация. — Поздравляю, мистер Поттер, мы допускаем вас до сейфа Дома и принимаем ваш ключ. Теперь вам надо оплатить услуги банка и подписать этот контракт на пожизненное оказание услуг.       Я взял протянутый лист и начал внимательно изучать. Листок у меня вырвал профессор Снейп и пробежался глазами, после чего поставил на стол и достал ручку расписаться. — Контракт должен подписать мистер Поттер. — Я его покровитель, — пробурчал профессор Снейп. — Согласно пятнадцатому артиклю, закону о несовершеннолетних волшебниках, с момента получения палочки, волшебник ведёт дела с банком напрямую. Если вы не научили ребёнка заботиться о деньгах — ваши проблемы.       А мне они начинают нравиться, я вытащил лист из лапок профессора Снейпа и продолжил изучать контракт. Профессор Снейп буравил меня взглядом и рассматривал свои карманные часы, гоблин же мне плотоядно улыбался. — А подскажите, пожалуйста, — обратился я к гоблину. — Какое самое грязное ругательство у гоблинов?       Гоблин на некоторое время подвис, но всё же выдал. — Нищий взяточник. — А почему так? — неподдельно удивился я. — Взяточником называют того, кого поймали, а не того, кто берёт или даёт. Чтобы быть взяточником надо быть хитрым, чтобы быть богатым надо быть умным. Теперь понимаете? — Да, теперь понимаю, так вот, — я скатал контракт тонкой трубочкой. — Найдите того нищего взяточника, что составил этот контракт и затолкайте этот контракт ему в уретру! — А если это женщина? — Уретра есть у всех. — Но другого контракта для вас у нас нет. — гоблин одарил меня улыбкой. — Хорошо, тогда такой вопрос, вы, в смысле, все гоблины, вы коммунисты?       Улыбка гоблина потухла, а выражение лица стало хмурым. — Неужели вы, мистер Поттер, хотите раздать всё бедным? — Коммунизм не про это, но вы не ответили на вопрос. — Храни нас Магия и международные котировки, все гоблины до последнего капиталисты, наших коммунистов мы сожрали, вместе с семьями, сто лет назад. — Надо запомнить, что вы имеете ещё гастрономическую ценность. Отлично, тогда я хочу нанять адвоката.       Профессор Снейп поглядел на меня, как на умалишенного. Сир Камнеглот лишь потёр ручки и кровожадно улыбаясь потянулся к телефону, начав набирать номер. Я привстал и опустил палец на рычажок. — Хорошего адвоката. — Хорошо. — ответил гоблин и начал набирать другой номер.       Я вновь опустил рычажок. — Он должен быть гоблином. — Ладно. — сир Камнеглот начал набирать третий номер.       Я зажал рычажок. — У него должен быть идеальный послужной список, и он никогда не должен был работать с банком.       Улыбка на лице сира Камнеглота исчезла. — Не хотите провериться на родство с Уизли? — Зачем? — Вы ведёте себя, как эти хитрожопые сволочи. — Почту за комплимент сравнение со вторым по богатству Домом в Волшебной Британии.       Гоблин скривился, и бурча что-то себе под нос, полез в ящик стола, откуда достал записную книжечку, надев пенсне, он долго её рассматривал, после чего позвонил. Уже через три минуты в кабинет вошла делегация из пяти гоблинов с портфелями. — Мистер Поттер, вы сделали правильный выбор, что обратились в контору «Загреб и сыновья», вот наш контракт на пожизненное служение.       Мне протянули толстую кипу бумаг, с мелким печатным шрифтом, я прошёлся пальцем по кипе, пересчитывая страницы, и вложил в неё контур преобразования тепла. Контракт вспыхнул, как свечка, я подбросил его в воздух и повёл рукой, создавая кинетический импульс, развеивая пепел. — Мы не поняли друг друга, это не вы меня выбрали, а я выбираю вас. Считайте ваш контракт — собеседованием, если вы не сможете написать достойный контракт, который ставит вас раком, превращая в моих домашних любимцев, значит вы не сможете сделать такое с банком. А значит вы мне не нужны! — Мальчик зазнаётся? — осведомился главный гоблин из делегации. — Сир Камнеглот, набирайте следующих, а этих гоните маглам валюту менять. — Мы самые лучше, вам в Британии не найти никого, кто бы нас превзошёл. — Волшебный мир не заканчивается Британией, а адвокаты не ограничиваются гоблинами. Сир Камнеглот, звоните их конкурентам.       И я не прогадал, судя по выражению лица сира Камнеглота, гоблины были капиталистами, то есть с радостью сожрут своего конкурента и подставят любого фраера, что к ним зашёл. В общем, нормальное, человеческое сношение. Стоило сиру Камнеглоту набрать первые три цифры, как рычажок опустил уже представитель делегации. — Погодите, мистер Поттер, вышло небольшое недопонимание, вы не озвучили своих условий, теперь мы их услышали, давайте же возможность выполнить их. — Прошу. — повёл я рукой в барском жесте.       Делегация отдалилась в сторону двери и достав подвесной столик, стала что-то писать. Неплохо, предусмотрительные, цепкие, хотя другие бы послали меня нахуй, ведь кто я такой? А, ну да, всего лишь наследник четвёртого по богатству Дома Волшебной Британии, который может дать работу твоей конторе на века, обеспечивая ровный поток золота. И надо быть слепым, глухонемым, заколоченным в стену, чтобы не понимать, куда идёт Гарри Поттер, со всей его рекламной кампанией.       Всего каких-то пятнадцать минут и вот уже у меня в руках контракт из трёх листиков, множеством мутных пунктов и подпунктов, ссылок на различные артикли, акты и подакты. В общем, пересказ той кипы в более компактной форме. Я тут адвокатов нанимаю, а не архиваторов, поэтому свернул контракт трубочкой, достал зажигалку, поджог и начал размахивать, как факелом. — Сир Камнеглот, зовите следующих, когда закончатся лучшие британские, зовите немецких, если и с ними не выйдет, то придётся звонить дяде Изи в Одессу. Конечно, таки, дорого, я вам доложу, но шо поделать, когда обижают бедного еврейского мальчика. — закончил я свою тираду на русском. — Мистер Поттер, давайте не будем принимать спешных решений, дайте нам ещё один шанс.       Я внимательно поглядел на делегацию, перевёл взгляд на факел у себя в руке, потянулся, размял шею и вытянул ноги вперёд. — Я тут сижу уже достаточно долго и у меня затекли ноги, а тут нет пуфиков. — вполне не двусмысленно намекнул я, продолжая болтать ногами.       Гоблины из делегации скривились, словно им в оплату привели живого козла, а не мешок золота. Сир Камнеглот же щурился и улыбался так, что ещё чуть-чуть и его вставная челюсть выскочит. Но никто не полез под мои ножки. — Мы серьёзная и важная контора, у нас множество связей, тебе здесь не игрушки, человеческий детёныш…       Дальше я не слушал, а лишь наблюдал, как догорает факел, который я опустил в подставленную пепельницу. — Звоните конкурентам, сир Камнеглот. — обратился я к хозяину кабинету и сделал ручкой пока-пока, ещё не заткнувшейся делегации.       Пока мы ждали следующих клоунов, простите, гоблинов. Профессор Снейп решил уточнить пару моментов, которые его беспокоили, для этого наклонился в мою сторону и зашептал. — Как ты это сделал? — Что именно? — Поджёг контракт.       Я достал зажигалку и пощёлкай ею перед носом. — Не притворяйся. — Дамблдору можно показывать цыганские фокусы, а мне уже нельзя? — изобразил обиду я.       Профессор Снейп откинулся назад, но видать его это не удовлетворило, наверняка будет копать дальше. Немного подумав, профессор вновь наклонился. — Почему ты хозяина кабинета всё время называешь сиром? — Поглядите на четвертую полку, профессор, видите там шлем, маленький щит и правую латную перчатку? Это символы посвящения в рыцари. — А ты откуда это знаешь? — продолжил шептать профессор Снейп. — Читал книгу «Введение в культуру гоблинов. Кратко и доступно» — монография Долохова. — Долохов и про такое писал? — удивился профессор Снейп. — Да, великолепный публицист, слово живое, яркое. Да и темы просто отличные подбирает, жалко умер, примерно в девяностых обрываются издания. — Не умер, сидит в Азкабане. — Да ну! — Был кем-то вроде правой руки у Волдеморта. — Может его оболгали, подставили, очередная политическая игра? — Дело там действительно грязное, но его надо было сажать, он один из зачинщиков. — Мдаа, дела, а такой талант. Лучше бы книги писал, честное слово.       Надо будет поглядеть на финансы Поттеров, может смогу купить кого надо и организовать Долохову библиотеку с ручками и бумагой, ведь такой талант пропадает. Хотя тут от финансов зависит, такие фокусы будут не из дешёвых.       Через восемнадцать минут в кабинет явилась делегация пожиже, всего три гоблина, но с двумя симпатичными девицами. — Контора «Перельман и братья», до нас дошёл слух, что наследник великого и древнего Дома томится в нашем Подземелье, а ему даже массаж стоп не предложат. — Перельман? Почему мы сразу им не позвонили, это отличное имя для адвоката! — Потому что у сира Камнеглота есть пару гоблинов в стане Загреба. — сдал с потрохами представитель делегации.       Гоблин взмахнул папкой и две дамы направились ко мне, я, встретившись взглядом с одной из дам, указал кивком на профессора Снейпа, который тут же заулыбался. — Алекс, какая встреча, не ожидал тебя здесь увидеть. — Я тоже, Севи, наконец-то решил легализовать своего отпрыска? — заулыбалась Алекс, устраиваясь на коленях у профессора Снейпа. — Иссякла мошна на очередные отступные с алиментами?       Видать девица знала характер профессора Снейпа и какие он любит игрища, ведь я узнавал, у профессора не было детей. Да и мастера зелий в легкую могли контролировать свою популяцию. — Алекс, я тебя прошу, он даже внешне на меня не похож. — Глаза и нос точно мамины, а так вылитый ты на первом курсе. Наверняка, ещё характер скверный. — похлопывая ресницами, доложила кокетка. — Ваш контракт, — протянул мне один листочек гоблин.       Пока я читал контракт с меня стянули туфли, носки и устроившись поудобней, начали мять ступни. А неплохо, оказывается «ночные бабочки» умеют сделать приятное мужчинам в любом возрасте. — Может характер чем-то и похож, но я не пью, не курю и сторонник моногамных отношений. — Так, Севи тоже начал только на четвёртом курсе, и тоже сторонник моногамных отношений. Как-то раз сказал, что когда женится больше не будет к нам заходить. — надула губки Алекс. — Вот и ходит холостяком, ведь сложно отказаться от наших прелестей. — Вы вместе учились? — стало интересно мне. — Да, только мы на два курса старше были. Когда мы познакомились с Севи поплотнее, то уже оканчивали обучение. Поэтому узнали его не сильно, но потом, познакомились с ним поближе. — кокетка закусила нижнюю губу и стала ёрзать на коленях профессора Снейпа, постреливая глазками. — Отлично, смените дату с двух на пять лет, напечатайте на машинке и несите на подпись, а потом созывайте всех стервятников, устроим здесь настоящий пир! — я хлопнул в ладоши, потирая ручки.       Я отдал бумажку адвокату и хищно улыбнулся хозяину кабинета, за что получил аналогичную хищную улыбку. — А, как выпускницы Хогвартса докатились до такой профессии? — Докатились? Что вы мистер, эээ? — Дженнингс. — Дженнингс, так вот, мистер Дженнингс, не знаю, как вы представляете свою дальнейшую судьбу, но я вас разочарую, если вы не обладаете выдающимися талантами, то вам останется не такой уж и большой выбор для сладкой жизни. — А если обладаю? — То и выбора нет, пойдёте кому-то в мужья, и не смотрите так, я не оговорилась. Конечно, вы будете официально носить какой-то титул, но только на бумаге, а семья вас построит и объяснит ваше место. Не поймёте, то заделаете пару наследников, против своей воли, и скоропостижно скончаетесь от драконьей оспы. — А что, драконью оспу настолько легко подцепить и умереть от неё?       Алекс посмотрела на меня, как на сельского дурачка, который только что сморозил откровенную хуйню. — Севи, ты что не рассказал своему пасынку о драконьей оспе? Вдруг бы он её случайно подцепил, что тогда?       Профессор Снейп скривился, словно ему срывали старую запекшуюся рану, чтобы провести дренаж. — Да, профессор, у меня в семье бабушка и дедушка умерли от драконьей оспы, вдруг у нас слабый иммунитет к ней, а я в зоне риска.       Две девочки захихикали, словно я чего-то не понимал. И оказалось, я очень много чего не понимал, мне даже объяснили что конкретно.       История драконьей оспы возвращает нас к началу двенадцатого века, когда началась эта «эпидемия». Одного уважаемого лорда, история умалчивает его имя, нашли мёртвым в навозной куче с парой десятков ножевых и спущенными штанами. Как выяснило следствие, а там выяснять ничего не надо было, достаточно было изловить двух сбежавших падчериц и выпотрошить им мозг. Добрый лорд попросил своих приёмных дочерей выразить ему знак уважения за то, что он принял их матушку. А неблагодарные девки ответили ему десятком ножевых в живот.       Правосудие свершилось, девок казнили, мать их сожгли — нравы тогда были дикими, да! Но стал вопрос, как хоронить уважаемого лорда и члена сообщества. Вот тогда, в истории появился один хитрый каменщик, история умалчивает его имя. Этот самый каменщик предложил причину смерти, от которой не отказался бы умереть и король. — А почему не василисковая чума? Или там мантикорова лихорадка? — Тогда в моде были драконы. — Мне кажется мода на них не проходит. Так от чего на самом деле умерли дедушка с бабушкой? — я с ожиданием поглядел на профессора Снейпа. — Тебе это не понравится. — Ясень хуй, так от чего? — Деда твоего сняли с мёртвой шлюхи, которую он придушил во время коитуса, находясь в страшном наркотическом бреду. У старика просто отказало сердце. В комнате обнаружили ещё три бессознательных девицы и целую гору различных веществ, даже я половины не знал из этого. — Сплетни или сведения? — Я его и нашёл, представляешь, каково это было сообщить Джеймсу о смерти его отца при таких обстоятельствах? Джеймс долгие месяцы считал, что это шутка Мародёров и ждал, когда отец выскочит из шкафа. — А что на счёт бабушки? — Там всё темно, я ничего толком не знаю, но долго она не задержалась, ушла следом. — Мдааа, история выходит скверная. Исходя из этого следует, что выбора у меня нет, или «наслаждать» жизнью консорта, или умереть от драконьей оспы. — Почему же, — продолжила свой сказ Алекс. — Есть, вот мы, например. Послали всю эту возню к Мордреду, получили статус грязнокровок и устроились в эскорт. — Не сожалеете? — СПА, спортивные залы, тренера, зелья, изучение языков, обучение манерам, обучение искусству Венеры, всё за счёт конторы. Тебя кормят, одевают, гуляют, зачастую ты лежишь на спине и получаешь удовольствие, и после всего этого тебе ещё платят деньги. — А как же честь и достоинство?       Девушка у моих ног захихикала. — У нас есть честь и достоинство, в отличии от тех продажных шкур, что легли под аристократов, согласившись на правила игры. — А ещё у нас такая конкуренция, что если ты не будешь лучшей, то быстро окажешься в канаве делать оборотням минет за сикль каждому. Простите меня за грубость. — сказала вторая. — Ничего страшного, я от профессора Снейпа чего только не слышал. — Эй! В отличии от тебя, я веду себя кротко с дамами.       Дамы захихикали, а профессор высунув язык, прижал Алекс к себе поплотнее. — Так что, мистер Дженнингс, буду с вами откровенна, у вас есть задатки, подумайте над нашим предложением, если решитесь, для вас найдётся местечко. — Это вы меня во всей красе ещё не оценили, шесть кубиков и это без стероидов. — Ола-ла, — прошептала томным голосом девушка в ногах, надевая на меня туфли.       Девочки уходили, а им на смену пришли целых восемь гоблинов, протягивая мне контракт. Я проверил контракт, подписал и сказал: «Приступайте!». После чего догнал девушек. — Алекс, правильно? — Решили взять мою личную карточку? — Не сейчас, может потом, сколько вы берёте за разговор? — Десятку за полчаса. — Вот здесь десятка. — передал я монету золотом. — Во «Вкусном Горшочке» сейчас сидит семья, отец и дочь, вы сразу их узнаете, они недавно здесь, маглы. Поговорите с ними и поделитесь правдой жизни. — Знаете что, мистер Поттер, я сделаю это бесплатно. Но вы мне пообещаете, что загляните к нам в салон, покровителем которого всегда был ваш Дом. — Тайным? — Конечно, как и все остальные наши покровители. — Не обещаю в этом году, но обязательно в следующем загляну.       Мне улыбнулись, поцеловали в обе щечки и подарили визитку салона. А теперь вернёмся к нашим гоблинам.       Уже второй час шёл спор и утряска деталей, в кабинете стоял полнейший разгром, сир Камнеглот достаточно быстро понял, что один не справляется и подтянул, в начале, четырёх клерков, потом ещё четырёх, посчитав, что этого тоже будет мало, он пригласил ещё шестерых. Адвокаты тоже не отставали и вскоре подошло подкрепление, вкатив две тележки, груженные папками и книгами.       Трясли делами, ссылались на прецеденты, каждая доля процента и имущественных прав продвигались в мою сторону с боем. В ответ банкиры ссылались на традиции, законы, устои и мой статус. Бой шёл неравный, даже профессор Снейп подключился, пытаясь доказать, что ебал мамок обоих гоблинов, но пока без результата, так как ему припомнили и его отношение к наследию Принц, и долги его маман, и что ему надо бы оплатить экзамен на повышение квалификации.       Тут нечему удивляться, он как-никак целый декан, а на волшебников такого полёта у гоблинов нарыто всё что можно было нарыть. Но, судя по атмосфере, анальные разборки капиталистических фракций могут продолжаться ещё много часов, если не дней. Поэтому, я взял за локоть профессора Снейпа и отвёл в сторону. — Профессор Снейп, вас ждут там магловоспитанные, сходите к ним, уладьте дела, свяжитесь с Дамблдором и возвращайтесь с ним, его помощь тут очень пригодится.       Пока коротышки, разве что, не впивались своими зубными протезами в шеи друг другу, а зубные протезы были у всех и, судя по всему, чем выше был статус у гоблина, тем более заковыристый протез ему полагался. У подвалившего на выручку Перельмана Одноухого — у гоблина реально не было одного уха — был вообще протез в два ряда зубов, а парочка резцов была сделана из бриллиантов.       Я посчитал, что накал страстей достиг афелия и надо передохнуть, перегруппироваться, обсудить полученные сведения и с новыми силами выступить в бой. Я нашёл низкий столик, накрыл его скатертью, вызвал деду Ваню со снедью и заварил чая, укрепляющего и тонизирующего. После чего всё сервировал. — Джентльмены, попрошу внимания, пока банковские служащие собирают свою разбитую честь и достоинство с пола, и обдумывают, как правильно сдать свои задницы нам, предлагаю перекусить и перевести дух.       Представители адвокатской конторы закивали в знак согласия, и правильно сделали, у них всё уже было готово, а вот банкирам надо было заказывать перекус, а значит на поесть у них будет меньше времени. А мы дух переведём и стратегию обсудим.       Правда с последним я мало чем мог помочь, вот будь здесь Дамблдор, вот он бы что-то придумал. А так я больше по фарсу, обману, пусканию пыли в глаза и всяким гадостям специалист. А тут нужна чистая математика, вернее юриспруденция, но тоже не менее точная наука. Если не разгадаешь уловку противника, то присядешь на очень хитрый и коварный закон, после чего на тебя паровозом нацепят другие законы, и вот тогда тебе кирдык. Так что из обсуждений своих ушастых наймитов я почти ничего не понимал и ничего посоветовать дельного не мог. Разве что морально поддержать в виде небольшого перекуса.       Как и думал, некоторым пришлось вытащить вставные челюсти, так как они были мало пригодны для пережевывания пищи, и были банальными украшениями. Но всё равно эта мода на челюсти меня поражала.

Косая Аллея. Семейный ресторан «Вкусный Горшочек».

      Лорану Эпиль-Треми не лез кусок в горло, он уже пятнадцать минут ковырял жаркое в горшочке и наблюдал за разговором своей дочери с двумя девочками-сверстницами. Скорее всего они были из волшебных семей, ведь сопровождающие лишь сдержано с ним поздоровались, сев за соседний столик. Ещё и покровительственно угощали его дочь, или он сам придумал этот покровительственный тон и просто они были вежливыми, а сели порознь, так как видели настроение Лорана и не хотели ему надоедать.       Как же всё было сложно и нелегко, Лоран тяжело вздохнул и съел кусочек мяса, который показался ему пресным. Из его головы не шёл разговор с Гарри, неужели здесь не сказка, о которой рассказывала мадам МакГонагалл? А ещё эти две девицы, судя по повадкам были теми ещё кокетками, но одеты были модно и прилично. Лоран не был специалистом по борделям, ему сложно было представить их на панели, но где-то внутри он догадывался о том, кем они работают в Волшебном Мире. Но проблема была не в нарядах, а в том, что они пытались завербовать его дочку, его кровиночку в какой-то сомнительный бизнес. А стоило ему возмутиться, как они цинично и меланхолично разложили перед ним правду жизни, Эмилия, воспользовавшись моментом, отвела Марию показать Косую Аллею.       Слава Ветру и Земле, что они не похитили Марию, а она вернулась довольной и с леденцом во рту. А то Лоран уже напредставлял себе, как ему стирают память о существовании дочери. Эмилия отвела её к себе на работу, там оказался приличный джентльменский клуб со СПА и массажным салоном, Марии очень понравилось там, да и узнала очень много о массаже.       «Фух, хорошо, что это был просто джентльменский клуб. Ой, да кого я обманываю, все же знаю, что скрывается за такими джентльменскими клубами. Надо смотреть правде в глаза, мою дочь здесь ждёт лишь две дороги, или быть игрушкой очередного волшебника, как Гарри. Или работать в публичном доме, а зная Марию, она не выдержит ни туда, ни сюда. Что я скажу великой матери? Придётся сказать, что мы облажались, что мы испугались за дочь, она обязана нас понять, должна будет помочь! Да, наверняка, если Великая Дану хотела, чтобы у нас родилась ведьма. То Милостивая Дану должна через видения указать путь Марии, великая богиня, она же не хотела, чтобы Мария грела постель кому-то, нет-нет-нет, не может этого быть!» — Лоран продолжал сидеть и накручивать себя, пытаясь найти выход из затянувшейся на его шеи петли. — Вот вы где, а я всюду вас ищу. — раздался холодный и такой знакомый голос. — Пойдёмте, нам надо ещё зарегистрировать палочку и купить очень много вещей, мы и так задержались. — А, где Гарри, я его нигде не вижу, только не говорите, мистер Снейп, что он прячется где-то под невидимостью и хочет меня напугать? — подбежала к столику Мария. — Это называется дезиллюминационные чары. И нет, Гарри остался в банке, он был очень плохим мальчиком и нагрубил гоблинам, теперь они его медленно жарят на огне. — профессор Снейп улыбнулся одними губами и зловеще засмеялся. — Нет, нет, пожалуйста, — слёзы начали проступать на лице Марии. — Скажите, что это не правда, Гарри не мог вот так вот... Я знаю, мир жесток, но Гарри...       Опешивший профессор Снейп взмахнул палочкой, набрасывая успокаивающие чары. — Нижайше прошу меня простить, это была нелепая шутка, как видите, шутки не мой конёк. Гарри в полном здравии, он сейчас со своим опекуном, решает некоторые вопросы, а нам надо заняться делами. — Честно, честно, честно? — спросила Мария с затуманенным взглядом. — Я обещаю вам, что вы найдёте его в Хогвартсе, в полном здравии и отличном расположении духа. А теперь пойдём, нам предстоит сделать множество полезных и интересных вещей. — Знаете, профессор Снейп, — подошёл с мешочком в руках Лоран Эпиль-Треми. — Я тут подумал и пришёл к выводу, что, знаете, это всё не для нас. — Папа! А Магия? — Всё хорошо доченька, — Лоран достал из-за уха своей дочери волшебную палочку и протянул её профессору Снейпу. — Великая мать укажет нам другой путь, без махания палочкой, я обещаю тебе, мы найдём и разберёмся! Мы всё преодолеем! — Но у меня тут появились уже друзья. — Ничего страшного, это для нашего же блага! — Лоран погладил дочку по голове. — Что это за мысли пришли к вам в голову, месье Треми. — злобно прошипел профессор Снейп. — Послушайте, мы отлично знаем, как здесь всё устроено и чем это может закончиться. Спасибо, наслушались, вам стоило быть откровенными с самого начала. — Смотрите мне в глаза, когда со мной говорите, вы что не мужчина? — Я, послушайте, давайте сделаем это тихо, мирно… — Legilimens! — произнёс профессор Снейп на одном выдохе, наставив на месье Треми палочку.       Месье Треми стал оседать на стул, смотря в глаза профессору Снейпу, как завороженный капуцин на питона. — Что вы делаете… — хотела возмутиться Мария. Но тут её сознание потекло.       Мария стояла в своей бейсболке, за ухом у неё была её палочка, вроде была за другим ухом, что она здесь делала? И тут Мария вспомнила, как они с Гарри наперегонки бежали к банку, как она его обогнала на три ступеньки и забралась раньше. Она словно вспомнила, как он научил её первым чарам, прикосновение его теплых рук, таких добрых и нежных, от них исходило золотое сияние, что наполняло её. Да, это чувство было любовь. Щёки Марии порозовели, неужели она нашла своего шевалье? Того самого шевалье о котором ей рассказывали папа с мамой, того самого, что произнесёт слова клятвы под Древом.       Мария покрутилась на пяточках, представляя всякие пошлости, о которых слышала от подруг. Но прикрыв ладонями лицо, подбежала к папе и взяла его за руку, рука папы отличалась от руки Гарри. Рука Гарри была надёжная, сильная, но в то же время легка, как друга, словно Мария всегда сможет её отпустить. У папы больше покровительственная, словно он никогда её не отпустит, и Марии казалось, что ещё какая-то маленькая разница от неё ускользала.       Лоран смеялся над очередной шуткой профессора Снейпа, Гарри был прав, если расшевелить профессора он окажется приятным человеком. А не той холодной оглоблей, что он из себя изображал, но можно было его понять, положение обязывает, как здесь говорят. Только, кто ей об этом говорил, а не важно! Мария снова стала радоваться жизни, как и всегда.        Лоран повёл свою дочку за покупками, но идя этими сказочными улочками, улыбаясь приветливо волшебникам и волшебницам, Лорану казалось, что вся эта сказочная атмосфера какая-то неправильная. Что стоит ему снять изумрудные очки, как всё волшебство исчезнет.

Несколько часов спустя Бар «Пьяный Василиск»

— Ох, этот Гарри, правдоруб гриффиндорского разлива. — сетовал профессор Снейп, закидывая в себя рюмку. — Доберусь я до твоих ушей, будешь знать, как маглов распугивать. Это надо было до такого додуматься!       Зазвенел колокольчик, в помещение бара вошёл наряд из пяти авроров. Музыканты перестали играть свою затейливую мелодию, все разговоры стихли, пару волшебником попытались скрыться через задний вход. Но за ними бросилось два аврора, а этим воспользовались те, кому надо было скрыться по-настоящему, но получили в спины по остолбеняющему проклятью. Работали профессионально и шли целенаправленно, в облаве обычно участвуют куда больше авроров. Капитан авроров кивнул музыкантам и бармену — грузной женщине с химической завивкой, в легких одеждах, слишком откровенных по нынешним меркам — и нормальная жизнь бара вновь продолжилась.       Капитан остановился у стойкий бара, где сидел профессор Снейп. — Капитан Оукмен, — аврор продемонстрировал свой жетон, но был проигнорирован. — Ответственные граждане доложили, что видели вас за применением ментальных чар и воздействию на посвященных, как вы можете прокомментировать свои действия? — Да, да, я вас ждал, вот отчёт, можете переписать, вот мой жетон.       Аврор взял рукописные бумажки со стойки и стал рассматривать печать декана. — Профессор Снейп, простите не узнал вас со спины.       Снейп развернулся и внимательно изучил аврора. — Простите, мы знакомы? — Нет, но мой сын поступает в Хогвартс в следующем году, получил привилегию за идеальную службу. — Милости просим, вы не смотрите на меня так, как преподаватель я ничего так, это, как человек я говно. — сообщил профессор Снейп, закидывая в себя очередную рюмку.       Капитан Оукмен стал внимательно читать рукопись. — Очередные сорвавшиеся, каждое лето одно и тоже, вот приводишь людей к нам, делишься с ними благом, а каждое лето одно и тоже. — Вы из чистокровных, капитан? — Нет, что вы, я магловоспитанный. — Ваших родителей тоже внушали? — Никак нет, сэр, мы достойные граждане Его Величества и отлично понимаем, какая честь была нам оказана. Я с гордостью несу свое светлое звание волшебника, а родители оказанную честь посвященных. Я воспитываю своего сына в чистокровных традициях. — Тише, тише, капитан, я всё понял. — Никак нет, сэр! Волшебный Мир — благодать, в магловской Британии мне было уготовлено место портового работника, рыбака или преступника. — Или фараона. — Это ниже моего достоинства, там всё пронизано коррупцией. — Ой, а то авроры не берут. Пока не начал оправдываться, я напомню, что пью с Аластором Грюмом. — Это не коррупция, сэр, мы берем «штрафы» с граждан. В несколько ином виде, да, это оказывается в наших карманах, но мы платим с этого налоги. — Вы платите налоги со взяток? — Так точно, сэр. Куда проще взять тройной штраф и оставить человека с чистой репутацией, тем более, если он искреннее раскаивается. — Не знал этих тонкостей. — А настоящей коррупции, как в магловском мире, у нас нет. Ведь достаточно одного повода и пару капель правды, как все схемы сыпятся, а участники оказываются в Азкабане. — Твоя правда капитан, так откуда берутся сорвавшиеся, как думаешь? — Я считаю, что они просто не понимают, какая честь им оказана и какие перспективы перед ними открываются. — А я считаю, что они осознают, что здесь не сказка и пытаются свалить. — Конечно не сказка, сэр, нигде не сказка, сказку творят взрослые для своих детей, но рано или поздно надо повзрослеть. — Вопрос лишь в рано или поздно, вот сорвавшиеся считают, что лучше поздно. — Я верю, что традиция создана не просто так, а Хогвартс — это прощание с детством и лучше это объяснить ребёнку заранее. — Да, маглы считают иначе, у них взрослеют в двадцать один, если вообще взрослеют. — Сэр, я улажу этот вопрос, и напоследок. — капитан Оукмен понизил голос. — Несмотря на то, что многие из нас считают вас предателем, я считаю вас героем. Я считаю, что любой должен брать пример с ваших умений и выдержки. Находиться столько лет рядом с самым параноидальным существом в мире и нести дело Света. Такое не каждому дано.       «Это он сейчас на Аластора намекнул, что ли?» — подумал Северус Снейп.

***

      В целом мы воевали восемь блядских часов, только к десяти вечера мы пришли к соглашению и то было видно, что можно было бы ещё повоевать. Но, как мне объяснили, стоит выйти из кабинета, как дело из поточных перейдёт в долгие, и ничего не помешает банку всю мою жизнь крутить по инстанциям этот договор. А пока мы были тут, надо выжать максимальный договор, а главное его подписать.       Я подписывал договор на восемь лет, банк получал десятую часть за оказание услуг, что было, со слов адвокатов, пределом безграничной щедрости банка, некоторые семьи платили и по сорок процентов, а некоторых ставили на сорок восемь. Я должен был погасить аренду ячеек Дома Поттер, но то капля в море. После восьмилетнего срока договор может быть пересмотрен, в зависимости от моих инвестиций и улучшения благосостояния Дома.       Адвокаты брали десятитысячную комиссию за волшебные деньги в пределах Волшебного Мира, двадцатипятитысячную за волшебные предметы и целых две сотых за обращение между мирами. Пришлось согласится на три десятых за чистые взаимоотношения в обычном мире, всё же, мои адвокаты гоблины. А ещё я не мог менять адвокатов или нанимать стороннюю юридическую помощь. С одной стороны это не была кабала, с другой мы говорим о состоянии Дома Поттер.       После того, как моя роспись появилась на контракте, мне выдали печать Дома, ручку с моей кровью — там был кристалл с моей кровью в чернилах — ведь честный человек всегда подписывал кровью. И уже обладая этими регалиями, я должен был заверить копии контракта для банка. И я был откровенно рад, что гоблины капиталисты, ведь будь они коммунистами — пеклись о благополучии гоблинов, как вида, а не рвали друг другу глотки — мне бы досталось два гнутых кната после подписания всего.       Смотреть сейфы я посчитал ненужной тратой времени, что я там не видел, гор золота и камней драгоценных, я вас прошу. Ведь, если бы меня кидали, ничего не мешало бы гоблинам сейчас копать мои монеты, чтобы соответствовать бумаге и я ничего бы не смог сделать. Пришлось поверить и довериться репутации банка, а иначе пришлось бы все деньги хранить в Аду или других отдаленных местах, как делали семьи до банковской эпохи. Раньше это было удобно по одной причине — малому обороту этих самых денег. До пятнадцатого века больше играло роль не волшебное золото, а именно наследие Дома, что он мог сделать, какими тайнами обладал, сколько мечей с палочками мог выставить.       На стол легли бумаги о состоянии Дома, но стоило мне протянуть руку, как в нижнем углу зрения заблестела золотая карточка Влияния. Повешенный предлагал мне умножить в два раза мои финансовые возможности и это было кстати, не то, чтобы он не предлагал мне это постоянно. Но превращать одну звезду в две я не видел особого резона, а вот умножить три в шесть, уже звучало внушительно, даже превращение двух в четыре было выгодно. Ну не одна же звезда в моем наследии!? Поэтому я использовал карту.       Карта рассыпалась золотыми искрами, которые закружились вокруг папок документов и реальность немного исказилась, появились другие клерки, а некоторые адвокаты стали другими гоблинами, а самое главное, изменились сами бумаги. Вместо них лежал огромный гроссбух, украшенный драгоценными камнями и гербом Дома Поттер.       Стоило мне взять гроссбух в руки, как я понял, что он не простой, а самый настоящий демон, очень голодный демон, который изголодался по Эфиру, за что получил от меня весь запас батарей, потом я его залью еще большим. Пока я был на Источнике, Эфир — последнее о чём я беспокоился.

Восстановлено наследие Поттеров Вжух! Наследие Поттеров Капитал Поттеров ??? ??? ??? «Маска Простака» ???

      Я погладил корешок, погладил драгоценные камни, которые были органами демона и медленно вливал в него Эфир. — Ох, ты мой маленький, истосковался по хозяину, ну ничего, мы о тебе позаботимся, мы с тобой развернёмся, ты же покажешь мне свои секреты, да?       Гроссбух заворковал, зашипел и раскрылся, листая свои пустые страницы, демон остановился на средине, являя свое нутро, после чего на развороте проступили письмена, показывающие состояние капитала Поттеров, который был размером в восемь звёзд.       После внимательного изучения краткой сводки, мне захотелось придушить не только Джеймса, но и деда с прадедом, эти «умные» люди делали очень «грамотные» инвестиции, из-за которых мой десятизвёздочный капитал просел на две звезды. Вот как так можно было?       Больше всего возмущало поведение Джеймса, который брал наличные просто астрономическими суммами, не удосуживаясь объяснять куда. К Дамблдору у меня возникли дополнительные вопросы, но они подождут до момента, когда Дамблдор заикнётся о финансировании его дела Света и Общего Блага, вот тогда я ему всё скажу! Где-то я понимал, что финансирование революции дело не дешевое, но не исключительно за счёт Поттеров! Зная гриффиндорскую натуру своей семейки, могу поклясться, что они делали это от души и чистого сердца.       Разбор деталей состояния своего Дома я отложу на потом, уже вместе с финансовым отделом «Дженнингс Электрикс». С гроссбухом под мышкой я попрощался с сиром Камнеглотом, и вышел прочь.       Домой меня сразу не отправили, а отвели в адвокатскую контору, где ведущий адвокат кивнул головой, что привело от открытию шампанского. Целая толпа остроухих коротышек, любителей зубных протезов, праздновало получение на длительный срок работы. Это они ещё не знали, что их ждёт, надо плакатов из Союза привезти, особенно тот: «Работать, работать, ещё раз работать!» с подписью Маленкова. Этот Вождь социалистического народа вкалывал похлеще Сталина, настолько, что в конец подорвал свое здоровье. Бедному Романенко пришлось с боем вывозить Маленкова в Крым, где тот отдыхает по сей день.       В контору меня привели не икру с шампанским вкушать, а чтобы выдать литературу вместе с наставлениями. Выдали мне двадцать шесть учебников, и не каких-то там талмудов по юриспруденции, а вполне вменяемых выдержек на разумном языке, что следует мне знать о нравах, обычаях, традициях и законах Волшебной Британии и немного международного права. Некоторые я уже читал, с остальным придётся детально ознакомиться отдельно. Так же выдали все реквизиты конторы, пачку визитных карточек и десяток «тревожных кнопок». Самая обычная сигналка, разломил такую и к тебе уже летит эскадрон валар летучих — скорая юридическая помощь в лице гоблинов.       Отпустили меня ближе к одиннадцатому часу и сопроводили в приемную банка, где не утихала работа, а на скамеечке дремала Минерва МакГонагалл вместе с пареньком двенадцати лет, что сидел неподвижно, решая какой-то шахматный этюд.       Стоило подойти, как паренек ожил, у него были светлые волосы, немного изогнутый нос, словно его ломали, и тонкие аристократические губы. Но больше всего меня привлекли его глаза, цвета чистого неба, где-то я их видел. — Привет, я Бенедикт Соренсен, из Дании, да-да, тех самых Соренсенов, а ты наверное Гарри Поттер? — оживился мальчик, начав собирать шахматы.       Ну да, после всех обсуждений я больше походил на мальчика с плаката, чем обычно. Растрепанные волосы, затравленный взгляд, круги под глазами, желание кого-то убить, долго и мучительно, желательно кого-то с зубными протезами.       От звука звонкого голоса, пробудилась профессор МакГонагалл, а этим можно было воспользоваться. Ведь это был единственный декан, который ещё во мне души не чаял. Спраут уже облизывала губы на меня из-за моего умения работать с травой, Флитвик ждал от меня высоких достижений в чарах, Северус, ну дядя Сев был членом семьи, что бы он себе не думал. А вот профессор МакГонагалл была вне моей досягаемости, стоит исправить. — Подыграй, в зависимости от актёрского таланта выпишу соразмерный чек. — прошептал я гоблину. — Батюшки, уже час волка, — возмутилась профессор, глядя на свои карманные часы.       И стоило ей встать, как представление началось. Я бросил в Инвентарь гроссбух и помчался обнимать профессора. — Профессор МакГонагалл, как я рад вас видеть, защитите меня от них!!! Они у меня три галлона крови нацедили, душегубы проклятые!!! Ещё свои бумаги заставили подписывать, у меня уже рука болит! — жалобно запищал я, изображая слёзы счастья.       Судя по информации, что мне достали, она была бездетной, а значит должна словно львица защищать своих львят, компенсируя материнский инстинкт. На этом и сыграем с заспанной женщиной, эмоции у гриффиндорцев всегда бежали поперед разума, а импринтинг дело такое, раз получишь, уже не избавишься, тем более, если ты гриффиндорец.       Так и получилось, меня заключили в объятья, отвели назад, закрывая собой «бедного» мальчика. А вот гоблин не подвел, состроил самую плотоядную улыбку, ещё и глазами начал блестеть. — Что вы, мистер Поттер, это только начало, была бы наша воля, мы бы вам и ручки шаловливые отрезали. Вон Джеймсу не отрезали, чуть по миру вас не пустил. — гоблин под конец состроил рожу полную отвращения и ненависти.       А Златохват хорош, очень даже хорош, с места в карьер такой цирк устроить. Не то что премию заслужил, две премии! — Как вы смеете такое говорить об отце Гарри! Джеймс был благородным и добрым человеком! — возмутилась профессор. — Может быть, может быть, только деньги не ценил, учёт не любил. Не повторяйте ошибок семейки, подающий надежду молодой человек.       Три премии, какая экспрессия, какая игра голосом, словно «Сон в летнюю ночь» смотрю. Надо узнать за курсы актёрского мастерства у гоблинов, вот у кого надо учиться! — Пошёл вон, негодяй! — стукнула каблуком профессор МакГонагалл.       Я же уже откровенно плакал и растирал сопли о мантию профессора, а меня поглаживали по голове и успокаивали, стараясь стать настоящим другом и защитником, а может даже и матерью, которой так не хватает «сиротке». — Я уйду, но не думайте, что на этом всё закончилось. Мы ждём вас вновь, подающий надежду молодой человек. И чтобы наша встреча не была для вас столь трагичной, советую не соглашаться на уговоры одной бородатой лисицы.        Как много можно сообщить парочкой намёков и правильно расставленными ударениями в голосе. Явно хочет четвёртую премию, но пока остановимся на трёх. — О! Я уже позабочусь, чтобы сам Дамблдор услышал ваши слова, мы не допустим, чтобы ребёнок снова пострадал от ваших лап! — профессор зачем-то многозначительно поглядела на мистера Соренсена. — Приятной ночки! — гоблин поклонился всем. — Жадная ведьма, подающий надежду молодой человек, талантливый молодой человек. — выдал по поклону каждому отдельно. — Вам тоже не стоит поддаваться на сказки доброго дедушки.       После чего ушёл стуча каблуками. Профессор МакГонагалл меня обняла, прижали к себе, начала вытирать слёзы платочком. Я жалобно всхлипывал, изображая растерянность и пережитый ужас. — Ну-ну, всё хорошо, ты уже среди семьи, мы тебя защитим, ну, взрослые мальчики не плачут, ты же сильный, да? Все Поттеры были сильными! — Правда, вы позаботитесь обо мне, как Дженнингсы?       Я начал успокаиваться и сделал неопределенную интонацию на конце предложения. — Скажу честно, даже лучше, а теперь пойдёмте, мистер Поттер, вас надо увезти прочь из этого проклятого места! А с Северусом я обязательно поговорю, бросить мальчика в таком месте! Дамблдор обязательно об этом узнает! — профессор МакГоннагал взяла меня за руку и повела прочь.       Место не проклятое, если вдаваться в теоретическую базу. Можно считать, что свою программу я выполнил, а вот мальчик меня беспокоил, учитывая намёки, ага и его походку с движениями. Интересно! — Профессор Дамблдор, у меня такой вопрос, а изменяющие внешний вид зелья, они же все с изъяном?       Профессор МагГонагалл поглядела на меня с жалостью: «Бедный мальчик, умом тронулся у этих гоблинов, уже Дамблдор начал мерещится!». Главное, чтобы в аутисты с воображаемым другом не записала.       А вот «мальчик» меня не подвёл, глазки заблестели, заулыбался, типичной для Дамблдора улыбкой, теперь одно из двух, Дамблдор играет доброго дедушку настолько, что уже свыкся с ролью или на самом деле является добрым дедушкой для всех деток Британии. — Гарри, ты абсолютно прав, — сказал мальчик с интонацией Дамблдора. — Оборотное зелье сохраняет некоторые признаки оригинала, об этом недостатке знают все авроры.       Я состроил рожицу, типа: «И что только там?». — Можешь ознакомиться с этими признаками в учебнике о высших зельях в главе об оборотном зелье. — И как мы должны выйти?       Ну не может же Дамблдор сидеть под обороткой здесь в конкретном образе, просто так. — Желательно, как хорошие друзья.       За профессора МакГонагалл я особо не беспокоился, судя по осанке и крепости её руки, у неё давно уже эмоции перекрыли любое разумное, что могло быть. А значит все странности её когнитивные функции, или будут подгонять под её фантазии, или просто игнорировать. Люблю я гриффиндорцев и их экзальтированные состояния!       Я взял Дамблдора-Соренса за руку, выйдя из банка, мы смеялись, как добрые друзья, обсуждая какие-то глупости о Дании. При этом я пытался изобразить изнеможение и затравленный вид. И мы не прогадали, стоило начать спускаться по ступенькам, как из переулка раздались две вспышки фотокамер, которые тут же получили от профессора МакГонагалл тираду, наполненную хулой с воззванием к совести журналистов.       Тут она прогадала, совести у журналистов, что готовы всю ночь сидеть под банком ради горячей сплети, отродясь не было.       Меня бедного, несчастного, затравленного мальчика, который нуждается в тёплом пледе и большой кружке какао с тремя кусочками пастилы, проводили к камину и отправили в Хогвартс. И судя по роже Дамблдора-Соренса он остался доволен, как способом перемещение так и тем, что я продолжил играть, а не стал возникать.

Подземелье Гоблинов. Обзорный балкон нижнего уровня.

      Сир Камнеглот из Низовья сидел в своем кресле, оно было очень простым, по сравнению с тонкой роскошью его кабинета. Уже полчаса он катал в руке снифтер, рассматривая открывающийся вид затуманенным взглядом.       Рассматривать было что, с балкона открывался отличный вид на центральную шахту Подземелья, в которой можно было разглядеть множество комнат и залов, что трудолюбивые гоблины прорыли в горной породе, обнажая деловую жизнь Подземелья, которая не останавливалась ни на секунду. В мастерских создавались новые зачарованные вещи, в штольнях добывались металлы, в кабинетах обсуждались будущие инвестиции. Всё это выглядело, как муравейник в банке, обнажая срез жизни колонии.       Сир Камнеглот любил сюда приходить в часы своей глубочайшей задумчивости или величайшего триумфа, сегодня его привели обе причины. Он был бесконечно рад, что нашелся настоящий наследник великого наследия. И не просто нашёлся, а который готов был бороться за каждую монету и отстаивать права своего Дома, не страшась ответственности и думая о последствиях выбора.       Но и величайшие думы привели его сегодня. Сир Камнеглот не был дилетантом и собирал данные о Гарри с момента его рождения, можно сказать с момента обнаружения беременности Лили Эванс. И отлично знал о Дженнингсах, кем они были и какую роль они играли в жизни мальчика. Он отлично знал и об отлучках Гарри из Британии, не знал он пока, куда отлучается Гарри, но это пока. Гарри использовал фениксов, что заставляло задуматься о покровителях в тени покровителей или ещё о каком-то глубинном заговоре.       Дверь на обзорный балкон тихо отворилась, на балкон прошмыгнуло два лёгких латника, что проверили безопасность, после чего вошёл почётный караул. Почётный караул состоял из шести латников уже потяжелее, он сопровождал самого главу гильдии банкиров, основателя банка и старейшину гоблинского народа — Гринготта.       Гринготт подошёл к балкону и устроился во второе кресло, он был стар, его кожа была почти белесой, с ушей свисали седые волосы, образуя тонкую паутинку. Его уши уже давно свисали к низу, как у какого-то домового эльфа. А сам он опирался на трость, было видно, что ему тяжело ходить. Он вовсе не был похож на портрет, каким его рисовали волшебники, что уж говорить, если волшебники его считали давно почившим.       Сир Камнеглот не встал при входе Гринготта, ведь это была встреча не деловых партнёров или начальника и подчиненного, а двух старинных друзей, прошедших вместе много испытаний. — Никогда не задумывался, почему Магия подарила нам такие прекрасные и странные тела? — шепот Гринготта звучал с придыханием, казалось, что каждый вдох давался с трудом древнему гоблину. — Вечные, полные волшебства и силы, но всё же, стоит пошатнуться твоей вере и стоит потерять свою цель в жизни, как ты обращаешься в старика.       Сир Камнеглот сделал глоток из снифтера, ожидая продолжения мысли своего старинного друга. — Возьми меня, во мне еле теплится жизнь, ведь вскоре завершится мой великий план. Теперь взгляни на себя, ты старше меня всего на каких-то пять десятков лет, а выглядишь столь же молодым и полным сил, как когда-то.       Сир Камнеглот зловеще улыбнулся одними губами. — Скоро это изменится, наследие Поттеров попало, наконец-то, спустя столько веков, в правильные руки. — Ты всегда оставался Поттером, сколько бы не прошло веков. — Мой старинный друг, я выбрал бытие гоблина не для того, чтобы из поколения в поколение видеть, как мое наследие превращается в прах из-за глупых наследников. Мне даже начинало казаться, что они тупеют из поколения в поколение. — Были на то причины? — Да, в погоне за властью и силой, они извращали своих детей, проводили тёмные, забытые обряды. Они забыли в чём истинная сила. — И в чём же? Деньги? — Нет, сила приходит в четырёх её аспектах. Физический — самый очевидный и показательный. Сила Ума — знания, тайные и явные, но скорее умение ими пользоваться. Сила Духа, что сплачивает людей в единую массу и подчиняет других своему желанию. — И что же кроется в четвёртом? — А он самый неоднозначный. Это сила Желания, как далеко ты готов зайти, чтобы подчинить чужое виденье мира своему желанию, что ты сделаешь, чтобы мир стал таким, каким ты хочешь. — И что же в нём неоднозначного? — Многие его не понимают и недооценивают. Многие считают, что достаточно иметь армию, оснащенную по последнему слову технологий, чтобы править миром. Но приходит маленькая девочка, обладающая желанием, и всё это рушится. — Не боишься, что Гарри станет одним из нас? — Боюсь, очень боюсь, сегодня я видел, как он взял в руки книгу Дома, как он говорил с ней, я видел, как его глаза меняются, как заостряются уши, как его пальцы становятся крючьями когтей, как его рот наполняется острыми зубами. — И что изменилось? — Не знаю, стоило ему открыть книгу, как виденье ушло, словно... — Словно? — Словно глубоко внутри него есть огромное желание, желание быть Человеком, словно пока он человек, вся Сила Людская, что положена им, принадлежит одному ему. — И, что мы будем делать? — Мы будем ждать и наблюдать. — Всего лишь? — Да, ждать и наблюдать, как он вознесёт Дом на новые высоты, как он воспитает наследников, что будут достойны и превзойдут его. — Наши дальние родичи Даолао проклинают словами: «Жить тебе в эпоху перемен!» — Да. Нас ждут перемены и великие свершения. Уже сейчас я чувствую, как сила покидает меня, моя цель начинает идти к завершению.