Не стоит прогибаться под изменчивый мир

Этот мир — Эссгар. Мир, наделенный магией, он буквально бурлит ею. Его населяют различные расы: люди, демоны, феи, эльфы, гоблины и фиг знает кто еще. Делится Эссгар на пять материков, один из них находится в воздухе, на нем живут айрины и драконы. Остальные четыре населяют другие расы, и у каждой расы своя территория. Сам по себе этот мир ничем не примечателен, если не брать в расчет миры, которые не наделены магией. Теперь собственно про расу, к которой я принадлежу. Айрины — древняя раса полулюдей-полуптиц. Они считаются одной из сильнейших рас из-за своей магии. Магии, способной телепортировать в любое нужное им место. Поэтому мало кто идет с ними на открытый конфликт. Даже бескрылые айрины, еще не до конца контролирующие свою магию, опасны. Также они считаются одной из красивейших рас, поэтому иметь супруга-айрина большая честь. Вот всё, что я запомнил из рассказа слуги. Честно говоря, этого очень мало, но большего он рассказывать не стал, сославшись на дела. В особняке рогатого было очень красиво и очень темно, прям тьма-тьмущая, и это при свете дня. Я честно пытался запомнить путь моего возможного отступления, но увы. Где-то через десять минут нашего шествия меня больно схватили за запястье, кинули в руки слуге и без объяснений пошли дальше. Я остался офигевать от такой наглости. Если бы я знал что меня ждет дальше, я стороной бы обошел этого рогатого извращенца. — Вот сколько можно меня чесать, у меня уже волос не осталось! — ууу, ироды, притащили меня в какую-то комнату и раздели. Я честно сопротивлялся, но попробуй справиться с такими варварами. Они кинули меня в воду и начали усиленно топить. Хотя нет. Они начали меня мыть и попутно вылавливать, чтобы я не утопился. С горя. — Я на вас жаловаться буду! Я вообще то сюда работать пришел, а не мужиков соблазнять, или у вас тут бордель? Так, ребятки, я не такую работу искал. Я могу мыть посуду на кухне или там вещи стирать, — я щенячьими глазками уставился на слуг. Ноль реакции. Я что со стенкой разговариваю? — А-А-А-А-А-А. Отпусти-и-и-и-те! А-А-А-А-А! — Ты чё орешь? — …? Чё я ору? ЧЁ Я ОРУ??? Этот рогатый пришел и решил окончательно испортить мне настроение! — Чё — по-китайски «жопа»! — показал ему язык через зеркало и отвернулся. Слуги быстро ретировались, оставив меня в одном халатике наедине с этим рогоносцем. — Подойди ко мне. — Ага, сейчас шнурки поглажу и побегу. Ты ничего не хочешь мне сказать? Зачем все это? Я попросил помочь мне, дать работу и кров. А что ты? Ты меня в свои подстилки уже записал?! — на эмоциях я вскочил и начал на него наезжать. А ему хоть бы хны, просто смотрит на меня и слушает мои возмущения. — Закончил? — Да! — и он одним быстрым движением повалил меня на кровать. Его руки схватили меня за талию и плотно прижали к мощному торсу. — Слушай меня внимательно: теперь ты моя собственность. Мне плевать, как айрин попал на мою территорию, я не собираюсь в этом разбираться. Теперь ты мой наложник. Будешь жить в моем гареме и выполнять все прихоти. Понял? — и на меня смотрит. Этот дурак думает я сейчас от страха лужей пред ним растекусь. Ага. И не через такое проходили. — А острого национального не хочешь? — Что? — Что? Что? Говорю: в морду щас получишь, умник! — я со всего размаха заехал ему лбом по носу, попутно коленочкой лишив его надежды на здоровое потомство. — Ха, русские не сдаются, получи фашист гранату! — все это я ему орал уже за дверью, быстро улепетывая. Этот дом нам не понравился, пойдем к другому. Я мчался не разбирая дороги, пока моя многострадальная головушка не уткнулась во что-то твердое. Так. Есть два варианта: либо это слуга, и он меня сейчас потащит обратно к своему господину на заклание либо… — Ты кто? — Я жертва насилия! — честную правду сказал. По расширенным глазам понял, что меня не поняли. — Помогите мне, там какой-то черт рогатый хочет меня в свой гарем засунуть и принуждает ко всяким извращениям, — я даже слезу пустил, мне нужна помощь. От понимания что ничего не могу сам, слезы покатились настоящие. — Не реветь, идти за мной — и я пошел. А что еще мне оставалось делать. Другого выбора не было. Мы вышли в сад, он удивлял своим великолепием, буйство красок поражало воображение своей красотой. Мы остановились возле веранды, увитой цветами винограда и их плодами. — Садись. Рассказывай. Я и рассказал, как разозлился и переместился не понять куда, как меня нашел этот рогатый придурок, и как я несчастен, и что мне нужна помощь. Всё как на духу. Теперь сидим, молчим. — Я тебя понял. Но помочь не могу. — Но почему? Помогите мне сбежать, пожалуйста! — меня затрясло. — Я не хочу чтобы он меня трогал! Я ведь не раб, я свободная личность, я не хочу, не хочу, не хочу! — я весь в слезах и соплях старался вымолить помощь, но он молчал. Он мне не поможет. Я встал и побежал. Не хочу здесь больше находится! — Вот и попался! Я как мышь загнанная смотрел в глаза этого урода. — Ты думал сбежишь от меня в моем же доме? — надеялся… Я как кукла тряпичная болтался на его руках. Плевать, что я могу еще сделать? Я не хотел вспоминать тот момент, как меня изнасиловали, но он сам всплывал перед глазами. Перетерплю. Тогда смог и сейчас смогу. А потом сбегу. Только надеюсь, перед тем как сбегу, смогу перегрызть глотку этой твари. — Не ломайся, не девственник. Я умею обращаться с омежками, тебе понравится! — и смотрит на меня. Что ему надо от меня, согласие? Ха-ха! — Что ты от меня хочешь услышать? Я не хочу тебя! — он был так близко, а я так зол. Я просто укусил его за губу. До крови. Он даже не дрогнул, только смотрел на меня своими черными, как ночь, глазами. Я думал, он меня ударит. Рассчитывал на это, но добился другого эффекта. Он медленно начал гладить меня рукой по талии, его губы нежно прикоснулись к моей щеке. Рогатый еле ощутимо водил губами по лицу, только на секунду останавливаясь на губах, опаляя их своим дыханием. Я даже двинуться не мог, меня как будто парализовало. Его действия выбивали меня из колеи. В то время, как его губы ласкали мое лицо, руки изучали тело, нежно массажируя кожу. Внизу живота зарождался жар. Стало очень приятно. Я почувствовал, что по моему лицу потекли слезы. Если бы тот урод обращался бы со мной хоть вполовину также, всё могло бы сложиться иначе. — Почему ты плачешь? Тебе так неприятно?  Я лежал и думал о том, что мне ещё никогда не было так хорошо. Я смотрел ему в глаза и искал. Что я искал, понимание? Он ведь меня просто приручает, а потом выбросит, как надоевшую игрушку. — Не обижай меня, пожалуйста, — это совсем не то, что мне хотелось сказать. Просто я очень устал, и всё на меня навалилось, а поддержки никакой. — Не обижу…