Гончая

Юл Проснулся, открыл глаза, лежу. В комнате тихо, мертвенно тихо и лишь лучи рассветного солнца пробиваются сквозь щель в плотных шторах. Слышу, как Марта уже возится в гостиной. Ещё пару мгновений и начнётся день моих мучений — никогда бы не подумал, что так отчаянно буду ненавидеть этот праздник. Восемнадцать лет… Даже для обыкновенного человека это возраст самого начала взрослой жизни, а уж для бессмертного вампира и подавно… Ну подумаешь, день рождения — сколько их ещё будет?! Сто? Двести? Да пусть даже шестьсот. Отцу зимой вообще будет семьсот девяносто три… Со стороны может показаться, что это какой-то каприз избалованного ребёнка, но вы просто не представляете, что за нервотрёпка меня сегодня ожидает — вся вампирская знать явится на банкет в честь моего совершеннолетия. Глаза б мои не видели этих напыщенных индюков! Многие из них живут по пятьсот лет, а ума меньше, чем у младенца. Только и знают, что бахвалиться своей древностью и тем, сколько человек довелось Осушить за один присест. Вот из-за этих-то придурков мне и приходится вести кочевой образ жизни, поэтому едва закончится праздник, буду вынужден покинуть замок — гончие неустанно следуют за нами… Уже просто хочется встретиться с одним из этих фанатиков и разом решить все мои проблемы… — Юлиус, почему вы ещё в постели? — осведомилась Марта, ворвавшаяся в мою спальню, словно одноимённый ураган, затопивший практически всю Панаму в тысяча девятьсот шестьдесят девятом. — День рождения — не повод праздно валяться, — с этими словами она раздвинула шторы и настежь раскрыла окна, наполнив комнату ярким светом и ароматом летнего утра. — Уже встаю, — сладко потягиваюсь и приподнимаюсь, но продолжаю прятаться под лёгким одеялом — не хочу оконфузиться из-за фокусов организма. Марта же, словно ничего не понимая, продолжает изводить меня своими нравоучениями — каждодневная традиция вот уже третий год. В прошлом жизни Марта была фрейлиной и занималась воспитанием Елизаветы Бранденбург-Байрейтской, немецкой принцессы и племянницы короля Пруссии Фридриха II, которую Казанова назвал самой красивой девушкой Германии. Кстати, сестру, которая появилась на свет в тысяча семьсот пятьдесят третьем, как раз назвали в честь этой самой принцессы — отец не мог не встретиться с этой выдающейся красавицей. Интересно, он пытался соблазнить её? Скорее всего, да. Матерью Елизаветы была вампиресса из черногорского рода Войновичей — тоже красавица, только из южных славян. Да и донором невинной крови для ритуала мертворождения стала не менее знатная и не менее красивая девушка. Отец всегда испытывал слабость к таким женщинам. Каждый его отпрыск, кроме, пожалуй, самого старшего — Николаса, был произведён от прекрасных представительниц какого-нибудь древнего знатного рода. Например, моя мать являлась членом шведского королевского дома, ставшая вампиром из-за желания обладать вечной молодостью. К сожалению, она не пережила церемонии. Может, в противном случае, мне не было бы так одиноко. Правда, сестра рассказывала, что Лукреция Гилленхильм, внебрачная дочь короля Швеции Юхана III, — та ещё стерва. Но мне хочется верить, что Лиз просто предвзято относилась к ней, и на самом деле Лукреция стала бы для меня хорошей матерью. Хотя от женщины, из-за инсценировки смерти которой была казнена за колдовство Кирстен Ульфсакс — между прочим, единственная дворянка, подвергшаяся такому наказанию, — можно ожидать всего на свете. — Где мой малыш? — слышу весёлый голос Лиз — легка на помине. Мне что, так и не дадут незаметно прошмыгнуть в ванную? — Ах вот он! — Сестра забралась на кровать и начала целовать моё не до конца отошедшее ото сна лицо, из-за чего удостоилась весьма недовольного взгляда Марты. Елизавета громко прокричала: «Поздравляю тебя с днём рождения!!!» и крепко обняла. Порой она совершенно не умела прилично вести себя. — Лиз, ты так меня задушишь. Перестань, — пытаюсь её отстранить, задыхаясь от её напора. — Ой, тоже мне — недотрога… Я тебе подарок приготовила, а ты такой бука, — она показала мне язык, а затем улеглась рядом со мной на кровать, обиженно скрестив руки на груди. Кажется, я действительно, был с ней груб. — Прости, Лиз, я не хотел… Извини… — Ладно, прощаю, — прервала она меня, а затем извлекла конверт из выреза своего на мой взгляд слишком откровенного платья и вручила мне. Я вытащил из него пригласительный билет в какой-то клуб со странным названием «Конюшня». На логотипе красовался вздыбленный чёрный жеребец, о чём недвусмысленно свидетельствовал его эрегированный член. Что это за место? Я о таком, кажется, никогда не слышал. — Что это? — А это, мой малыш, пропуск в твою взрослую жизнь, — по её улыбке я понял, что сестра намекает на нечто совершенно неприличное, но всё-таки решил уточнить: — Что ты имеешь в виду? — Это самый крутой мужской бордель Франции. — Ты с ума сошла?! — я вытаращил от удивления глаза и приоткрыл рот. Услышанное впечатлило не только меня, но даже вечно невозмутимая Марта вскрикнула, хотя сразу же взяла себя в руки, вновь обратившись в восковое изваяние. Лиз же лишь похотливо улыбалась. — Нет, малыш, сумасшедший здесь только ты, раз не понимаешь, что от жизни надо брать всё по максимуму. Так что в ближайшее время мы идём искать тебе нормального мужика. — Мне этого не нужно. — Нет, она реально свихнулась! Как такое вообще можно предлагать? Да ещё и младшему брату?! — Сколько можно страдать по своему Мэттью. Ты виделся с ним от силы пару недель, а страдаешь уже почти год. Так не пойдёт, мой милый мальчик. От упоминания имени моей первой и самой настоящей любви моё настроение резко ухудшилось. Елизавета и до этого-то не отличалась тактичностью, но вот разговор о Мэттью, к тому же не так давно погибшем от руки гончей, был совершенно неуместным. Я познакомился с ним в Сингапуре в одном гей-клубе, куда меня чуть ли не насильно притащила всё та же Лиз. Я тогда совершил большую глупость, открывшись ей. До сих пор не понимаю, зачем рассказал ей о своей тяги к парням. Сестра, недолго думая, организовала мой поход в гей-клуб. Там-то я и познакомился с Мэттью Шекманом. С его Обращения не прошло и полгода. И он, как и я, скрывался в городе-государстве от гончих. Несмотря на то, что он был старше меня, мы быстро нашли общий язык. Я просто влюбился в него с первого взгляда. А в Мэттью нельзя было не влюбиться: весёлый, красивый, начитанный, тоже увлекающийся фотографией. Он даже показал мне кое-какие свои фишки. Тут же потерял от него голову. Жаль, нашему счастью не суждено было продлиться долго — мне вновь пришлось пуститься в путь. Я умолял отца позволить присоединиться к нам и Мэттью, но тот наотрез отказался, мотивируя тем, что на парня объявлена охота, а это ставит под удар и меня. Против воли меня перевезли на частный остров в районе Фиджи, а мой любимый остался в Сингапуре. Изредка нам даже удавалось выйти на связь. Мы обещали, что рано или поздно найдём друг друга и останемся вместе на веки вечные. А потом… Потом его не стало… От воспоминаний к горлу подступил ком. Я отвернулся от сестры и уткнулся в подушку. — Эй, ты чего, малыш? Неужели до сих пор и вправду по нему сохнешь? — Она стала гладить меня по волосам. — Тебе этого не понять… — прошептал я, из последних сил сдерживая предательские слёзы. — Куда уж мне… Я же за свои почти двести семьдесят с таким же ни разу не сталкивалась. — В тоне Лиз одновременно было сочувствие и ехидство — так умела только она. — Ладно, признаю — сглупила. Никак не могу привыкнуть, что ты у нас слишком ранимый. — Сестра прижалась ко мне и обняла. — Малыш, ну прости глупую развратную старуху… — Ничего, Лиз, всё в порядке. Я прощаю тебя… — Хорошо. Юл, я пойду, а ты приводи себя в порядок и спускайся в столовую. Уверена, что Алекс и Руди накосячат с подарками ещё сильнее. Отец-то уж точно, — она ухмыльнулась. — Сомневаюсь, что они вообще помнят обо мне и моём дне рождения. — Не говори так! Наши братцы, конечно, те ещё говнюки, но, уверена: они любят тебя. И отец тоже… Просто, сам знаешь, какие они мужланы и что совершенно не умеют проявлять чувства. — Ну раз ты так говоришь… — Так, не спорь со мной, я их, как-никак, знаю поболее твоего. — Лиз взъерошила мои волосы. — Всё-таки ты такой ещё ребёнок. — В очередной раз чмокнув меня в щёку сестра наконец-то удалилась. Хотелось забить на всё и, вновь зарывшись поглубже в одеяло, уснуть… вечным сном… Мечты-мечты… — Юлиус, вы слышали? Вас ожидают в столовой. — Хорошо, встаю… — О, боги, за что?! Водные процедуры явно пошли мне на пользу — даже пропало желание умереть. Но оно вновь появилось, как только я покинул пределы своих покоев. Пока шёл в столовую, встретил целую кучу народа, начавшего прибывать в замок ещё за четыре дня до мероприятия. От этих лизоблюдов, что слетелись на халявный господский стол, меня уже тошнило. Те, что стояли ниже в вампирской иерархии старались лично поздравить меня, устраивая некрасивые сцены, а то и вовсе потасовки. Если бы не мой личный телохранитель капитан Олаф Хенрикссон и Марта, даже и не знал бы, как от них отделаться. Помимо гостей замок кишел охранниками, расквартированными в палаточном лагере на территории парка. Они, облачённые в бронежилеты и с целой кучей автоматического оружия на перевес, были везде. За столом сидела моя семья с особо приближёнными вампирами. Александр о чём-то активно шептался с графом Брауншвейг-Данненбергским, Руди флиртовал с Ангеликой Фукс — наследницей крупного состояния, Елизавета шушукалась с сёстрами Кирхгоф, отец же как обычно пребывал в своих раздумьях, изредка перебрасываясь фразами со своей нынешней фавориткой Каролиной Гроссвальд. Остальные будут завтракать после нас, а гостям попроще вообще придётся искать себе пропитание самостоятельно. Как хорошо, что все при делах! Хочу быстро перекусить и отправиться к себе. Что ж, раз утро не задалось с самого начала, то дальше будет только хуже. — Юлиус, почему ты не весел, мальчик мой. — От неожиданности я чуть было не подавился. — Вам показалось, отец, — выдавил я из себя, стараясь, чтобы голос был ровным. — Да, Юлиус, мог бы и порадоваться, что ради тебя столько достойных вампиров подвергают свою жизнь опасности. — Ну в «любви» ко мне Алекса я и не сомневался. — Я не просил этого, — не остаюсь в долгу. — Не просил он, — я удостоился очередной порции презрения. — Александр, ты оспариваешь право брата на празднование своего совершеннолетия с подобающим его происхождения размахом? — Что это с отцом? Не думал, что он будет защищать меня. Другие, по ходу, тоже. Барон фон Мирбах даже застыл с ломтиком жареного бекона, поднесённого ко рту. — Нет, разумеется, — Алекс недовольно поджал губы и зло посмотрел на меня. Для родительского любимчика подобная отповедь была в новинку. — Алекс, вместо того чтобы наезжать на Юла, лучше б поздравил его. Руди, тебя это тоже касается. — Лиз… Прошу… — я с мольбой посмотрел на сестру. Она даже не заметила, вопросительно уставившись на братьев. Рудольф закатил глаза, но затем всё-таки выдал: — Дорогой брат, поздравляю тебя с днём рождения. Пусть в жизнь воплотятся все твои идеи и исполнятся самые великие планы на будущее, которые ты только вообразишь. Подарок, если позволишь, я вручу чуть позже. Надеюсь, он тебе придётся по душе. — Спасибо. — Руди хотя бы старался говорить, разбавляя свою сухую, наполненную официозным пафосом речь тёплыми семейными нотками, чем немного смутил меня. Лиз показала, что её сейчас стошнит. Алекс же удостоил меня лишь процеженным сквозь зубы: «С днём рождения». А потом он даже не смотрел в мою сторону. — Я присоединяюсь к словам твоих братьев и желаю тебе удачи на жизненном пути, который ты только начинаешь. Уверен, со временем ты станешь самым выдающимся вампиром и достойным представителем нашего древнего рода. — Слова отца окончательно выбили меня из колеи, особенно когда Каролина зааплодировала. К ней присоединились и остальные присутствующие здесь. Сподручные отца наперебой желали мне всякий стандартный бред — чувствовалось, что свою речь заранее они не готовили. Наконец трапеза была окончена, и я мог со спокойной душой вернуться к себе. Но после утреннего стресса, решил развеяться и прогуляться возле замка. План был прост: нужно затеряться среди суеты приготовления к празднику и тем самым избавить себя от необходимости выслушивать никому не нужные поздравления. Их я ещё успею наслушаться на банкете. Заодно смогу сделать кучу новых снимков. С этой мыслью взял свой фотоаппарат и направился сначала на служебный этаж. Жизнь здесь просто бурлила — люди в униформе поваров и официантов с логотипом каких-то «Préjean et Labiche» сновали туда-сюда или же занимались приготовлением разнообразных блюд. Нет, здесь мне не удастся сделать приличного фото — слишком темно и дымно. Решил поснимать с балкона. Птицы, проносящиеся по ясному августовскому небу; охранники, зорко следящие за тем, что происходит вокруг; гости, чванно прохаживающиеся по двору; рабочие в комбинезонах, расставляющие столы и технику; официанты, начавшие уже выставлять первые закуски — от моего широкоугольного зума ничто не могло утаиться. По обыкновению, сделав серию снимков, я просматривал их, чтобы сразу же удалить брак. Так поступил и в этот раз. На одном из общих планов меня привлёк молодой официант, возрастом, наверное, не намного меня старше. Его движения были грациозны и уверены. Он с лёгкостью управлялся с большим подносом. Но это не главное. Больше всего меня привлекло его лицо. Оно обладало магическим сочетанием мужественности и мягкости: не слишком массивные челюсть и выделяющиеся скулы, слегка пухлые губы, правильный нос, рот, глаза… Каждая составляющая лица буквально балансировала на грани между маскулинным и женственным. Очень интересный и необычный типаж. Особенно на фоне его коллег: вон тот высокий, с которым парень перекинулся парой слов, — слишком брутальный, а этот — коренаст, парень пониже — смазлив, почти как я… Нет, мне определённо нужно заснять этого молодого человека поближе. Порой мою голову посещают самые что ни на есть дурацкие идеи. Пока выбирался из здания, минуя охранников и назойливых «поздравлял», мой запал несколько поугас. А если он не согласится, и вообще, что я вот так вот просто подойду и скажу: «Ты мне понравился. Можно я тебя сфотографирую»? Ну первую часть фразы, наверное, лучше опустить. Ощущая лёгкий мандраж, всё же решаюсь поприветствовать его. Парень обернулся и очень странно посмотрел на меня. В отличие от меня он нисколько не стушевался. Смотрящие на меня в упор насмешливые жёлто-зелёные глаза сквозь длинную чёлку выбили почву у меня из-под ног. Еле нашёл в себе силы поприветствовать его. — Здравствуйте, мсье. Вы что-то желаете? — учтиво улыбнувшись, осведомился он. — Собственно ничего такого… — О боже, как же это глупо. Вблизи незнакомец был ещё красивее. К тому же теперь я сполна мог оценить его телосложение. Как по мне, оно было идеальным: хорошо заметен рельеф мышц, но при этом не перекачан. Пристальный, оценивающий взгляд убил остатки моей решимости — даже потерял дар речи. Парень постоял немного и двинулся дальше, видимо, решив, что я какой-то придурок, а то и просто псих. Наконец беру себя в руки и спрашиваю вдогонку: — А можно, я сделаю твоё фото?.. Только ты не подумай ничего такого… — Это ещё зачем? — удивляется он. — Мне… Мне просто надо… — блею не хуже барана. Хорошо, Лиз меня сейчас не видит, а иначе слушать мне её шуточки по этому поводу до скончания веков. — Ладно, я не против. Как мне лучше встать? — спрашивает он меня. Он согласен! Это же просто замечательно! Никак не могу выбрать ту позу, которая бы полностью раскрыла весь его потенциал, поэтому начинаю суетиться — боюсь, ему вскоре надоест моя глупая затея. Наконец мне удалось добиться нужного эффекта. Делаю как можно больше снимков — парочка из них уж наверняка будет то что надо. Я благодарю его и решаюсь познакомиться: — Если что, меня зовут Юлиус, Юл, — я протягиваю ему руку. Он пожимает её в ответ. Его ладонь с грубоватой кожей такая сильная, мне даже слегка больно, но не подаю вида. — А меня — Сэм, — отвечает он. Кажется, я совершенно разучился общаться со сверстниками, поэтому даже не представляю о чём с ним можно поговорить. Мой новый знакомый тоже молчит, с интересом рассматривая меня. Какой же он всё-таки красивый, статный, сексуальный… До меня доходит, что я откровенно пялюсь на него. Блин, как же стыдно-то! Даже не попрощавшись, убегаю в дом. Уверен, Сэм решил, что я и в самом деле псих. А может, оно и к лучшему. Пытаюсь убедить себя просто забить, но выходит из рук вон плохо. Чтобы успокоиться и привести свои мысли в порядок, отправляюсь в оранжерею. За проведённые в этом замке пару месяцев, я уже привык здесь прятаться от своей безумной семейки и их окружения, а заодно меня тут не достаёт своими нравоучениями Марта. Бывшие владельцы замка определённо знали толк в обустройстве ботанических садов, поэтому разнообразием экзотических растений он мог легко посоперничать с ботаническим садом в Рио-де-Жанейро, который я посещал три года назад, когда скрывался в Бразилии от преследования. Вот только, как я ни старался, образ парня, с которым я только что познакомился, никак не выходил у меня из головы. Я пялился на его фотографии и не мог остановиться. Что за наваждение такое? Не хватало мне влюбиться в первого встречного. Лиз точно тогда меня со свету сживёт своими подколами. Я уже даже готов пойти в эту самую «Конюшню», лишь бы перестать думать о Сэме. А вообще, это нормально, что сестра таскает младшего брата по подобным заведениям? Хотя я бы удивился, если бы было иначе, ведь Елизавета — самая настоящая бунтарка и делает только то, что хочет, и ей даже отец не указ. Он хоть и грозится заточить её в какое-нибудь подземелье и собственноручно кормить только дохлыми крысами, но дальше угроз никогда не заходил, даже когда из-за одной её выходки от рук гончих погибло около десятка довольно знатных вампиров. Мне неизвестны все подробности, но что-то там было связано с её увлечением сатанизмом и каким-то ритуалом с жертвоприношениями. Сестра обещает рассказать мне эту историю, «когда я перестану падать в обморок при виде мужского члена». Не выдерживаю и, спрятавшись возле входа в оранжерею, наблюдаю за официантами. А вот и Сэм с очередной порцией блюд для моего праздника. Решаюсь и иду по направлению к нему. Даже придумал, с чего начну разговор — спрошу: не тяжело ли ему, а дальше — будь что будет. Мне осталось пройти каких-нибудь метров пять, как путь мне преградила наша экономка мадам Каприски и сообщила, что меня ожидает отец. Что ему вдруг понадобилось от меня, да ещё в самый неподходящий момент?! Сказал ей, что приду, как только закончу свои дела, но эта грымза, которая в плане заносчивости легко даст сто очков вперёд даже Марте, настояла, чтобы я шёл немедленно. Приходится подчиниться. Ну почему меня нельзя просто оставить в покое?! Отец обнаружился в своём кабинете. Не знаю, что там была за спешка, но мне даже пришлось подождать, пока у него закончится аудиенция с бароном фон Мирбахом. Когда он выходил из кабинета, то держал в руках Книгу записей и чернильницу с чёрным гусиным пером. Значит, нас опять стало меньше: по придуманному отцом ритуалу имена погибших вампиров вычёркиваются из Реестра чёрным пером, а имена Новообращённых вписываются белым. Вряд ли погибший или погибшие стали жертвами несчастного случая. Гончие… Как только барон удалился, вошёл в кабинет, где кроме отца присутствовал и Александр. Я в нерешительности застыл в дверях. — Юлиус, мальчик мой, проходи и присаживайся, — отец указал на массивный стул напротив себя и рядом с креслом, на котором в нарочито расслабленной позе располагался старший брат. — Вы желали видеть меня, отец? — спросил я, когда выполнил его пожелание. — Да. Сегодня за завтраком произошло нечто, — отец посмотрел на Алекса, тот немного напрягся, — что не даёт мне покоя. Вы оба — мои дети, рождённые в результате сложнейшего ритуала, а значит, должны ещё больше ценить свои родственные связи, ибо восполнить их будет нечем, — отец говорил это тоном проповедника. — Поймите наконец, мы — семья и нам не на кого больше положиться. Тем более, когда опасности подстерегают нас на каждом шагу. Мне давно не приходилось вычёркивать имена чуть ли ни каждый день. Гончие активизировали свою деятельность. — Теперь отец говорил с печалью и беспокойством в голосе. — И поэтому ты решил устроить сопляку праздник, чтобы нас всех здесь уничтожили? — никогда не думал, что Алекс будет столь дерзким в присутствии отца. — Алекс, я, кажется, уже объяснял тебе, что мои приказы не обсуждаются, — в глазах отца мгновенно вспыхнули молнии. — Прости, отец, — брат тут же пошёл на попятную, а меня буквально прожёг насквозь его полный ненависти и презрения взгляд. — Отец, — набрался я смелости, — Александр прав, нам не следует подвергать опасности жизнь гостей. — По большому счёту, мне было наплевать на всех этих тщеславных идиотов, но вдруг мне удастся уговорить отца хотя бы сократить банкет до минимума, тем самым уменьшив мои страдания. — Юлиус, это не обсуждается, — разряд молнии, к превеликому удовольствию Алекса, поразил и меня. — Если вас беспокоит безопасность, то ваш дядя Вильгельм гарантировал, что его ребята подготовились к любой неожиданности. Вы же сами видели, что замок так надёжно охраняется, что выстоит против целой армии гончих. — Да, но они уже… — Отец резким жестом приказал умолкнуть, и Александр замялся на полуслове. — Достаточно препирательств! В общем, Александр, ты должен быть более дружелюбным по отношению к младшему брату, во всём ему помогать и оберегать. Где твоя братская любовь? — Отец испытующе смотрел на моего брата. Тот, недовольно сопя, всё же пообещал: — Я постараюсь, отец. Твоя воля — закон. Ну вот теперь-то мне точно ничего хорошего со стороны Алекса не светит. Наверное, даже дождусь от него какой-нибудь подлости. Скорее бы обрести самостоятельность и вырваться из этого гнезда ядовитых змей, что по ошибке называют семьёй фон Лауфенбург. — Что ж, мальчики, вы свободны, а тебе, Юлиус, пора заняться приготовлениями — празднование вот-вот начнётся. Марта тебя уже ожидает в твоих покоях. Алекс, тебя это тоже касается. Мы с братом вышли. Александр специально пошёл в другую сторону, хотя его комната соседствовала с моей. Ну и пусть… Так даже лучше — по пути не буду выслушивать его бред, что я настраиваю отца против него. А это и в самом деле бред: да даже, если бы я этого и хотел, у меня не было бы шанса сделать это. До сегодняшнего дня мне вообще казалось, что для родителя меня вообще не существует…