Гончая

Сэм Как только я подошёл к своим братьям и сёстрам, Джон, старший в своре, набросился на меня с расспросами, благо из-за громкой музыки никто из чужих не мог нас подслушать: — Где тебя носило?! — Я выполнял свой долг. — Вообще не хочется сейчас разговаривать, а уж тем более об Ю́ле. — Долг? — недоверчиво спрашивает Джон. — Я был с Юлом. — И давно ли упырёныш стал для тебя Юлом? — осведомляется соратник с явным недоумением. — С сегодняшнего дня. Я втёрся к нему в доверие. — Боже, прости мне мою ложь… И вразуми, как мне теперь поступить… — Что ж, это очень хорошо. Почему же ты не рад? — задаёт вопрос брат Джон, пристально смотря мне в глаза. — Тебе показалось… Я могу идти? — Кошки, целая сотня грёбаных кошек скребутся у меня на душе. Хочу побыстрее свалить куда-нибудь, ну или заняться наконец делом. — Иди… Только не забудь, что скоро протрубит большой рог. — Я буду готов к этому, — уверяю я. Вот только не ясно кого больше: брата Джона или самого себя? «Sub tuum præsidium confugimus, sancta Dei Genetrix.»¹ Но чувствую: мне уже не помочь. Юл… Этот красивый, донельзя милый и жутко одинокий парень проник мне в голову и наотрез отказывался покидать её. Что со мной происходит? Неужели Зов?! Боже, пусть это будет лишь Зов! Молю Тебя!.. «Mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa.»² До начала операции осталось меньше получаса — пора обзавестись оружием и выдвигаться на позицию. Я незаметно извлёк из скрытой ниши в ножке стола небольшой пистолет, а вернее сказать, огнестрельную трубку, изготовленную из специального углепластика и снаряжённую шестью разрывными пулями. Прячу её в складке брюк. Разумеется, вампира таким оружием не убить, но прямое попадание в сердце или в голову вырубает его на некоторое время. Если на то будет воля Господа и мне удастся уцелеть в схватке, то, пока жертва регенирирует, я должен отрубить голову, а ещё лучше покромсать тело на мелкие кусочки и сжечь их. Ну это в идеале: когда ты один на один со своей добычей. Сегодня же моей задачей, да и задачей любой из гончей здесь, является унести с собой в могилу как можно больше кровососов, прежде чем погибнуть самому. Нас долго готовили именно к этому, и теперь я просто не имею права подвести Орден — мою семью. Я молился и молился, но впервые за столько лет это не приносило мне облегчения. Боже, почему Ты отвратил от меня свой взор?! Почему покинул меня в тот момент, когда Ты больше всего мне нужен?! Лавирую среди пьяных тел, что, видимо, где-то глубоко в своём отравленном алкоголем сознании были уверены на все сто процентов, что они — лучшие танцоры в этой части Галактики. Ещё бывшие пару часов назад респектабельными джентльменами и высоконравственными леди вампиры превратились в обычное пьяное быдло в дорогих костюмах и вечерних платьях. Именно этого момента мы и ожидали. Добираюсь до главного стола. Юл, увидев меня, стал лучезарно улыбаться и даже жестом подозвал к себе. Боже, нет, только не это! Не заставляй меня приближаться к себе! Беги от меня прочь, глупец! Мне ничего не остаётся, как подойти. — Как я рад, что мы снова увиделись, — перекрикивая музыку, говорит он мне на самое ухо, обжигая своим дыханием. — Присаживайся. — Наверное, мне не стоит быть тут. — «Прошу тебя, дай мне уйти, дай мне спасти нас обоих!» — молю его про себя, но он глух к моим мольбам, а просто насильно усаживает на стул рядом с собой — каких-то пару минут на нём восседал сам Даниил фон Лауфенбург. — Сэм, перестань уже всего бояться. Я думал, мы с тобой друзья, так что считай, ты — мой самый дорогой гость. — В его «пасмурных» глаза горит задорное пламя… Адское пламя, пожирающее мою душу. — А твоя семья не будет против присутствия за столом простого официанта? — совершаю ещё одну попытку оставить от своего многострадального разума хотя бы толику рассудка. — Не беспокойся об этом. И неужели тебе больше хочется прислуживать пьяному сброду, чем пообщаться со мной? — Юл хитро улыбается. Я сдаюсь. Боже, я окончательно погиб!.. Очередная передышка окончена — громкость современной танцевальной музыки увеличивается до предела. Вот тебе и Венский филармонический… Зачем было приглашать столь уважаемый коллектив, если в конце концов всё свелось к сельской дискотеке в пригороде Манчестера? Чтобы не сойти с ума от близости ангела моей смерти, пытаюсь забить голову любым бредом… Но все плоды моих стараний уничтожаются на раз-два — Юл просто максимально близко приближается ко мне и задаёт вопрос: — А ты давно работаешь официантом? — Пару лет. — Мне тоже приходится кричать ему на ухо. Я ощущаю его аромат. Хватаюсь из последних сил за остатки самообладания. — Ты же учишься? А где и на кого? — продолжает мою пытку Юл. — Я учусь в парижском Университете Декарт. На юриста. — Или юристом я был в США? Меня ведёт. Близость Юла действует на меня почище любого алкоголя. — Здорово, — по-детски искренне восхищается он. — А я вот пока ещё не определился, на кого хочу учиться. Но у меня для этого будет ещё столько времени, — парень снова опаляет меня своей улыбкой. Это было последней каплей… Я борюсь с соблазном и вчистую проигрываю — просто целую его… С радостью продаю душу дьяволу… Низвергаю себя в Геенну огненную… Но за это мне воздаётся сторицей — мой губитель отвечает мне взаимностью, страстно впиваясь в мои губы. Я перестаю существовать, растворяясь в совершенно новом и неизведанном чувстве экстаза. Во мне кипит поистине дьявольская смесь из эмоций. Юл буквально высасывает из меня сознание… И вот, когда от моего Я осталось не больше просяного зёрнышка, позади раздаётся властный, преисполненный величием голос: — Юлиус, ты не мог бы оторваться от молодого человека и обратить на меня внимание? — Никогда бы не подумал, что когда-либо буду благодарен этому человеку… Вампиру! Даниилу фон Лауфенбургу!!! Юл так резко отпрянул от меня, что едва не слетел со стула. На одних лишь инстинктах я схватил его за руку и удержал от падения. — Простите, отец. — Я почувствовал, что парня просто трясёт от нервов. — Ничего, я надолго тебя не отвлеку. А потом ты сможешь вернуться к своим занятиям. — Глава семейства фон Лауфенбургов даже бровью не повёл. По ходу, не только я, но и Юлиус ничего не понимал в происходящем вокруг. Музыка исчезла, а вокруг я заметил очень много охранников, выстраивающихся вокруг поляны плотным кольцом. — Как вам будет угодно. — Тогда пойдём. — Даниил легонько подтолкнул своего сына, жестом указал мне, чтобы я шёл следом, и мы отправились в центр поляны. Вокруг уже толпились все гости. Мажордом подал Первовампиру беспроводной микрофон. Яркий луч прожектора высветил меня и двух вампиров. Отец Юла заговорил, словно заправский шоумен: — Надеюсь, дорогие гости, вы ещё не устали от нашего скромного торжества. — Со всех сторон раздался лёгкий смех и послышались выкрики «Нет! Хотим ещё!». Больше всех надрывались братья и сестра Юла. Я по-прежнему не понимал, что происходит. Юл, кажется, тоже. На лицах своих соратников я видел такое же лёгкое замешательство. До сигнала большого рога оставались считанные минуты, и подобное скопление вампиров точно не входило в наши планы. — Тогда давайте же ещё раз поздравим виновника торжества, моего сына Юлиуса Теодора фон Лауфенбурга! — Главный вампир продолжил зажигать публику. Раздались оглушительные аплодисменты, пьяные хриплые голоса выкрикивали поздравления и скандировали его имя. Юл от повышенного внимания к себе покраснел до кончиков ушей. — Ты рад, сын мой? Всё это для тебя! — обратился Даниил к своему сыну и сунул тому микрофон. Он лишь неуверенно пискнул: «Да». Раздались смешки. — Ничего-ничего, — сказал отец Юла приободряюще и прижал его к себе. — А теперь давайте поприветствуем главное блюдо вечера — великолепнейший торт. — Движением фокусника Даниил фон Лауфенбург указал куда-то в сторону. Народ расступился, и мои собратья из своры поваров выкатили огромный, изысканно украшенный пятиярусный торт с восемнадцатью горящими свечками. По толпе прокатились восторженные возгласы. Да, кондитерское изделие было выполнено на высшем уровне, даже будет жалко, когда он разлетится от светошумовых гранат, спрятанных в нём, возвестив тем самым начало Великой Охоты. — Мальчик мой, прошу тебя: задуй свечи. Ошарашенного Юла тут же подхватили под руки его братья, на мой взгляд, слишком грубо, а затем подволокли к торту. Именинник не с первой попытки, но задул свечи. Его вернули на землю и всучили в руки тарелку и специальный нож для нарезания торта. По неуклюжим движениям моей будущей добычи — смогу ли я причинить ему вред после того, что между нами было? — понял, что Юл по-прежнему в шоке. Наконец он справился с нежнейшим бисквитом, густо политым высоко качественным сливочным кремом. — Прежде чем мы накинемся на главное блюдо, — снова смешки, — давайте поблагодарим наших незаменимых помощников из «Préjean et Labiche». Да-да, дамы и господа, я говорю о вас. Друзья, не прячьтесь. Повара, официанты и, конечно, же сильнейшие из всех разнорабочие. — Раздались аплодисменты. Охранники и другие вампиры как бы невзначай стали оттеснять мои братьев и сестёр в центр. — Смелее, смелее, мы, благодаря вам, сытые и не кусаемся. — Эта двусмысленность вызвала громкий смех. — Антуан, друг мой, не стесняйтесь. — Вампир обратился к брату Антуану, вызывая того в центр. — Вы, право слово, достойны наивысшей похвалы. Я обязательно распоряжусь, чтобы вам выплатили чуть больше, чем мы договаривались… — продолжал странную игру старший из фон Лауфенбургов. — О, не стоит, — надо отдать должное брат Антуан выглядел более чем уверенным, — самая великая награда — это служить вам, мсье фон Лауфенбург. — Даниил, зовите меня Даниил. — Даниил, — брат Антуан учтиво поклонился. — Ну, кажется, все в сборе, и мы можем полакомиться… — Он задумался на мгновение. — Ах нет, о чём это я! Простите, запамятовал. Возраст, — он картинно развёл руками. Вновь послышались смешки. Во время этого диалога Юл вернулся ко мне, неся кусок своего праздничного торта и беспрестанно смотря по сторонам. Я же стоял и отсчитывал оставшееся время до сигнала большого рога, чтобы вовремя сгруппироваться и защититься от взрыва, а заодно нащупал смертоносную трубку. — Юлиус? Ты опять липнешь к своему другу? Подойди, обещаю теперь это точно всё. — В руке у древнейшего вампира оказался огромный пульт с единственной красной кнопкой. — Чтобы наш вечер запомнился на долгие века и был воспет потомками, прошу нажми эту кнопку. Юл с интересом подошёл к отцу и взял пульт. Он радовался, словно ребёнок, получивший долгожданную новую игрушку. У меня же в голове начался отсчёт последних секунд моей жизни. Десять… Девять… — А что делает эта кнопка? — спросил он. Семь… — Если я тебе скажу, то сюрприза не получится, — доверительно сообщил вампир своему сыну. Четыре… Юл улыбнулся, невинно и по-наивному... Три… …Затаил дыхание в предвкушении чуда… Два… …И нажал на кнопку… Один… Голова буквально взорвалась от нестерпимой боли. Погружаясь во тьму беспамятства, я краем сознания запечатлел, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь, продлящуюся теперь от силы несколько секунд, как так же рухнули, словно стебли скошенной травы, все мои братья и сёстры, кроме, что удивительно, брата Антуана… А ещё… Ещё ужас, застывший в глазах Юла, и огонь самой преисподней, пылающий в глазах Даниила фон Лауфенбурга…