Гончая

Юл Я шёл в сторону главного стола, постоянно оборачиваясь и смотря в спину уходящему Сэму. Как жаль, что нам так скоро пришлось расстаться. Что бы я не отдал за продолжение нашего знакомства. Я так истосковался по простому, человеческому общению… Мне до жути надоело соблюдать хорошие манеры! За столом сидела вся моя семья. — Юлиус, ну наконец-то, — отец был подозрительно весел. — Я уж думал, ты не придёшь и знаменательное окончание вечера пройдёт без тебя. — Приношу свои извинения за ожидание, отец, — говорю, робко смотря на присутствующих. — Ты уж извини, что отвлёк тебя от важных дел, но сейчас мне… Нам всем, — он обвёл рукой сестру и братьев — оба сидели с отрешённым видом в приличном подпитии, — нужно твоё непосредственное участие в торжестве. — Да-да, прям до смерти нужно. — Руди глупо засмеялся. — Как вам будет угодно, — столь добродушный тон и внимание со стороны отца ну очень сильно напрягали. — Тогда мы покинем тебя ненадолго. Не скучай! Нам нужно подготовиться к сюрпризу, — отец похлопал по плечам Алекса и Руди, приглашая последовать за собой. Братья поднялись и ушли, к ним присоединилась и Лиз, хитро подмигнув мне. Что, чёрт побери, всё это значит? Такое поведение моих родственников было настолько из ряда вон выходящим, что я даже не мог придумать, с чем оно могло быть связано. И что это за сюрприз такой? Неужели, несмотря на длительное пренебрежение и презрение со стороны семьи, они в кои-то веке решили вспомнить обо мне и даже приготовить какой-то существенный подарок? От мыслей отвлекли ритмы громогласной музыки, доносящейся со всех сторон — очередная танцевальная мелодия заставила гостей начать дрыгаться на импровизированном танцполе. Я со вздохом уставился на беснующуюся пьяную толпу. М-да уж, праздник удался, нечего сказать… Вдруг вижу Сэма, старающегося пробраться среди танцующих. Как же классно вновь увидеть его! Хотя, о чём это я? С нашего расставания не прошло и десяти минут, но всё равно мне радостно. Подзываю его и прошу посидеть со мной. Отчего-то он сильно смущается и намекает на наш разный социальный статус. Какой же он смешной! Признаю, я использовал запрещённый приём, когда попросил его перестать бояться и даже назвал парня своим другом и самым дорогим гостем, но мне и в самом деле хотелось так думать о нём. Он ещё посопротивлялся, приводя совсем уж глупые отмазки, но я настоял на своём, и вот мы уже сидим рядом. Дурацкая музыка набирает обороты, поэтому приходится громко кричать на самое ухо. Решил немного узнать о нём. Правда, я даже и не думал, что невинный разговор об учёбе и работе заведёт нас настолько далеко: вот я говорю, что пока не определился с тем, чему хотел бы учиться, а вот уже Сэм смотрит на меня, по-особенному; дальше реальность меркнет, и я задыхаюсь от его близости, от его поцелуя, немного неумелого, но такого страстного. Кажется, я сошёл с ума, ведь о том, о чём я даже боялся мечтать, свершилось само собой. Воистину, сегодня лучший день в моей жизни! Я буквально растворялся в страсти Сэма. После вынужденного расставания с Мэттью уже и не надеялся, что когда-либо испытаю нечто подобное. Но, как бы парадоксально это звучало, но в моей вечной жизни ничто не длится вечно — позади себя я услышал голос отца: — Юлиус, ты не мог бы оторваться от молодого человека и обратить на меня внимание? Как же я испугался! Так, что чуть даже не свалился со стула, но Сэм меня легко удержал, чем ещё раз продемонстрировал свою силу и прыть. — Простите, отец, — пролепетал я и приготовился к самому худшему. Но он лишь сказал: — Ничего, я надолго тебя не отвлеку. А потом ты сможешь вернуться к своим занятиям. — И это всё? Такого не может быть. Надеюсь, это не из-за того, что у меня день рождения, и по окончанию торжества меня не ждёт разнос?! Я же знаю, как отец относится к таким, как я и Сэм… — Как вам будет угодно. Отец зачем-то повёл меня и Сэма в самый центр поляны, вокруг которой уже толпились все гости. Тех, кто совсем не мог держаться на своих двоих, поддерживали более выносливые. Мсье Гревиль подал отцу микрофон, и он громко произнёс: — Надеюсь, дорогие гости, вы ещё не устали от нашего скромного торжества. — Он говорил это с таким артистизмом, словно всю жизнь только и делал, что работал ведущим на всяких мероприятиях. Было очень волнительно: во что же это выльется?.. — Тогда давайте же ещё раз поздравим виновника торжества, моего сына Юлиуса Теодора фон Лауфенбурга! — продолжил отец. Аплодисменты, радостные крики, многие скандируют моё имя — это одновременно смущает и даёт хотя бы иллюзию, что окружающим на меня и в самом деле не наплевать… — Ты рад, сын мой? — спросил он у меня. — Всё это для тебя! От нахлынувших на меня чувств не смог выдавить из себя что-то большее, чем «Да», правда, и это-то получилось не очень, но отец нисколько не расстроился: он впервые за долгие годы даже проявил ко мне отеческие чувства — обнял меня. Затем он попросил гостей «поприветствовать главное блюдо вечера — великолепнейший торт». Я сначала не поверил своим ушам, а потом — глазам. Большой, нет просто огромный, торт из пяти уровней выкатили в центр. Приглядевшись, я понял, что он представляет собой аллегорию иерархии живых существ, во главе, разумеется, с вампирами. Его вершину украшали зажжённые свечи количеством, равным количеству прожитых мной лет. Отец попросил меня задуть свечи. И я… взмыл в воздух!.. Оказывается, Александр и Рудольф подхватили меня под руки и потащил к торту. На мгновение возникла крамольная мысль, что они просто утопят меня в кондитерском изделии, но, по ходу, мои братья не настолько конченые придурки. От переполнявших эмоций у меня так спёрло дыхание, что погасить свечи удалось не сразу. Потом неведомым образом у меня в руках оказалась тарелка и нож. Догадался, что мне, как виновнику торжества, полагается самый лучший кусок. Даже жалко резать — торт такой красивый, и, судя по всему, на его украшение затратили ни один час кропотливой работы. С сожалением кое-как отрезал большой кусок — для себя и Сэма. Прежде чем гости приступят к поеданию торта, отец предложил поблагодарить работников кейтеринг-компании, что организовала мой праздник, и их начальника по имени Антуан. Я был согласен с ним — торжество действительно было проведено на высшем уровне, даже несмотря на свинское поведение некоторых гостей. Мне показалось, что Сэм не в своей тарелке. Он был немного отстранённым. Я пошёл к нему, рассматривая поваров, официантов и мужчин в комбинезонах разнорабочих — они тоже имели крайне озабоченный вид. Наверное, они не привыкли к подобному. Вряд ли им часто доводилось быть в центре внимания на подобных тусовках. Когда обмен любезностями с этим самым Антуаном — немного полноватым мужчиной под сорок — закончился, отец сначала предложил наконец-то полакомиться угощением, но потом вспомнил о чём-то. Он вновь попросил подойти к нему. Родитель протянул мне бутафорский пульт с большой красной кнопкой и попросил нажать. — А что делает эта кнопка? — совершенно терялся в догадках о её предназначении. Отец обещал, что будет сюрприз. Сюрприз? Ещё один?! Я раньше даже не мог мечтать о подобном! Конечно, отец явно преувеличил, что этот день будет воспеваться в веках, но я-то уж точно никогда не позабуду самый лучший день: торт, сюрприз и… Сэм!!! Едва дыша от переполняющих эмоций, нажимаю… …Я прав: то, что произошло дальше, мне не забыть… Никогда… Стоящие в центре люди из «Préjean et Labiche» с истошными криками, хватаясь руками за головы падали один за другим. Кто-то бился в конвульсиях, у кого-то изо рта шла пена. Сэм… Сэм лежал в неестественной позе, закатив глаза… Едва это случилось, гости и даже охранники из оцепления бросились на потерявший сознание людей, вгрызаясь им в глотки и упиваясь кровавым пиршеством. — Что это?.. Что происходит?! — я отказывался верить своим глазам. — Отец?.. — но он меня уже не слушал. Его взгляд вновь стал холодным и надменным. Он отстранился и не оборачиваясь направился к Антуану. Мужчина — единственный из «Préjean et Labiche», кто остался стоять, — выглядел крайне бледным и готовым вот-вот исторгнуть весь свой ужин. — Отец! — закричал я, пребывая на грани истерики. — Это неправильно! Останови их! Умоляю! — бросился к нему, но меня перехватила Лиз. Её лицо и одежда были в крови. — Малыш, отец, сейчас немного занят. Пойдём-ка лучше хорошенько поужинаем. Я не хотел её слушать. Вырвался и побежал в сторону отца, умоляя его остановить это безумие, хотя и понимая, что уже поздно. Вряд ли к этому моменту остался кто-то в живых… Сэм!!! Вихрем подлетел к нему. Вот он! Хвала небесам, к нему никто ещё не притронулся. Я стал тормошить его, пытаясь привести в чувство. Побил по щекам. Наконец он приоткрыл глаза и тихо простонал: «Голова». Я попытался приподнять парня и увести его в безопасное место. Но только куда мне? Он для меня слишком крупный. Ну где же эта чёртова вампирская сила, когда она так необходима?! Грёбаный неполноценный выродок! Я не удержал Сэма, и мы вдвоём рухнули на землю. — И чем это ты таким занимаешься, скажи на милость? — поинтересовалась Лиз, которая всё это время наблюдала за моими мучениями. — Лиз, помоги мне! — Вот ещё! Я тебе говорила: не играй с едой. — Прошу тебя, — упал перед ней на колени. — Я… Он… Мы… Кажется, я в него влюбился… — Голова совершенно не варила, а язык жил своей жизнью. Только когда осознал, что сейчас произнёс, понял: так оно и есть на самом деле — я влюбился в Сэма! — Вот только этого не хватало! — Лиз закатила глаза. — Мой братец — идиот. Влюбиться в гончую! Ты точно у нас ненормальный. Фраза сестры о том, что я влюбился в гончую, прозвучала, как гром среди ясного неба. — Что?! — Все эти люди — гончие, и они собирались нас уничтожить. Даже ценой своей жизни. Долбаные фанатики! А этот так и вовсе охотился персонально на тебя, — Елизавета ткнула носком своих туфель Сэму под ребро, из-за чего он застонал, но полностью в сознание так и не пришёл. — Я… Я не верю тебе… Он… Он не мог… — не знаю почему, но я не хотел в это поверить. Наш поцелуй… Его взгляд… Нет! — Не веришь? Можешь спросить у нашего нового соплеменника — Антуана Селина. Я посмотрел в сторону, куда указала сестра, и увидел отца Иссушающего мужчину, покорно стоящего перед ним на коленях. Затем Первовампир ритуальным кинжалом вскрыл себе вены и влил свою кровь в рот Обращаемого. Если это было Обращение, то отец должен был испытывать Голод или же принять настойку, вызывающего его. Скорее всего, последнее было вероятнее. В состав настойки входит редкий гриб, произрастающий только на одном атолле в составе Микронезии. Он вызывает состояние Голода, но гораздо лучше контролируемое. Этот гриб открыли не так давно, а из-за его свойств были предприняты беспрецедентные меры, дабы он не попал ни в те руки. — А этот Антуан — не дурак, — многозначительно произнесла Лиз, — предать давно уже выживших из ума святош, играющих в собак, и получить вечную жизнь. На мой взгляд, выбор более чем правильный. Мне вообще не хотелось вникать во все эти бредовые закулисные игры, поэтому прямо спросил: — Так ты мне поможешь или нет? Она скривилась. Ещё раз посмотрела на по-прежнему лежащего Сэма, потом — на меня. — Ну, ладно, — смилостивилась она. — Будешь должен. — Всё, что угодно, — искренне пообещал я. — Малыш, а куда ты денешься… Лиз с лёгкостью приподняла Сэма и понесла его на вытянутых руках — вот что значит быть полноценным Истинным. Она принесла парня в мою комнату и положила на кровать. — Ладно, развлекайся. А я посмотрю, может, кто-нибудь из наших братцев вспомнил обо мне и оставил лакомый кусочек. — Она удалилась. Я сбегал за водой и плеснул немного в лицо Сэма. Он наконец-то пришёл в себя, простонав: «Что произошло?», и попытался встать. — Не двигайся, прошу тебя. Ты ещё очень слаб. — Где я? Где моя свора? Сестра была права: он из Ордена Гончих… Что ещё омрачит этот день? Небо упадёт? Или Земля налетит на небесную ось?.. — Ты сейчас у меня в спальне. А твои… Боюсь, твои братья погибли… Я правда не хотел этого. Сэм, умоляю, поверь… Это всё мой отец и Антуан Селин. Не знаю, какое положение он занимал в Ордене, но он вас предал… И его Обратили… — затараторил, стараясь как можно быстрее дать ему понять, что я ни при чём. Хотел, чтобы он поверил мне. — Тогда почему я ещё жив? — в его голосе напрочь отсутствовали хоть какие-то эмоции. — Ты потерял сознание, и я очень испугался за тебя. — Испугался за меня? Ха-ха-ха, — засмеялся он надрывно, а затем закашлялся. — Вампир испугался за смертного?.. — В его голосе было столько желчи. Понимаю, он имеет полное право не верить мне — война между нами ведётся уже семьсот лет, но всё же… — Можешь думать, что хочешь, но я не мог поступить иначе. Я даже попросил Лиз перенести тебя сюда… Ведь я — неполноценный… — дальше просто не выдержал и заплакал: всё светлое, что было в моей жизни, утонуло в крови заманенных на убой людей. Я настолько жалок, что даже празднование моего совершеннолетия было всего лишь поводом для разборок с Орденом Гончих… Неожиданно почувствовал, что Сэм обнял меня. Я уткнулся ему в грудь. Он поднял моё зарёванное лицо, смахнул слезинки, а затем поцеловал, томно, нежно, прикусывая мою нижнюю губу. Весь ужас сегодняшнего дня сгорал в сексуальном желании. Я хотел Сэма, хотел всего и без остатка. Моё сознание балансировало на лезвии ножа — достаточно лёгкого дуновения, чтобы я пропал в пучине страсти. Неконтролируемые пальцы стали расстёгивать пуговицы на рубашке униформы официанта. Сэм немного отклонился, словно что-то скрывая за спиной. Если бы я даже и осознавал действительность, всё равно бы не придал этому значения в тот момент. Всё, что мог — лишь наслаждаться поцелуем. Когда осталась последняя пуговица и я попытался навалиться на парня, от которого был просто без ума, он резко вскочил, вытащил из-за пазухи какую-то чёрную трубку и направил её на меня. Его руки тряслись, а во взгляде было столько боли. Он явно боролся с собой. — Сэм, что ты делаешь? — недоумеваю и поднимаюсь с кровати. — Оставайся на месте! Не двигайся! — вскричал он, продолжая направлять на меня странную полую трубку с утолщением на противоположном конце. — Прошу тебя… Я должен это сделать… — добавил он упавшим голосом. Я замер на месте и смотрел в его глаза, наблюдая за внутренней борьбой, так явственно отображаемой на его красивом лице. — Боже! Отец наш небесный! Я не могу этого сделать! — парень отбросил трубку, наверное, какое-то оружие, в сторону и запустил руки в волосы. — Что ты со мной сделал? — прошептал он. — Я не могу тебя убить… Я подвёл весь Орден… Всё, что от него осталось… Он рухнул на кровать рядом со мной и ничего не видящим взглядом уставился на балдахин. — Ты спрашивал: почему ты жив? — начал я, с трудом подбирая слова. — Так вот… Это потому что я влюбился в тебя, Сэм… По-настоящему… И если тебе нужно убить меня… Можешь сделать это… Мне без тебя не жить… — По правде говоря, — кажется, Сэму тоже слова давались не просто, — я не знаю, что испытываю к тебе… Но… Я не могу убить тебя… — Он прикрыл глаза… — Похоже у нас проблема, Сэм, — сказал я с горькой усмешкой. Он не признался в ответ, что тоже любит меня, лишь, что не может убить, но сейчас мне и этого было довольно. — Похоже на то, — он тоже улыбнулся, а затем сграбастал меня и притянул к себе. Едва наши губы вновь сомкнулись, раздался сигнал воздушной тревоги. — Что это? — «Божий Гнев», — Сэм встрепенулся. — Нам срочно нужно бежать! В подвал! — скомандовал он. — Сэм, что происходит? — я ничего не понимал. — Юл, умоляю, нам надо как можно скорее оказаться внизу. — Хорошо. Как скажешь, — пришлось подчиниться. Мы выскочили из комнаты и побежали по боковой лестнице на первый этаж, а уже оттуда спустились на служебный. Кажется, в замке не было ни единой души — ни по пути, ни в служебных помещениях нам никто не встретился. Я ни разу здесь не был, но Сэм, легко ориентируясь в хитросплетениях переходов, провёл меня в самую нижнюю часть замка — в бывшую темницу и пороховой погреб. — Сэм, объясни же мне наконец, зачем мы здесь?! — спросил я, когда смог отдышаться после бешеной гонки. Зато Сэм выглядел практически не запыхавшимся. Ну и кто теперь из нас двоих бессмертный вампир, обладающий невероятной силой? — Операция «Божий Гнев» предполагает нанесение воздушного удара по замку. — Воздушного удара?! — я был поражён. — Как мне по секрету рассказал мой друг брат Джон… — парень нервно сглотнул, — брат Алонзо должен угнать бомбардировщик ВВС Италии, который перегоняли во Францию для участия в учениях стран НАТО. — Да уж, вы серьёзно подготовились. — Вы тоже… Мне нечего было ему ответить на это. Сэм же зачем-то стал ковыряться в ушах. Он извлёк из своих ушных каналов какие-то небольшие устройства, бросил их на пол и растоптал. — Что это? — V-фильтры — блокаторы Зова, — сказал без сожаления Сэм. — Теперь они бесполезны. И, по ходу, именно они стали причиной того, что меня вырубило… — Сэм, поверь, я ничего не знал о планах отца. Я даже праздновать не хотел, но он настоял… И теперь мне известно, для чего… — Не переживай, мы знали, что умрём сегодня. Жаль, что наша жертва оказалась напрасной… — Как ты можешь так спокойно об этом рассуждать?.. — Договорить Сэм мне не дал. Он обнял меня, запечатав мои уста поцелуем. Раздался гул. Здание содрогнулось до самого основания. Земля ушла из-под наших ног, и мы с Сэмом оказались на пыльном каменном полу.

***

…Тусклая лампочка мигнула и погасла, погрузив пахнущее плесенью помещение бывшего порохового подвала в полную тьму. Раздался взрыв, ещё один, ещё и ещё. От грохота закладывало уши. Потянуло горелым. Восьмивековое каменное сооружение не выдержало попадания нескольких авиационных бомб и обрушилось, погребая под собой всех, кто решил понадеяться на его защиту. Правда, подавляющее большинство из них и так было мертво, хотя и думало иначе… Но теперь-то уж точно окончательно… Старый-добрый истребитель-бомбардировщик «Торнадо» выпустил весь свой боекомплект. В довершение ко всему пилот направил машину точно в бушующее пламя чудовищного пожара, завершив тем самым свою миссию…