Гончая

Юл «Как же восхитительна кровь! Как она прекрасна!!!» Сквозь кровавый морок пробивается сознание. Оно зачем-то кричит, умоляет остановиться, но я не хочу, ведь это так здорово — наслаждаться тёплой кровью, купаться в ней, ощущать, как неимоверная сила разливается по твоим венам, делая тебя живым… Живым!!! С этим ничто не может сравниться. Ничто… «Остановись…» — звучит откуда-то тихий голос. Только вот откуда? Да и зачем мне к нему прислушиваться, когда есть кровь? Сладкая… «Ты убиваешь Сэма…» — вновь откуда-то доносится голос. Не знаю откуда, но он такой надрывный. А кто такой Сэм и какое мне до него дело?.. «Ты любишь его… Ты убиваешь его…» — не сдаётся неизвестный в моей голове. Я люблю? Люблю?.. Сэм!!! Осознание реальности громогласным потоком ворвалось в мозг, сметая всё на своём пути, начисто вымывая оттуда Зверя. Он утолил свой лютый голод и легко сдаётся. — Сэ-эм! — Ужас… Непередаваемый ужас охватывает меня. — Что я натворил!!! СЭМ!!! — мой вопль отчаяния разносится по сырому тёмному подземелью. — Сэм, умоляю прости меня, — слёзы застилают давно уже бесполезные глаза. Я ощупал тело любимого парня. Где бы я не касался, была липкая субстанция — его кровь. Она повсюду. А столько ещё выпил я сам… — Сэм… Не бросай меня… Сэм, — только что обретённые силы тут же покидают меня. Хочется умереть, но я же грёбаный вампир… Вампир? Я же могу Обратить! Не раздумывая ни мгновения, я вгрызаюсь в своё запястье. С большой неохотой кровь изливается в рот Сэма, который я на ощупь с усилием приоткрываю. Заливаю и вдуваю, будто делаю искусственное дыхание, и вновь разрываю свою плоть — некоторое время после утоления Голода скорость регенерации просто чудовищная. Вгрызаюсь, пускаю кровь в рот Сэма и вновь вдуваю воздух, надеясь на то, что моя адская кровь сможет вернуть к жизни самого дорогого человека на свете. Ещё про себя молюсь всем богам… И так раз за разом. Не знаю, сколько раз я это проделал, но неожиданно почувствовал слабость. Еле-еле держась на ногах, снова вскрываю вены и… Тело безвольным мешком падает в холодную воду.

***

Подвал наполняется звуком взрыва и слегка содрогается, окатывая мои ноги набежавшей волной, но мне всё равно, что бы это ни значило. Я просто сижу и смотрю в никуда. В моих объятиях холодное тело Сэма. Нет, слёз уже нет. Ничего нет: ни эмоций, ни желаний. Хотя нет, одно желание всё-таки есть — хочу умереть, но это не осуществимо. Я — вампир. Вампир, не сумевший Обратить. Слабый, никчёмный выродок… О, судьба, за что мне всё это?! Звук от взрыва раздался ближе… Ещё один… Совсем рядом. С потолка посыпались куски каменной кладки. «Юлиус! Юлиус!» — звучит чей-то голос. Пусть это будет голос так желаемой мной смерти. Молю, пусть это будет она… С грохотом вылетает дверь темницы… Поднявшаяся волна накрывает меня с головой. Помещение высвечивает луч от фонарика. — Юлиус, вы здесь? — это голос Хенрикссона — главы моей личной охраны. Пятно света скользит по воде и останавливается на моём лице. — Он здесь! Скарсгард, Боргстрём, живо сюда! — кричит он кому-то во тьме. — Юлиус, как хорошо, что мы нашли вас, — капитан быстро направляется ко мне, совершенно не замечая, что идёт по колено в воде. Он пытается поднять меня, но я не хочу… Не хочу покидать Сэма. — Нет! Оставьте меня… Сэм! Я не уйду без него! — кричу я из последних сил. — Но господин Юлиус, — Олаф явно озадачен, — вы должны пойти с нами. Мне всё равно. Я сильнее прижимаюсь к телу любимого. Я не брошу его здесь. Хенрикссон кивает подошедшему Боргстрёму, тот с лёгкостью подхватывает меня на руки. Я вырываюсь, бьюсь, но силы не равны, даже несмотря на то, что у Матиаса обгорела половина тела, которая, между прочим, уже покрывалась новой, легко повреждаемой кожей. У капитана, кстати, отсутствует левая кисть, вместо левого же глаза — затягивающееся кровавое месиво. Судя по дырам на форме, всё его тело испещрено осколками. Скарсгард и вовсе передвигался на вставленной прямо в плоть какой-то деревяшке, служащей теперь правой ногой. Для вампира все эти увечья — пустяки, достаточно ненадолго залечь на дно и восстановиться. — Юлиус, прошу вас, — увещевал капитан. — Нам приказано найти вас и доставить в безопасное место. — Я не пойду… Не пойду без Сэма! Поймите же вы наконец!!! — мой голос срывается, и меня начинает душить предательский кашель. Этим тут же воспользовался Боргстрём и потащил моё тело к выходу. Лишь увидел, как Эрик Скарсгард наклонился над Сэмом и начал внимательно осматривать его. Меня уносили прочь. Я снова что-то кричал, брыкался, но стальная хватка Матиаса не давала мне даже малейшего шанса на спасение. Как бы ни проклинал его, как бы ни увещевал, он оставался глух к моим словам. Крупный детина просто потащил меня, словно бурдюк, в небольшое помещение в конец коридора, которое по всей видимости когда-то служило тайным источником воды для обитателей замка. Охранник спрыгнул в большое отверстие в полу. Всплеск воды, и вот он уже несёт меня, согнувшись в три погибели, по древнему водостоку. Мой спаситель был тем, кто навсегда разлучил меня с любимым человеком. Моё сердце обливалось кровью, но оставалось лишь смириться. Уверен, злой рок будет преследовать меня до самой моей смерти. Повторной… Вскоре нас догнал капитан Хенрикссон. Путь по коллектору был долог и труден. Местами было настолько узко, что приходилось ползти. Я не желал облегчать задачу своим спасителям, но, по ходу, им было всё равно. Они, как могли, старались не причинять мне травм, но это получилось у них из рук вон плохо, но тем не менее мужчины делали всё быстро и безмолвно, ничем не выказывая недовольства моим поведением. Если было нужно, они перекидывали меня с рук на руки, а то и вовсе пропихивали меня в узкие расщелины среди обвалов и наносов. Я превозмогал боль и тоже молчал, потому что считал их старания вызволить меня напрасными. Вскоре в конце туннеля показался свет. Там кто-то стоял и светил мощным фонариком. — Вы нашли его?! — раздался хриплый голос, в котором едва угадывался голос Лиз. — Да, госпожа! — крикнул в ответ капитан. — Слава богу. Мой малыш, с тобой всё в порядке? Наконец меня, измученного, грязного и с ссадинами по всему телу, опустили на землю. Сначала я увидел Густава Хансона — охранника из свиты сестры, а потом уже и её саму. Елизавета лежала на импровизированных носилках, обмотанная множеством бинтов. Кажется, у неё отсутствовали обе ноги и часть правой руки. Лицо одной из прекраснейших женщин Европы было скрыто за окровавленной марлей, но даже по небольшим оставшимся участкам кожи было понятно, что она полностью обгорела, практически до кости. — Лиз, что с тобой?! — встрепенулся я. Она была просто в ужасном состоянии. Подбежал к носилкам и упал возле них на колени. — Ой, Юл, чего ты так распереживался? Брось ты это, — она старалась придать своему голосу беззаботность и даже машинально махнула изуродованной культёй. — Просто твоя сестрёнка немного пересидела в солярии. Всего и делов. — Из-за её каркающего смеха по спине пробежали мурашки. — Лиз, а что с остальными? Александр, Рудольф и… отец? Они тоже где-то тут? — Надеюсь, что наши братцы-ублюдку не выжили, — зло выплюнула она. — Пока я играла с тобой в дочки-матери и разыскивала Хенрикссона, чтобы он присмотрел за тобой… Кстати, а где твоя игрушка? — Сэм. Его зовут Сэм, — твёрдо произнёс я, в упор уставившись на сестру. Она всегда была несносной и вульгарной, но всему есть предел. — Надо же… — протянула она, а затем продолжила как ни в чём ни бывало: — Так вот, пока я занималась тобой, они на пару осушили последнего. Представляешь, они даже и не подумали обо мне, — глаза с окровавленными белка́ми многозначительно уставились на меня, видимо, ожидая поддержки. Но я не захотел играть в её очередную дурацкую игру, поэтому вновь спросил о судьбе отца. Мой вопрос повис в воздухе. Все присутствующие напряглись. — Отец… — Елизавета вздохнула. — Он погиб. — Что?! Я не могу в это поверить. — И в самом деле, в моей голове такое просто не укладывалось. Мой отец — Великий Первовампир и прародитель всех вампиров — погиб. — Да, молодой господин, — удручённо произнёс Хенрикссон. — Гончие смогли-таки нас переиграть. — Как?.. Как такое могло произойти? — я до сих пор находился под впечатлением от услышанного. Всю мою недолгую жизнь мне вдалбливали, что мой отец — бог и господин для вампиров, он вечен, мудр и всеведущ… Как же он допустил всё это? И куда смотрел граф Брауншвейг-Данненбергский?.. Капитан собрался с духом и явно хотел что-то сказать, но снаружи послышался крик: — Господин капитан, нам надо уходить, ищейки показались на перевале. — Голос был мне не знаком, но в принципе у нас же была маленькая армия охранников. — Немедленно выдвигаемся! — А где Эрик? — спросил Хансон. — Догонит, — резко бросил ему капитан. Он достал целой рукой пистолет из кобуры и направился к выходу из коллектора. Боргстрём и Хансон, который среди всех выживших во время бомбёжки выглядел практически невредимым (ну разве что на голове частично отсутствовали волосы, и форма несла следы воздействия пламени), подхватили носилки Елизаветы и направились следом. Мне было приказано держаться возле сестры и помогать ей. В паре метров от выхода, который скрывался за плотным ивняком, стоял относительно молодой парень с растрёпанными волосами. Он указал капитану куда-то в темноту. Тот кивнул, подал какой-то знак и фонарики погасли. Продираться сквозь заросли приходилось с трудом. Кажется, когда-то давно коллектор был полностью скрыт под водой, но речушка или скорее ручей, протекавший здесь, полностью иссох, оставив после себя низинку, поросшую ныне колючими кустарниками и высокой травой. Уже была глубокая ночь, но света от четверти Луны было достаточно, чтобы зоркие глаза вампира видели на большое расстояние вокруг. Мне строго-настрого запретили издавать хоть малейший звук. Так вереницей, следуя друг за другом нога в ногу, мы стали пробираться сквозь кусты в направлении, ведомом разве что только тому охраннику, что шёл впереди. Наша группа часто останавливалась, все начинали прислушиваться к ночной тишине. Хуже всего приходилось Лиз: она изо всех сил старалась сдерживать кашель, но даже если не было приступа кашля, казалось, что её хриплое дыхание разносилось на всю округу. Но, кажется, несмотря на это, в округе всё было спокойно, но кому, как не вампиру знать, что ночное безмолвие обманчиво. Так, скрываясь даже от ночных обитателей леса, группа пробиралась всё дальше и дальше, покидая злополучный замок и стараясь уйти от возможных преследователей. Охотник и жертва поменялись местами — как иронично… Звеньевого звали Робер, во всяком случае так к нему во время одной из стоянок еле различимым шёпотом обратился Хенрикссон. Так вот, если верить этому самому Роберу, то вскоре нам предстоит преодолеть крайне опасное место — луг, а для пытающихся скрыться подобный ландшафт смерти подобен. Очередная остановка перед решительным броском через открытое пространство. Наш небольшой отряд скрывался в небольшом перелеске среди поваленных деревьев. Бурелом образовал довольно приличное укрытие, а молодая поросль вокруг скрывала нас от чужих глаз. — Нам надо поспешить. Скоро станет совсем светло, — прошептал Робер. — Да, ты прав. Если утратим последнее преимущество над Гончими, мы погибнем, — констатировал капитан. Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Охрана насторожилась, обратившись в слух. Я даже боялся дышать. Лёгкое дуновение ветра. Вспугнутая птица… Капитан Хенрикссон молниеносным движением руки метнул нож. Стальной клинок пролетел мимо меня и скрылся в листве молодых деревцев. Негромкий вскрик. В мгновение ока охранники ощетинились огнестрельным оружием. — Капитан Хенрикссон, а вы всегда сначала метаете ножи, а уже потом выясняете в кого? — Этот голос. Я узнал его…