Гончая

Сэм Было темно, страшно и пахло сыростью, но я знаю, нужно всего лишь немного пробежать и будет очень светло, просторно, а ещё там будут мои братья и сёстры. Так и сделал. Лапки, мои коротенькие лапки не совсем ещё окрепли, но я справлюсь, ведь я — гончая… Огромный двор, просто безграничный, весь мой мир. Откуда-то даже знаю, что это зовётся псарней… А вот и мои братья и сёстры резвятся, играя в догонялки, кусалки и рычалки. Бегу к ним, радуясь. Мой неуправляемый хвостик так и ходит туда-сюда. Громким лаем приветствую их. Как же я рад всех видеть!.. Почему же они не хотят со мной играть? Джон? Вилли? Почему они рычат на меня? Если это такая игра, то она мне не нравится… «Уходи!» — рычит Джон. «Прочь!» — вторит ему Уильям. Обидно до глубины души. Я всё ещё надеюсь, что это дурацкая шутка. Прижимаю уши и припадаю к земле, всем видом показывая, что я не опасен для них, но они по-прежнему стоят, ощетинившись… Чем я их обидел?.. Как бы мне не было грустно, отхожу от них… Может быть, мне поиграть с сестрой Жанной или сестрой Клариссой? Вон они грызут палку в тенёчке. Бегу к ним. Сёстры, ничего не говоря, просто уходят прочь, унося с собой игрушку. Почему? Почему?! К кому бы я не подбегал в надежде поиграть или хотя бы узнать причину такого поведения, все меня либо игнорировали, а то и вовсе рычали, а брат Томас даже больно укусил за ухо. Они кричали: «Уходи!», «Ты чужак!», «Ты больше не с нами!». Прогоняли меня из моего дома, где я родился и вырос. Не понимаю… Слёзы застилают мои глаза. Я убегаю в дальний угол и забираюсь под старую деревянную штуку, которую называют верстак. От обиды начинаю скулить. Знаю, недостойное поведение для гончей, но мне так плохо, боль рвётся наружу в виде заунывного воя. «Сэм! — слышу я чей-то знакомый, но такой далёкий голос. — Сэм!» Я навострил уши и втянул воздух. Никого. Наверное, показалось… Лёг и закрыл глаза — было невыносимо смотреть на резвящихся вокруг братьев и сестёр, которые в одночасье стали мне чужими. Ещё бы заткнуть уши, чтобы не слышать звуки весёлой кутерьмы, но длины лапок не хватает. «Самуил? Почему ты здесь?» — этот голос я знаю. Он принадлежит главе нашей стаи. Я открыл глаза и увидел его. Да, он очень стар. Хотя его давно уже потерявшая блеск шерсть местами имеет проплешины, и он с трудом ходит и медленно говорит, но его глаза полны мудрости, пусть они уже практически ничего и не видят. Может быть, Старейшина объяснит мне, чем я провинился перед сворой? — Со мной никто не хочет играть, — с тоской в голосе отвечаю я. — Всё правильно… Так и должно быть… Ты теперь не один из нас… Эти слова ранят меня, моё сердце обливается кровью. — Но почему?! — Ты сам выбрал этот путь? — Я? — «Что он такое говорит? Этого не может быть! Я — часть своры! Я — гончая! Не иначе, старик выжил из ума…» — Я — часть своры! Я — гончая! — произношу вслух нашу главную заповедь. Старейшина вздыхает: — Боюсь, что это не так, отрок Самуил. — Нет, я — гончая, — упрямо повторяю, правда уже не так уверенно. Почему-то теперь эти слова и в самом деле кажутся мне пустыми, ничего не значащими, даже скорее лживыми. — Я… Я — гончая… — комок подступает к горлу, но я держусь. Нельзя показывать слабость перед Старейшиной. Он лишь покачал головой и сказал: — Следуй за мой, — и древний пёс медленно поковылял. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним. Старейшина передвигался медленно, часто останавливался и садился. Его мучила отдышка, но со своего пути он не сворачивал. Мы пересекли всю псарню. Я ловил на себе любопытные, но чаще недовольные взгляды моих братьев и сестёр. Многие даже перестали играть и подошли поближе, смотря в мою сторону, как на опасную, неизвестную штуку. Наконец Глава своры подвёл меня к воротам. Я уже знал, что через них приходят двуногие. Они приносят нам еду, через них же взрослые уходят на охоту или на прогулку, а ещё туда иногда уходят и больше никогда не возвращаются… Ворота были открыты и за пределами псарни стоял Он. Я узнал Его. Это был Тот, кому теперь принадлежу. Мой ангел… Мой демон… Мой спаситель, погубивший меня… Мой враг… Тот, кого я полюбил больше жизни… Ради кого я готов умереть… Ради кого я умер…

***

Пробуждение было не из приятных — всё тело ломило, будто бы все мои кости разом переломали, а внутренности вынули и вновь беспорядочно засунули обратно. Вдобавок к боли я ощущал холод, жар, нестерпимую вонь, в ушах стоял оглушительный звон, глаза резало от яркого направленного света какого-то фонаря. Пожалуй, вонь доставляла больше всего неудобств. Едкая смесь вонючего пота, горелой и гниющей плоти и смрад несвежего дыхания, который источал некто, наклонившийся надо мной. Я почувствовал, как по моему обнажённому телу шарят заскорузлые ладони, и нечто мерзкое и липкое коснулось моей щеки. — Ну что, гончая, думал сможешь от меня убежать? — голос определённо был мне знаком, но вот откуда? — Я убью тебя за то, что ты посмел коснуться юного господина, но сначала я наиграюсь с тобой вдоволь, — произнёс злорадно мужчина. Меня бесцеремонно перевернули на живот и что-то твёрдое, горячее и пульсирующее коснулось моих ягодиц. — Уж не знаю, какой из тебя горец, Ольден, но вот моей подстилкой ты будешь отменной! — меня схватили за волосы, и мерзкий язык проник мне в рот. Я пытался сопротивляться, но тело не слушалось. Похоже, мне на роду написано быть постоянно в отключке, а как ещё объяснить, что за последние пару дней (надеюсь, времени прошло не больше, чем два дня) меня постоянно вырубают и делают с моим безвольным телом чёрт-те что. Когда шёл на задание, я так-то на такое не подписывался! Но кто меня спрашивал?.. Я узнал своего насильника — упыря-извращенца Скарсгарда. — Сначала я порезвлюсь с тобой, а потом и Юлиус станет моим. Он мой, слышишь! Мой! — брызгал слюной безумный вампир. — Теперь-то его некому защитить… — охранник засуетился, пытаясь пристроиться ко мне. Я услышал скрежет дерева о бетон. Скарсгард взвыл и отстранился. — А-а-а! — Он вновь схватил меня за волосы и вывернул голову, едва не сломав мне шею. — Полюбуйся, тварь! — беснующийся калека указал на культю, из которой торчала какая-то деревяшка. — Это из-за вас, грёбаных гончих, я лишился ноги. Но ничего, — он отбросил меня, — пусть только нога вновь отрастёт. Я вам устрою, — и Скарсгард с видом умалишённого стал вновь маниакально пристраиваться ко мне, но его огрызок опал, по-видимому, боль мешала эрекции. Я изо всех сил хотел обрести власть над своим телом, но мне этого пока не удавалось. — Он ведь не смог тебя Обратить? Ведь так? — вдруг ни с того ни с сего спросил охранник. — Но ты почему-то до сих пор жив? Мужчина вновь приблизился ко мне и сильно надавил на мою шею, там, где зияла рана от клыков Юла. Нестерпимая боль пронзила тело. Почувствовал, как струйка крови потекла по ключице. А я был уверен, что во мне не осталось и капли дающей жизнь жидкости. — Или всё-таки Обратил?.. Юл Обратил тебя! — казалось, Скарсгард разговаривал сам с собой. — Ну ничего, это ненадолго, — зло фыркнул съехавший с катушек, который так и продолжил расхаживать вокруг со спущенными штанами. Вдруг в его руке блеснул нож. — У меня ещё есть немного времени, — с этими словами он всадил нож мне в живот и провернул его. Миллион игл разом пронзило моё бренное тело. Оно рефлекторно сжалось. Рот наполнился кровью, и я закашлялся, а точнее забулькал ей. Скарсгард прильнул к моим устам, а потом и к ране в животе. Извращенец упивался кровью. — Да, это его кровь. Я уверен. Он Пожертвовал её слишком много. Кровь Истинного. Только она столь чарующе прекрасна, — упырь закатил глаза, пребывая в каком-то экстазе. Кажется, он даже позабыл обо мне. Я по-прежнему задыхался и агонировал, но смерть никак не шла ко мне, более того даже сознание не покидало меня. Значит… Значит, я стал вампиром. Тем, за кем охотился и кого ненавидел всю сознательную жизнь. Ходячим мертвецом… Презренным упырём… Исчадием ада… Захотелось умереть… По-настоящему! «Но ведь Юл тоже вампир, — откуда-то из подсознания вылезла мысль, — и ты полюбил его таким.» На этот аргумент мне не было что ответить, и я просто собрал всю свою волю в кулак и… рука сжалась, а затем и разжалась, подчиняясь моей воли, — мало-помалу тело соглашалось повиноваться мозгу. Скарсгард вновь прильнул к ране и хотел было сделать очередной глоток, но с недоумением уставился на нож, который, как по волшебству, стал вылезать из затягивающейся буквально на глазах раны. — Этого не может быть, — ошарашенно произнёс он и уже было потянулся к ножу, но я был быстрее… и сильнее его. Словно по щелчку пальцев во мне проснулась нечеловеческая сила — сила вампира. С лёгкостью сломал руку своему несостоявшемуся насильнику и отбросил его от себя на несколько метров. Только вот Скарсгард же тоже вампир, может, и травмированный, но вампир, древний и сильный. Он зарычал и бросился на меня, отшвырнув через половину подвального помещения, не хило так припечатав к стене. Интересно, чья подготовка лучше: гончей или солдата личной гвардии Истинного вампира? Вот сейчас и узнаем… Удар ногой в голову… Подсечка… Меня припечатали к полу, разбив голову о какой-то камень. Для человека это было бы смертельно, но я же грёбаный вампир. Переворот, серия ударов ногами и руками. Перекидываю упыря через себя, ломая ему пару рёбер. С его стороны тоже сыплются нехилые удары — несмотря на отсутствующую ногу, Скарсгард дерётся очень даже неплохо, но и меня учили лучшие мастера рукопашного боя. Они дали мне знания, как выжить любой ценой, используя для этого всё, что попадёт под руку. Камень побольше в качестве отвлекающего манёвра, и вот у Скарсгарда сломанная в начале драки рука уже просто весит на сухожилиях, но вампир не сдаётся — мне едва удалось не лишиться глаза, вместо этого я лишь получил перелом ноги и, кажется, потерял парочку зубов. Во время нашего боя неожиданно погас свет, погружая подвал в полную темноту. Немедленно воспользовался этим шансом, оттолкнув от себя Скарсгард и забравшись в нишу, в которой мы с Юлом занимались безумным сексом. Затаился. Моё сердце стучало оглушительным набатом, но мне привили навык быстро успокаиваться. Обострённый слух вампира и небольшой слой воды на полу позволяли мне безошибочно слушать все перемещения противника. Правда, и он мог спокойно услышать моё дыхание. Хорошо, что за время пребывания тут я немного выучил все подводные камни. — Где ты, трусливый выродок? Я всё равно найду тебя и убью, — зашипел Скарсгард. Он с шумом втянул воздух, принюхиваясь, словно хищник, вышедший на охоту. — Я найду-у те-бя-я-я, — нараспев пригрозил он и клацнул зубами. Было слышно, как охранник шарахается совсем близко. — Ну давай же, трусливый щенок. Разве этому тебя учили в Ордене? — не унимался вампир. Деревяшка, служащая ему протезом, зацепилась за что-то, и он зашипел от боли. — Я убью тебя! И сделаю это с превеликим удовольствием! — зло крикнул он в темноту. — О, и ты ещё будешь умолять меня о смерти! Обещаю. А ещё я обещаю тебе, что останусь глух к твоим мольбам, которые станут ласкающей мои уши музыкой. С удовольствием оторвусь на тебе по полной, маленький трусливый зайчик, — с каждой фразой он выходил всё больше из себя, а, следовательно, становился менее осторожным. Вот наконец он подошёл туда, куда нужно. Я бросил в сторону камень, отвлекая его. Скарсгард с рыком бросился на приманку, а я на него сверху. Большой обломок потолка, о котором я точно знал, что он там есть, оказался в моих руках. Неприподъёмная для человека глыба со всей силой обрушилась на череп охранника. Хруст костей и запах крови вперемешку с мозговым веществом. Я бил и бил до тех пор, пока тупо не стал бить о каменный пол. Для верности я выдернул ножку стула из культи вампира и, как в старые-добрые времена, вогнал кол (не удивлюсь, если осиновый) в сердце упыря. Теперь-то у Скарсгарда нет шансов на регенерацию. Перевёл дыхание. Теперь дело за малым — выбраться отсюда и найти Юла. Кое-как нащупал вещмешок, который, по-видимому, принадлежал охраннику. Его я заприметил во время драки. Моей добычей стали пара пистолетов, несколько полных патронташей, одна граната и два фальшфейера, одним из которых тут же воспользовался. Яркий красноватый свет забрезжил, освещая мне путь наружу, но вот только где он? Убедился, что тем путём, каким мы с Юлом попали сюда, из подвала не выбраться — дверь была сильно покорёжена и за ней виднелся обвал, да и по лестнице мутным ниагарским водопадом лилась вода. Так как же здесь оказался этот Скарсгард и куда подевали моего Юла? Дверь в соседнее помещение была снесена. Тут явно не обошлось без взрывчатки. Точно таким же способом выбили дверь и в конце коридора, но, по ходу, сделали это изнутри, потому что дверь впечаталась в стену напротив. Было слышно, как поток воды с грохотом падает куда-то вниз. Войдя в помещение, я увидел зияющее в полу отверстие. Посмотрел вниз и не раздумывая сиганул в чёрную бездну — уверен, именно этим путём воспользовались, чтобы похитить Юла. Оказался прав, на дне колодца был полузатопленный коллектор, ведущий куда-то в сторону от замка. Пробираться по древнему туннелю было неудобно, но меня вела любовь к Юлиусу, и я не сомневался, что найду его. Последний сигнальный огонь догорел и дальше мне пришлось пробираться наощупь, но по счастью совсем недолго. Наконец-то выбрался наружу. На поверхность выбрался в какой-то ложбинке, густо поросшей кустарником и высокой травой и постепенно заполняющейся водой из коллектора. На небе — небольшой полумесяц, склоняющийся к горизонту. Как ни странно, но его неверного света мне было достаточно. Так вот каково это быть вампиром: чувствовал себя как никогда живым, ощущал каждой клеточкой неимоверную силу и мощь; каждый звук, каждый оттенок запаха — весь окружающий мир был для меня чёток и ясен. С непривычки даже голова закружилась. Вдали слышался вой сирен и виднелось мерцание проблесковых маячков. Явственно тянуло горелым. Всё, что осталось от замка Бренн, было где-то в километре от того места, где я сейчас находился. Похоже, под землёй я провёл чуть более суток. Решил, что не стоит долго тут прохлаждаться, и направился по следу. Что-что, а это я умел делать неплохо. При воспоминании об Ордене накатила тоска, но я быстро с ней справился. «Всё это былое, Сэм, и не имеет теперь значения. Ты теперь потерян… Ты теперь другой, — убеждал я себя. — Не стоит цепляться за прошлое, если впереди целая жизнь… Вечная жизнь рядом с любимым…» Последний довод был убедительнее, чем любые проповеди брата Кристофера — Наставника Ордена, или брата Варфоломея — моего духовника. Я шёл по следам группы из четырёх-пяти человек, которые к тому же несли раненого на носилках. Они часто плутали, по всей видимости, пытаясь сбить с толку преследователей. Даже не сомневался, что среди них был мой Юлиус, мой бесподобный ангел. Чуткость вампира позволила мне не столкнуться с одной из групп зачистки, выставленной Орденом на случай бегства вампиров. Теперь с ними я по разные стороны баррикад. Если они до сих пор тут шастают, то велик шанс, что на них нарвутся и те, с кем сейчас Юл, тем более среди них раненый. Интересно, кто он? Вампиры абы кого с собой не потащили бы, рискуя столкнуться с гончими? Неужели сам Даниил фон Лауфенбург? С него станется. Из хроник мне известно, что он неоднократно избегал гибели, как бы Орден тщательно не готовил на него облавы. Воистину, он — слуга сатаны… Принял решение, что прежде, чем идти дальше, мне нужно увести встреченных бывших братьев по ложному следу. Немного смекалки в купе с вампирской прытью и вот уже гончие взяли ложный след. Мне же пришлось сделать большой крюк, но всё же я вернулся на прежний маршрут. Не мешало бы ускориться — светает, а это значит, что Юл будет уязвим. На тех, с кем он сейчас, мне было абсолютно плевать, но я не мог допустить, чтобы с моим малышом что-то случилось. Его буду защищать до последнего вздоха, даже если против меня ополчится весь белый свет… Впереди показался луг. Они что, самоубийцы? Там же их будет поджидать отряд сестры Марты. Я как раз сбил с пути гончих из её своры. Мне нужно во что бы то ни стало нагнать отряд Юла и предупредить их. Максимально быстро, на сколько я мог себе позволить перемещаться, не выдав своего присутствия, пробираюсь к перелеску. Это самое лучшее место, чтобы отдохнуть и сгруппироваться перед броском через открытое пространство. Вслушиваюсь. А они и вправду хороши — их присутствие ничего не выдаёт. У меня даже закрадывается сомнение, что я ошибся, но парочка сломанных веток и немного примятая под тяжёлыми ботинками трава говорят об обратном. Осторожно подкрадываюсь. Слышу неразборчивый шёпот. Даже острый слух вампира не позволяет мне различить слова. Делаю ещё пару шагов… Смотрю во все глаза. Хочу разглядеть Юлиуса… Под ногой предательски хрустнула ветка… Но я увидел того, кого совершенно не ожидал здесь увидеть… Похоже моя оплошность не осталась незамеченной — небольшая коростель в испуге взметнулась ввысь, выдавая меня с потрохами. Вслед за птахой в мою сторону полетела другая «птица» — стальной клинок, выпущенный умелой рукой капитана Хенрикссона. Смертоносное жало впивается мне в грудь, ударяясь о ребро и оставляя на моём теле очередную смертельную для человека рану. По привычке вскрикиваю от боли и ужаса, но быстро прихожу в себя. Вспоминаю, что теперь для меня это совершенно не смертельно. Раны на шее и в животе затянулись сами собой ещё во время драки со Скарсгардом. Пробитый череп перестал беспокоить, пока полз по тоннелю, тогда же, видимо, срослись и кости, а значит, переживу и этот комариный укус. Щёлкнули затворы. Не дай бог они сейчас откроют огонь и привлекут сюда весь Орден. — Капитан Хенрикссон, а вы всегда сначала метаете ножи, а уже потом выясняете в кого? — говорю я негромко, но достаточно, чтобы меня услышали. — Сэм! — вскрик Юла утопает в порыве ветра. Кажется, ему зажали рот. — Где Скарсгард? — также тихо спросил Хенрикссон. Я почувствовал, что кто-то хочет обойти меня со спины. — У нас с ним вышло недопонимание. Я бы сказал, он потерял голову от сексуального желания. На гране слышимости до меня донеслось: «Чёртов извращенец». Что ж, с этим я был полностью согласен. — Мне нужен Юлиус, и я без него не уйду, — твёрдо выставляю своё условие. Некто за спиной был совсем рядом. — Это Сэм! Он жив! — вновь подал голос Юл. Послышались звуки борьбы и женский (?!) невнятный хриплый голос. Не помня себя, рванул к нему на помощь, но едва удалось сделать несколько прыжком, как на меня навалилась целая туша — огромного размера вампир придавил меня к земле. Я бы, разумеется, оказал сопротивление, но, очевидно, это наделало бы много лишнего шума. Да и Хенрикссон, хоть и однорукий, но явно не утративший своей смертоносности, уже приставил к моему виску пистолет. — Хенрикссон, Боргстрём, отпустите его! Я приказываю! — Юлиус вырывается из объятий молодого парня, чуть не откусив ему палец. В предрассветном сумраке малыш был просто великолепен. — Но господин Юлиус… — начал было капитан. — Отпустите его, — твёрдо повторил Юл. Нехотя вампиры ослабили свою хватку. Мой ангел подлетел ко мне и стал целовать, приговаривая: «Ты жив! Жив! Я ведь убил тебя!». Он что-то тараторил и продолжал целовать мои лицо и руки. Я же просто притянул его к себе и страстно поцеловал, не обращая внимание на недоумённые взгляды окружающих. Я нашёл то, что так долго искал, и не намерен отпускать от себя ни на секунду. — Браво, браво, — откуда-то раздался сиплый голос, — Ромео нашёл свою Джульетту. Я оторвался от губ Юлиуса и заградил его собой. Только теперь я заметил, что среди поваленных деревьев на носилках лежало нечто, замотанное, словно древнеегипетская мумия, в грязное тряпьё. Это была Елизавета фон Лауфенбург, а вернее всё, что от неё осталось. — Надеюсь, ты не привёл за собой свою свору, гончая? — спросила меня сестра Юлиуса. Несмотря на своё плачевное состояние, она держалась с гордо поднятой головой. Её глаза недобро, с прямым вызовом, блестели через прорезь в повязке. — Я люблю Юлиуса и не поступил бы с ним так! — почувствовал, как парень прижался ко мне сильнее. — Хочется в это верить, — фыркнуло адское создание. — Ладно, Хансон, распорядись, чтобы мы продолжили путь. Ты же знаешь: где один шелудивый пёс, там и вся свора, — она сделала вид, что меня просто не существует. — Лиз… — попытался возразить ей Юлиус. — Что ж, Элизабет, ты права: по лесу и в самом деле бродит много ночных охотников, — я подошёл к ней вплотную и вперил взгляд прямо в неё. В воздухе так и витало напряжение, — но глуп тот зверь, что бежит к хищнику прямо в пасть. — А он определённо мне нравится, — вампиресса разразилась старушечьим скрипучим смехом. Она сделала жест и амбал, который так бесцеремонно обошёлся со мной, и тот другой охранник, что выглядел, как немного потрёпанный Кен, подхватили носилки, наспех сделанные из двух древков с обломанными наконечниками и постеленными поверх них гобеленом — в рассветном свете легко можно было узнать стилизованное изображение «Охоты Дианы». — Ну так веди нас, гончая. Вперёд! — скомандовала она. Казалось, сестра Юла до сих пор уверена, что она тут хозяйка положения. Юлиус вспыхнул и очень выразительно посмотрел на свою сестру. Мне давно уже стало понятно, что эту взбалмошную девицу уже ничто не сможет изменить. Я обнял своего парня, успокаивая его, и направился в голову процессии. — Госпожа, вы уверены, что мы можем ему доверять? — наконец подал голос капитан Хенрикссон, сохранявший до этого молчаливый нейтралитет. — Олаф, все вопросы к Юлиусу. Это его питомец, — отмахнулась она от него. — Ну, мы идём или как? Я хочу наконец-то стянуть с себя эти лохмотья и принять ванну. — Не смей так говорить о Сэме, — Юл встал перед сестрой, в гневе раздувая ноздри. — Он теперь один из нас! — Как скажешь, — снисходительно произнесла Елизавета фон Лауфенбург и невинно улыбнулась. Во всяком случае она пыталась, по факту же запёкшиеся губы исказились в мерзкой ухмылке. Она даже попыталась потрепать его за щёку, но парень увернулся. — Сэм, пожалуйста, не обращай на неё внимания. Моя сестра совершенно невыносима, — обратился он ко мне. — Юл, я это уже понял ещё при нашей первой встрече. Но она права, нам надо срочно выдвигаться. Все наши пересуды не слышали разве что на Луне. — Я слежу за тобой, Самуил Ольден, помни об этом, — тихо сказал мне капитан, проходя мимо. Он одарил меня жёстким взглядом, взглядом человека, вернее вампира, готового на всё ради безопасности своего господина. Я не остался в долгу и ответил ему не менее твёрдым взглядом. Не, так-то его рвение было похвальным, но теперь за безопасность Юлиуса буду отвечать я и только я. Молился лишь об одном — успеть бы добраться до безопасного места, не привлекая к себе внимания. Моим планом было пройти по кромке луга, вернувшись немного назад, а затем максимально быстро обойти поместье Ле Шийю́, а там можно будет взять попутку. План на первый взгляд был прост, но вот его реализация могла миллион раз столкнуться с проблемой — насколько мне было известно, вся округа кишела гончими. Вообще диву даюсь, как нас ещё не накрыли? Мне было трудно сосредоточится на окружающей действительности, потому что рядом был мой неземной ангел, мне хотелось целовать его, заключить в свои объятия и не выпускать целую вечность, но подавлять свои желания меня учили с детства, поэтому задвинул чувства в самый потаённый уголок своего сердца и все помыслы направил на то, чтобы обезопасить моих новых соплеменников. Странно, как быстро я смог думать об упырях, как о своих соплеменниках… Робер, так звали молодого на вид парня, хорошо ориентировался на местности и согласился с моим планом. Хенрикссон был не очень рад подчиняться мне, но Юл его заставил — оказывается, мой ангел умеет показывать зубки. Два других вампира вообще не выказывали каких-либо излишних эмоций — отличные исполнители. Когда мы подошли к небольшому лесному массиву, отделяющему бескрайние поля от трассы на Бюзансе́, здесь нас уже поджидали. К сожалению, это я заметил слишком поздно… Услышав кряканье сойки, встал как вкопанный. Этот сигнал означал «Вижу врага». Я подал условный сигнал. Хорошо вышколенная охрана молниеносно встала в круг и направила стволы автоматического оружия в стороны, откуда потенциально может исходить опасность. Трель соловья и крик кукушки: «Мы раскрыты». Орден потерял элемент неожиданности. — Что это значит, Ольден? — зашипел капитан Хенрикссон. — Ты привёл нас в ловушку? — он метал такие молнии, что ещё немного и от его взгляда вспыхнула бы сухая трава. — Сэм?.. — только и успел сказать Юлиус. Шорох в кустах… Я среагировал быстрее — пара выстрелов наугад. Что-то, или скорее кто-то, грузно осел, ломая ветки. — Быстрее! — скомандовал я и ринулся в ту сторону, где был убитый. Была надежда, что это передний дозор, а значит, тут оборудовано неплохое место для схрона. Я оказался прав. Гончая, совсем ещё щенок, смотрел остекленевшим взглядом куда-то в небесную высь, раскрашенную в алый цвет рассветным солнцем. Прикрыл его большие зелёные глаза и по привычке прочитал молитву об упокоении души. Пока был этим занят, Хенрикссон вовсю исследовал небольшой блиндаж. Разумеется, стольким дюжим мужикам в нём не укрыться, но Юлиус и Елизавета вполне смогли бы спрятаться. — Брат Самуил, — услышал я знакомый голос, — или правильнее сказать упырь Ольден. Ты предал нас, как предал Селин. Все насторожились. Голос будто шёл отовсюду — любимая шутка Марты. Здесь повсюду были развешаны скрытые микрофоны, камеры и громкоговорители. Миниатюрная брюнетка была непревзойдённым ловчим и до жути любила всякие гаджеты. — Как видишь, Марта, — крикнул я в ответ. — А ты, я смотрю, как и прежде прячешься по кроличьим норам и, словно паучиха, плетёшь свою сеть. — Ну что-то же должно быть неизменным в этом мире, Ольден, — донеслось словно отовсюду. Что ж, можно сказать, нам относительно повезло — раз с нами в контакт вступила сама сестра Марта, то значит, она тут по близости и, как водится, с отрядом из четырёх-пяти человек. — Вы знакомы? — спросил меня Юл, но я жестом попросил его замолчать. Мне необходимо срочно придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Мы были в паутине, каждый наш шаг теперь может привести к смерти — противопехотные мины, автономно действующее оружие, реагирующее на тепло и движение, и много ещё «вкусностей», которые так любит Паучиха. Таково было прозвище Марты Стивенсон, которого она нисколько не стеснялась, а наоборот, кичилась им, заимев даже соответствующую татуировку во всю спину. — Может, поиграем? Как в старые-добрые времена, а? Или ты уже стала слишком стара для щенячьих игр? — О, Сэм, милый, — раздался смех. — Я бы поиграла со своим крестником, но вот только игра-то будет не на равных. Ты же у нас теперь нежить, — казалось, что последнее слово она произнесла, еле сдерживая приступ тошноты. — Очень жаль, — крикнул я в ответ. — И долго ты тут будешь любезничать? — спросил меня капитан Хенрикссон. — Что тут вообще происходит, Ольден? — мужчина с силой схватил меня за горло. Я оттолкнул обратно в блиндаж Юлиуса, бросившегося мне на помощь, и прохрипел: — Не думаю, что у нас есть время на собачьи бои, — нехотя Олаф разжал свою стальную хватку. — В общем, так, — начал я озвучивать то, что знал. — Здесь где-то в засаде пять гончих, не больше, но это хорошо вооружённые и отлично обученные воины… — Такие же, как и этот сопляк? — с усмешкой подал голос Боргстрём. — Этот щенок всего лишь соглядатай, — мне было тяжело так говорить об одном из братьев, уже бывшем, но всё же. — А ещё, если двинемся вперёд, нас могут поджидать ловушки: мины и автономные станковые пулемёты, — услышав это Боргстрём аж присвистнул. — Ты завёл нас в эту ловушку, тебе и вызволять, — процедил Хенрикссон сквозь плотно сжатые зубы. Казалось, он сдерживается, чтобы не вонзить их мне в горло. — Постараюсь, — пообещал я, искренне надеясь на то, что мне это удастся, но на самом же деле, вообще не представлял, как… — А если, — прервал ход моих мыслей капитан, — мы двинемся обратно… В поля? — Уверен, что ловушка уже захлопнулась и нас так просто не выпустят. Скорее всего мы прошли по минному полю и не заметили этого, да и, в случае чего, нам будут стрелять в спины… Все вновь погрузились в раздумья. От активной мысленной деятельности у меня начала побаливать голова. Больше всего меня пугало то, что Марта не предпринимает никаких шагов. Чего выжидает Паучиха? Подкрепления? Если так, то нам нужно спешить! — М-можно мне? — подал робкий голос юный Робер. — А если мы разделимся? Часть пойдёт на прорыв, а часть — останется, а потом вернётся. У нас будет шанс… — Я думал об этом, но у нас и так немного народу, чтобы ещё и разделяться. — Мы разделяемся, — решительным тоном произнесла Елизавета. — Не уверен… — начал я возражать, но меня опередил Юл. — Лиз, мы не бросим тебя. Наш отряд… — Отряд, — пренебрежительно фыркнула она. — Обрубок женщины, однорукий калека, недожаренный буйвол, малец, у которого молоко матери на губах не обсохло, и подобие мужчины, пригодное разве что ублажать меня ночью? — она без обиняков смотрела на каждого из перечисляемых. — Это ты называешь отрядом? — Но… — Юл был растерян. — Никаких «но», Юлиус Теодор фон Лауфенбург. Ты — всё, что у нас осталось. Ты важен для нашего рода, как никто другой, — сестра жестом подозвала его, затем покопалась в своей небольшой сумке и вынула оттуда крупный перстень-печатку — перстень Даниила фон Лауфенбурга. Это могло означать только одно — Первовампир и в самом деле погиб. День назад прыгал бы до небес от этой новости и беспрестанно воздавал хвалу Господу, но сейчас весть была ужасающей, и я не знал почему: то ли из-за возникшего молчания, которое нарушали лишь певчие птицы и шелест листвы, то ли из-за невесть откуда взявшейся тоски, сродни той, что одолевает человека, когда он узнаёт о смерти родственника. Елизавета вложила в ладонь Юла печатку их отца и напутствовала: — Рано или поздно мы встретимся, и я заберу её. Перстень так идёт к моим глазам, — она кокетливо улыбнулась, а затем уже серьёзно обратилась ко мне: — Что ж, Ольден, ты теперь вампир — один из нас, и Юлиус — твой владыка и по праву Обращения, ты принадлежишь ему… — Всем сердцем и душой, — я не мог ни сказать этого. Елизавета фон Лауфенбург недовольно закатила глаза, но продолжила: — В твою обязанность вменяется охранять моего брата от любых напастей, исходят ли они от людей или же от вампиров. Ты усёк, Самуил? — Да, госпожа, — не знаю почему, но я преклонил колено и произнёс: — Торжественно клянусь, что буду оберегать своего господина Юлиуса Теодора фон Лауфенбурга, даже ценой своей жизни. Юл стоял в полном смущении, его щёки горели алым. — Хороший мальчик, — похвалила меня госпожа Елизавета. — А теперь поднимите меня повыше, я хочу поговорить с этой Мартой. Ещё никто не смел безнаказанно глумиться над Истинным вампиром. А вы, п-шли вон, чтобы через пять секунд даже духу вашего здесь не было… Юл стал протестовать, но я поволок его силой. — Эй, Паучиха! Я — Елизавета фон Лауфенбург, Истинный вампир. Выходи, поговорим «между нами девочками»! В ответ раздался громогласный смех, всполошивший всю округу — многочисленные птахи взмыли вверх. Этим-то я и воспользовался, ускорив шаг. В первое время Юл упирался и требовал вернуться за сестрой, но я смог убедить его, что так будет лучше… Каким-то внутренним чутьём ли, интуицией ли, божьи проведением — не знаю, но чётко осознал, что именно сейчас нужно броситься на землю, прикрывая того, кого только что торжественно обещал защищать… Не долетев до земли, ощутил, как моё тело наполняется огненным металлом — бронежилет, «одолженный» у Скарсгарда, помог несильно. Себя же мне было не жалко, главное Юл. Малыш вскрикнул от неожиданности. Надеюсь, он не ранен. Выпустив обойму, бездушная машина угомонилась, несколько молодых деревьев рухнули. У меня было пробито лёгкое, кровь пошла горлом, но я не сдамся. Никогда!.. — Сэм?! Сэм, ты в порядке? — Юл, приложив немало усилий, чтобы выбрался из-под меня, затем он перевернул меня на спину и стал зажимать мои раны. — Не… кх-кх… не стоит… Я же… кгм… вампир… Было чертовски больно, но меня учили… Надо идти… Вперёд… Я потянул Юлиуса за собой. Нужно быть осторожнее… Позади раздалась очередь… Затем вторая, третья… Уверен, Хенрикссон и остальные справятся… Я поковылял дальше. Юлиус мне помогал, как мог. Неожиданно под ногами оказывается граната. Это точно конец… Едва успеваю закрыть глаза… В нескольких метрах над землёй происходит взрыв — шрапнель скосила верхушки. Краем сознания понимаю, что Юл каким-то чудом успел подбросить смертоносную «игрушку» вверх. Несмотря на контузию, вспомнил, откуда прилетел «подарок». Выхватив пистолет, не задумываясь произвожу несколько выстрелов. Ответная очередь не заставила долго ждать. Повезло: всё ушло «в молоко». Мы побежали, что есть мочи, периодически отстреливаясь и виляя между деревьями. Дышать было адски тяжело, но боль только усиливала мою решимость. Юл едва поспевал за мной, часто падая. После очередной падения просто подхватываю его на руки и ускоряю бег. Во мне бурлит сила — мощь самого ада. Несколько человек выбежали навстречу, пытаясь сбить меня с ног. Не знаю как, но я умудрился отбросить от себя Юла, а затем, пока один из нападавших замешкался с автоматом, сворачиваю шею ближайшему. Автоматная очередь полоснула по руке. Казалось, что моим телом кто-то завладел. Кто-то дикий, необузданный, действующих на одних только инстинктах. Пару мгновений, и я понимаю, что мои челюсти сомкнуты на шее жертвы. Поток горячей крови наполняет рот. Сознание бунтует, громогласно крича, что это неправильно, что это противно природе и Богу, но тело не слушается — мой желудок наполняется живительной влагой. Она безумно вкусная. Она дарит мне экстаз. Наверное, это и есть Голод, но теперь мне всё равно. Я падаю в самую бездну, на самое дно ада, и несказанно счастлив от этого… Юл что-то кричит мне. Я вижу на его одежде следы крови. Злоба клокочет во мне. На звуки выстрелов появляются ещё трое гончих. Это враги! Мои враги… Враги Юла… Треск костей, шум выстрелы, падают сломанные деревья. Очередная пустяковая царапина, которая могла бы остановить любого, но не меня, не вампира. Мощный удар ногой — грудная клетка гончей не выдерживает. Два точных удара — и жертва хрипит и задыхается из-за перелома кадыка. Вырванный нож, который какой-то глупец хотел противопоставить моей силе, оказывается у него в сердце — поверь, брат, бронежилет тебя не спасёт. Осматриваюсь, а затем вновь подхватываю Юла на руки и бегу. Позади раздаётся взрыв. Взрывной волной меня бросает вперёд, но я удерживаю равновесие. Неужели я наступил на мину? Что ж, бывает… Ещё немного, ещё чуть-чуть — впереди уже слышится шум шоссе. Словно из-под земли бьёт автоматная очередь, и на пути вновь вырастает парочка смертников-гончих. По инерции влетаю между ними. Со всей силы отталкиваюсь от ствола поваленного дерева и взмываю вверх. Крик… Чей? Мой? Юла? Этих двоих? Горячий свинец преследует меня, но я быстрее. Моя цель — защитить любимого человека, и этому не помешает даже сам Сатана. Прыжок… Кувырок… Чувствую, что Юл держится за меня из последних сил. Он выскальзывает из моих рук. Очередная очередь… Наши тела покрываются кровоточащими отметинами. «Пустяки, всё это пустяки», — уговариваю себя, однако беспокойство за Юла усиливается — он, в отличие от меня, слаб, как человек. Вроде бы парень говорил, что у него есть способность к регенерации, но серьёзных травм у него не было и никто точно не знает, как его организм неполноценного вампира отреагирует на тяжёлые ранения. Чуткое вампирское ухо улавливает приближение как минимум десятка человек — облава! На нас объявлена Охота. Вот чего ждала Паучиха. На мгновение вспоминаю об отряде под предводительством Хенрикссона, но он бывалый вояка — справится. Юл бледен и, кажется, без сознания. Это ограничивает мои действия. Остаётся только бежать. Вперёд! Наконец я сбегаю по склону к трассе. Как назло, на ней ни одной машины. Гончие смогли перекрыть трассу? Очень плохо. Но нет, совсем близко послышался шум приближающегося автомобиля. Я аккуратно опустил Юла на асфальт и встал посередине дороги. На склоне показались люди. Быстро перезаряжаю и стреляю в них. Осознав происходящее, водитель авто давит по тормозам. Старенький «Пежо» закручивает и бросает в кювет. Не мешкая, поднимаю своего парня и направляюсь к спасительному транспортному средству, попутно отстреливаясь от преследователей. Водитель пребывал в отключке. Разрываю сработавшую подушку безопасности, ломаю замок ремня безопасности и вытаскиваю владельца из авто. Юл тем временем приходит в себя, ему едва хватает сил открыть дверь. Трогаюсь с места. Машина пробуксовывает в песке, но всё-таки выбирается на трассу. Длинная очередь прошивает её насквозь. К чёрту лобовое стекло. Ответным огнём попадаю в двоих. Ещё пара человек выскакивает прямо перед машиной. Она подскакивает. Хруст костей. Сегодня безымянный брат не вернётся в Орден. — Нам удалось? — практически одними губами вопрошает Юл. — Да, малыш, мы справились. Я же обещал тебе. Он улыбается и устало закрывает глаза. Мне же рано расслабляться — в зеркале заднего вида показался большой бронированный внедорожник, а за ним и второй. Погоня. Они хотят удивить гончую погоней? Да вся моя жизнь — сплошная погоня. Сворачиваю на просёлочную дорогу, ведущую в поля. Раз по пути никто не встретился кроме горемыки-автолюбителя на старом синем «Peugeot 206», то скорее всего впереди кордон — у Ордена есть выход на полицию, и даже армию с флотом. Интуиция меня не подвела — грунтовка позволила мне немного оторваться от преследователей. Как впоследствии окажется, дорога вела в сторону Мезьер-ан-Бренн, проходя южнее города. Выйдя на асфальтовую дорогу, немного порастерял свою фору, но и гончие уже не могли действовать активно — часто попадались машины. Я маневрировал на узкой дороге, выжимая из авто всё, что только мог, молясь, чтобы кряхтящей старушки хватило надолго. Дорожный указатель дал понять, что мы двигаемся по трассе на Нёйи-ле-Буа́, что бы это ни было. Ни телефона, ни какой-либо карты под рукой не оказалось. Вновь придётся вверить себя высшим силам, правда, теперь даже и не знаю каким: верхним или нижним? — Сэм, — голос Юлиуса был уже громче и твёрже, — я, кажется, отключился? — он выпрямился и огляделся по сторонам. — Отдыхай, любовь моя. — Как ты себя чувствуешь? — Юл стал осматривать мои раны, которые уже имели признаки заживления. — А на тебе и вправду всё заживает как на собаке, — тонкие изящные пальцы аккуратно обводили каждую огнестрельную рану. — А ты сомневался? — спросил я с улыбкой. — Нет, — и он поцеловал меня в щёку. Меня обожгло пламенем, да так, что едва не выпустил руль. Вдруг он посерьёзнел и спросил: — Сэм, можно задать тебе вопрос? — Какой? — не отрываясь от дороги, поинтересовался я. Парень немного помедлил, собираясь с силами, а затем всё же спросил: — Каково это, убивать? — Тяжело, Юл, тяжело, но… — теперь и мне пришлось собраться с силами, — но ради тебя, я убью столько, сколько потребуется. — Не нужно… Оно того не стоит… Я понял, к чему он клонит, поэтому не дал договорить: — Стоит, уверяю тебя: ещё как стоит. Хотя бы потому, что ты наполнил мою жизнь смыслом. Настоящим смыслом, а не тем, что мне вдалбливали всю мою жизнь. Я давно чувствовал, что живу неправильно, не так, как хочу, а так, как должен. И долг этот неоплатен из-за самого факта моего существования — этому нас учили в Ордене. А ещё нас учили, что вампиры — бездушные звери, которые только и знают, что пить кровь невинных людей. Но узнав вампиров поближе, я понял, что они — те же люди, с их пороками, с их страстями и… болью. А ещё мне посчастливилось встретить тебя, того, кто за несколько мгновений общения стал для меня самым дорогим на свете человеком… — О, Сэм… — Не перебивай, пожалуйста. Мне важно это сказать тебе… Так вот, это я был нежитью, ибо не был живым человеком. Это я был зверем, хорошо выдрессированным, знающим только свою небольшую конуру и исполняющим любые команды хозяина. А ты… Ты настоящий… Самый настоящий из всех… Любящий, чуткий, ранимый… Ты… Юл не дал мне договорить, он страстно поцеловал меня. Мне пришлось хорошенько изловчиться, чтобы не столкнуться с трактором, гружёным сеном и так некстати выползшим на дорогу. Коммуна Нёйи-ле-Буа оказалась в каких-то восемнадцати километрах от Шатору́. Сориентировавшись по указателям, двинули в нужном направлении. На панели вспыхнул огонёк, предупреждающий, что бензин на исходе. Не успел порадоваться, что погоня осталась позади, как на первом же перекрёстке нас ждал крайне неприятный сюрприз — каким-то образом преследователи оказались впереди нас, а может быть это уже другие гончие. Сделав крутой разворот, пустился в обратный путь — помнится недавно проезжали поворот на Ле Белло́н. Но навстречу мне уже двигались два идентичных, только хорошенько запылённых, джипа. Тиски сжимались, а машина ехала на последних каплях бензина. Нужно принимать бой, только вот у меня остался последний магазин — маловато для полноценной войнушки. Очередной крутой разворот, и мы остановились. Преследователи тоже. Большие машины наглухо заблокировали дорогу. Нас разделяло метров сто с двух сторон. Чего они медлят? Со стороны Нёйи-ле-Буа подъехал микроавтобус. Из него вышел брат Августин. Старый охотник хочет самолично поучаствовать в разделе добычи? — Отрок Самуил, — послышался мегафонный голос, — почему… кх-кх… ты предал нас? — Главному Стратегу было трудно говорить. Он периодически прикладывался к кислородной маске, услужливо подносимой одним из братьев. — Поступи правильно… Дай нам закончить нашу Миссию, — продолжил брат Августин. — Ты же был один из нас… Кхм… — Вот именно, был! — завопил я в ответ. — Ты не оставляешь мне выбора, — наигранно печально сказал Старший ловчий. Он подал знак. Один из прибывших с ним гончих, достал из микроавтобуса гранатомёт «Carl Gustaf M3». Что ж, очень символично: рождённый в Швеции Юлиус погибнет от шведского же оружия. Посмотрел на Юла, он — на меня. В наших глазах не было страха, лишь сожаление, что нам было отпущено так мало времени. Я притянул его к себе и стал целовать. Мне хотелось запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь. — Ольден, у тебя десять секунд на раздумье, — вещал выживший из ума старец. Вроде бы умный человек, уступающий в этом показателе разве что Главе Стаи, а не понимает столь очевидных вещей — мне проще погибнуть сейчас, вместе с Юлом, чем допустить, чтобы его растерзали гончие. — Десять… Кх-кх-кх… Девять… Брат Августин считал и считал, а я наслаждался губами моего ангела… — Два… Какого чёрта там происходит?! — воскликнул Главный Стратег. — Флинн, Лерма́н, свяжитесь… — До брата Августина дошло, что он по-прежнему говорит в мегафон. Даже мне стало интересно, что случилось. Нехотя отрываюсь от невообразимых губ и смотрю назад. Позади машин стоит тот самый гружённый доверху сеном трактор, в который мы чуть было не врезались. Я напряг слух. Юл тоже. — …юноша, мне всё равно, кто вы и чем тут занимаетесь! — кричал невысокий высохший, словно изюм, старик. Он бесстрашно наседал на пять молодцев в полной экипировке и с огнестрельным оружием наголо. — Меня зовут Жак Фрезье́. Меня все тут знают, и я хочу проехать. — … — Ничего не знаю! Убирай свою колымагу! — боевой старикан не унимался. — … — разобрать то, что отвечали явно опешившие бойцы, мешал ветер. — Я был в Сопротивлении и таких, как ты, фриц, за версту чую!.. Замешательство было и с другой стороны. Глатцедер активно жестикулировал и часто прикладывался к маске. По ходу, нам всё же благоволят потусторонние силы. Вот водитель одного из внедорожников сел за руль, завёл его и стал отъезжать; двое других пытались уговорить бесстрашного мсье Фрезье проследовать своим путём. Я рванул, что есть дури. Сцепление раздолбаного «Пежо» выжато до предела, взвыли тормозные колодки. Резкий разворот. Юла бросило в сторону. Полный газ. По нам открывают огонь. Дружественным огнём задет водитель отъехавшего внедорожника. Сдирая остатки металла с боков и теряя переднюю дверь со стороны водителя, угнанная мной машина пробирается сквозь щель. Издаю победный вопль и благодарю несломленного возрастом и болезнями Жака Фрезье, несомненно, героического участника Сопротивления и достойного гражданина Франции. Но почуявшая добычу гончая никогда не сдаётся. Преследователи разделились. Снова хотят перекрыть нам путь к отступлению, но вскоре этого и не понадобится, ведь, будь у нашего авто голос, оно бы умоляло нас сжалиться над ним и дать ему спокойно сгнить на автосвалке. Я гнал и гнал вперёд, выжимая всё до капли, умоляя синее «Пежо» потерпеть ещё немного. Жизнь есть движение, но для него нужно топливо, а оно-то как раз и заканчивалось. Указатели гласили, что тут поблизости есть заправка, но гончие на хвосте не дадут даже вставить пистолет в бензобак. Наш железный конь сдох посередине путепровода, перекинутого через железную дорогу. Мы вновь оказались запертыми с двух сторон. Всё-таки трасса D80 стала для нас той самой «The Road to Hell», о которой пел Крис Ри, самозабвенно лабая запоминающиеся гитарные риффы. На этот раз нам не дали времени на раздумье, а просто открыли огонь на поражение. Я вытолкнул Юлиуса из машины за мгновение до того, как в неё попал кумулятивный выстрел «Густава». Меня отбросило в противоположную сторону и опалило. Попытался встать — меня сильно штормило. Через всполохи пламени и клубы дыма, увидел окровавленного Юлиуса. Не обращая внимания на стрекот автоматов, иду, ползу, стремлюсь к нему. Прижимаю израненное и бездыханное тело любимого, позабыв обо всём на свете. Боль рвётся наружу стоном, воем отчаянья. Гончие медленно и с опаской приближаются к нам. Выпускаю в них последние патроны. Я заберу их всех с собой. Вновь пытаюсь встать… С действительностью меня связывает только лишь любовь к неземному ангелу и моя клятва защищать его до конца… Я не дам ему умереть на коленях. Приподнимаю его, удерживая на руках… В теле едва ли остался и квадратный сантиметр, неповреждённый пулевым ранением. Ещё одно усилие… Юл на моих руках… В голову прилетает девятиграммовая смерть… Мы вдвоём падаем с моста… Пассажирский поезд «Орлеан — Тулуза», ускоряющийся после отхода от станции «Шатору», принял на борт, вернее сказать, на крышу вагона, тела двух безбилетных пассажиров…