Гончая

Юл — Сэм! — вскричал я от неожиданности. Как же я был рад его услышать. Значит, он живой. Мой любимый жив!!! Я хотел броситься к нему, но меня удержал Робер. К тому же он зажал мне ладонью рот. — Где Скарсгард? — спросил Сэма Хенрикссон. Он сделал какой-то жест и Боргстрём исчез в кустах. — У нас с ним вышло недопонимание. Я бы сказал, он потерял голову от сексуального желания, — ответил мой парень. Что это значит?.. — Мне нужен Юлиус, и я без него не уйду, — услышал я вновь ставший родным голос. — Это Сэм! Он жив! — Моему счастью нет предела!!! Рвусь к нему, но Лиз приказывает Роберу не отпускать меня. Он крепко удерживает меня. Он сильнее… Мои охранники повалили Сэма, появившегося из кустов, на землю и наставили на него оружие. Кое-как сумел изловчиться и высвободиться — пришлось даже пустить в ход зубы. Подбегаю и решительно говорю: — Хенрикссон, Боргстрём, отпустите его! Я приказываю! — «Как они смеют так обращаться с моим парнем?!» — Но господин Юлиус… — начинает возражать Олаф. — Отпустите его, — приказываю вновь. Как бы я хотел быть, как мой отец, — его приказы всегда выполняются незамедлительно… Всё же мужчины подчинились мне. Я, обезумев от радости, стал целовать Сэма. Мне до сих пор не верилось, что он рядом со мной. Но моя сестра не была бы сама собой, если б не вмешалась и не начала ёрничать: — Браво, браво. Ромео нашёл свою Джульетту. Сэм напрягся и отстранился от меня, став зорко следить за Лиз. Если её вид и удивил парня, то он даже бровью не повёл. — Надеюсь, ты не привёл за собой свою свору, гончая? — Неприязнь так и сквозила в её словах. Мой молодой человек и старшая сестра смерили друг друга не сулящими ничего хорошего взглядами. — Я люблю Юлиуса и не поступил бы с ним так! — твёрдо сказал Сэм. Услышать это признание было для меня верхом блаженства. Я прижался к нему сильнее, демонстрируя тем самым, что слова Сэма много для меня значат. — Хочется в это верить, — в очередной раз показала свой гонор Лиз. — Ладно, Хансон, распорядись, чтобы мы продолжили путь. Ты же знаешь: где один шелудивый пёс, там и вся свора. Ну это уже перебор! — Лиз… — вспыхнул я, но Сэм меня остановил: — Что ж, Элизабет, ты права: по лесу и в самом деле бродит много ночных охотников, но глуп тот зверь, что бежит к хищнику прямо в пасть. — Мой гончая и в самом деле бесстрашен — конфликтовать с моей сестрой может позволить себе только ненормальный. Хотя, о чём это я? Все же гончие не от мира сего. — А он определённо мне нравится. — Зная свою сестру, не удивлюсь, что весь этот концерт разыгран только ради развлечения. Ох уж эта невыносимая Лиз! — Ну так веди нас, гончая. Вперёд! — и её «паланкин» подхватили Хансон и Боргстрём. Она восседала на своих носилках словно какая-нибудь царица Савская. Поведение сестры окончательно меня выбесило, и, если бы не успокаивающие объятия Сэма, я бы ей устроил. — Госпожа, вы уверены, что мы можем ему доверять? — вдруг спросил Хенрикссон. — Олаф, все вопросы к Юлиусу. Это его питомец, — продолжила свою «игру» Елизавета. — Ну мы идём или как? Я хочу наконец-то стянуть с себя эти лохмотья и принять ванну. Это было последней каплей. Она окончательно разозлила меня: — Не смей так говорить о Сэме! Он один из нас! — Как скажешь. — «Ой, сама невинность! Ну уж нет, сестрёнка, ты меня не проведёшь! Я никому не позволю третировать моего любимого!» — Сэм, не обращай на неё внимание. Моя сестра совершенно невыносима. — Мне было очень неудобно перед ним из-за этой дурацкой сцены. Хорошо, что он всё правильно понял и лишь предложил выдвигаться в путь. Потом Олаф что-то тихо сказал Сэму, после чего они устроили раунд в суровые гляделки. Да что ж такое-то?! Теперь и Хенрикссон туда же! Почему никто не верит Сэму? Он же один из нас. Почему они не понимают, что я уверен в нём как в себе и сильно люблю?.. Наша группа вновь пошла, удаляясь как можно дальше от Бренн. Старался быть ближе к Сэму, не хотелось выпускать его из объятий, но видел, как он сосредоточен, да и шёл он впереди, а я всё же стеснялся проявлять излишние чувства на людях. Несмотря на препирательство капитана Хенрикссона и вечное недовольство сестры, мы добрались до очередного перелеска. Как же мне надоело плутать по оврагам и перебегать от одного куста к другому!.. Вдруг Сэм остановился и насторожился. Я ничего не понял, но Робер подтолкнул меня к носилкам Лиз. Охранники наставили оружие на кусты. Неужели нас всё-таки нагнали гончие? — Что это значит, Ольден? Ты привёл нас в ловушку? — Голос Олафа был очень встревоженным. — Сэм?.. — Я был напуган не меньше… Молниеносным движением руки бывший гончая направил пистолет в сторону. Мои уши опалило громом выстрела. Затем он крикнул: «Быстрее!», и мы бросились в этом направлении через кусты, которые больно хлестнули меня по лицу. Там оказался паренёк, на вид лет шестнадцати, не старше. Он был мёртв. Увиденные мной распластанное тело и растекающаяся под него лужица крови вызвали у меня приступ тошноты — еле удалось сглотнуть и не опустошить и так полупустой желудок. Сэм же был совершенно невозмутимым. Он закрыл глаза убитого и что-то стал тихо шептать. О других я и вовсе не говорю — знаю, для них смерть человека вообще ничего не значит. Каждый из охранников занимался своим делом: капитан изучал вырытую яму и снаряжение погибшей гончей, Боргстрём и Робер осматривались вокруг, Хансон ухаживал за Елизаветой, которая имела весьма скучающий вид. Один я стоял и не знал, что делать. Меня и раньше преследовали гончие, но так близко с преследователями не сталкивался ни разу — меня всегда успевали заранее перевезти в новое безопасное место. Едва Сэм оттащил тело паренька в сторону, раздался голос — я даже вздрогнул от неожиданности: — Брат Самуил или правильнее сказать упырь Ольден. Ты предал нас, как предал Селин. Говорила женщина, как будто находясь повсюду. Я завертел головой по сторонам, силясь понять, что здесь происходит, а Хансон и Боргстрём поспешили перенести носилки с сестрой в замаскированную яму. Она была этим очень недовольна. — Как видишь, Марта. А ты, я смотрю, как и прежде прячешься по кроличьим норам и, словно паучиха, плетёшь свою сеть, — закричал Сэм, обращаясь к незнакомке. — Ну что-то же должно быть неизменным в этом мире, Ольден, — раздалось сразу с трёх сторон. Чертовщина какая-то! — Вы знакомы? — не удержался от вопроса, но Сэм лишь приложил палец к губам, и я замолчал. — Может, поиграем? Как в старые-добрые времена, а? Или ты уже стала слишком стара для щенячьих игр? — спустя какое-то время вновь закричал он. — О, Сэм, милый, — округа наполнилась смехом, — я бы поиграла со своим крестником, но вот только игра-то будет не на равных. Ты же у нас теперь нежить, — под конец эта самая Марта говорила уже с явной неприязнью. Она же гончая, что с неё взять? — Очень жаль, — крикнул в ответ Сэм. — И долго ты тут будешь любезничать? — Капитан Хенрикссон явно был на взводе. — Что тут вообще происходит, Ольден? — Он здоровой рукой схватил моего парня за горло. Я бросился их разнимать, но только вот Сэм вместо благодарности оттолкнул меня. Теперь вообще перестал что-либо понимать. Мой гончая лишь смог с трудом произнести: — Не думаю, что у нас есть время на собачьи бои. — Капитан недовольно раздул ноздри (удивлён, что из них не брызнуло пламя) и в конце концов отпустил. Сэм прокашлялся и сказал, что мы угодили в засаду и вся округа буквально нашпигована смертоносным оружием. Хотя он и обещал нас вызволить из этой западни, я видел его неуверенность. Мне хотелось приободрить его, но Лиз удержала, тихо сказав, что детишкам не место среди взрослых. Она даже в такой ситуации находит время отпустить шпильку в мою сторону… Сэм погрузился в раздумья. Охранники тем временем вглядывались в пространство между деревьями. Напряжение росло с каждой минутой. Неожиданно Робер не предложил разделиться. — Я думал об этом, но у нас и так немного народу, чтобы ещё и разделяться, — по-прежнему пребывая в задумчивости тихо проговорил Сэм. Он явно хотел ещё что-то добавить, но его опередила Лиз: — Мы разделяемся, — послышался её голос из блиндажа. — Не уверен… — помедлив произнёс Сэм. — Лиз, мы не бросим тебя. Наш отряд… — «Что ещё такое она придумала?!» — Отряд? — Она лишь усмехнулась. — Обрубок женщины, однорукий калека, недожаренный буйвол, малец, у которого молоко матери на губах не обсохло, и подобие мужчины, пригодное разве что ублажать меня ночью? Это ты называешь отрядом? — Но… — я растерялся. Что тут можно возразить? Как бы не горько было это признавать, но она права… — Никаких «но», Юлиус Теодор фон Лауфенбург. Ты — всё, что у нас осталось. Ты важен для нашего рода, как никто другой. — Затем Лиз подозвала меня и полезла к себе в сумку. Оттуда она извлекла… перстень нашего отца, с которым он никогда не расставался, ведь это был символ его власти над всеми вампирами. Мир вокруг померк. Перстень в руках Лиз мог означать только одно — отец погиб… Я не верю! Он не мог… Не мог… Пускай, он и не обращал на меня внимания, но я всегда ощущал его присутствие в своей жизни. А теперь его не стало… Сознание вернулось, когда почувствовал тяжесть печатки у себя в ладони. Лиз сжала её в кулак. На лице вечно радующейся сестры промелькнула печаль и её ладонь нервно подёрнулась, но в отличие от меня, она быстро справилась с собой. — Рано или поздно мы встретимся, и я заберу её. Перстень так идёт к моим глазам. — Она даже смогла изобразить беззаботную улыбку. Я же был раздавлен тяжестью новости. Золотой массивный перстень с гербом рода фон Лауфенбург казался мне неприподъёмным. Лиз посмотрела на Сэма и твёрдым голосом добавила: — Что ж, Ольден, ты теперь вампир — один из нас, и Юлиус — твой владыка и по праву Обращения, ты принадлежишь ему… — Всем сердцем и душой, — пылко произнёс он. Его слова заставили моё сердце биться быстрее — мой парень до сих пор не перестаёт удивлять меня. Мне хотелось броситься к нему в объятия и найти в них защиту и поддержку, но я сдержался. Хотя Лиз и была недовольна тем, что её прервали, но всё же закончила своё наставление: — В твою обязанность вменяется охранять моего брата от любых напастей, исходят ли они от людей или же от вампиров. Ты усёк, Самуил? Сэм подтвердил, а затем… преклонил колено и торжественно поклялся оберегать меня. Если сказать, что я был смущён, значит ничего не сказать… Произошедшее на моих глазах было так похоже на оммаж¹, о котором я читал в детстве в каком-то рыцарском романе. Затем Лиз потребовала, чтобы ей дали возможность поговорить с той гончей, чей голос мы слышали. Сестра по обыкновению не могла стерпеть неуважение к своей персоне. Но самое страшное, что она заставила моего рыцаря увести меня в безопасное место. Я стал настаивать, что всё это — пустая затея, но меня никто не слушал, и более того, Сэм просто силком поволок меня через кусты, схватив за руку. Это вот нисколько не было похоже на рыцарское поведение. Разумеется, я не какая-то там дева в беде, но и терпеть подобного отношения не собирался. — Сэм, немедленно отпусти меня! — потребовал я, когда кустарник стал менее плотных и не нужно было защищать глаза от веток. — Юл, пойми, так будет лучше, — твёрдо сказал Сэм. — Мы можем выбраться все вместе. Я уверен в этом, — не прекратил я попыток достучаться до упёртой гончей. — Я обещал, что буду защищать тебя. И я исполню свою клятву… Даже если ты будешь против… — Да как ты?.. Он не дал мне договорить. Остановившись, парень посмотрел на меня — в его глазах была немного пугающая маниакальная одержимость и решимость идти вперёд, чтобы ни случилось, а затем он произнёс: — Юл, у каждого из нас свой путь. Я понимаю, что она — вся твоя семья, но Елизавета права: всем нам не спастись — силы не те. Поэтому прошу тебя довериться мне… — он осёкся, но продолжил: — Я всё потерял… Не хочу потерять ещё и тебя… Сэм двинулся дальше, по-прежнему держа меня за руку. Я почувствовал, что ещё немного и его напряжение достигнет предела. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Стал умолять все сверхъестественные силы, чтобы они помогли Лиз и её спутникам. Надеюсь, капитан Хенрикссон с другими охранниками уберегут её от гончих. Кажется, мы не прошли и двухсот метров по чащобе, как Сэм бросился на меня сверху. Раздался оглушающий стрекот автоматной очереди. Мой защитник придавил меня своим телом. Я так испугался этого, что просто завопил. Автомат стрелял и стрелял, круша всё вокруг. Но не это было самым страшным, ужас был в том, что я почувствовал, как из Сэма буквально хлещет кровь. Едва звук выстрелов прекратился, я еле-еле смог выбраться из-под него. Парень хрипел, захлёбываясь в своей крови. Не зная, что делать, стал зажимать его раны. — Сэм?! Сэм, ты в порядке? — спрашивал его, надеясь на ответ, но он лишь булькал кровью. Нет, только не это!.. Он умирает… Наконец он откашлялся и прохрипел: — Не… кх-кх… не стоит… Я же… кгм… вампир… Только после этих слов до меня дошло, что я же не знаю как, но всё же Обратил его. Немного полегчало. Помог ему подняться, и мы поковыляли дальше. Со стороны, где осталась сестра, тоже послышались выстрелы. Хотел рвануть туда, но Сэм удержал меня. И я сдался… Лиз, мы обязательно встретимся… Я знаю… Вдруг у нас под ногами оказалась граната. Я видел такие. Наверное, мне уже никогда не выяснить, что меня сподвигло на это, но просто бросился к ней и со всей силой наобум зашвырнул железяку в сторону. Взрыв оглушил и осыпал нас осколками и опилками. Сэм выстрелил в ответ. Дальше время для меня просто перестало существовать, превратив действительность в сплошную мешанину: сначала мы бежали (я не поспевал за гончей — ноги заплетались — и постоянно падал), потом Сэм подхватил меня на руки (для настоящего вампира это ничего не стоило), были выстрелы, взрывы, рукопашный бой, крики и боль. С реальностью меня связывала только боль. Я что-то кричу Сэму, сам даже не понимая что и зачем. Но он лишь бежит дальше, убивая всех на своём пути. Кажется, он даже испытал Голод, а может в нём просто проснулся первобытный инстинкт. Он полон сил, он превратился в зверя, не ведающего пощады. Наверное, при других обстоятельствах я бы испугался, но сознание постепенно покидает израненное тело. Стараюсь держаться, но силы тают на глазах. Прости, любимый, мне не дано тебе помочь… Я слишком слаб… В чувство меня приводит удар о землю, но ненадолго. Выстрелы раздаются где-то далеко, где-то за гранью сознания… Шоссе?.. Как я оказался посередине шоссе?.. И чья это машины на обочине?.. Сэм кричит мне, садиться в неё. На автомате делаю, что он просит. Сил хватает лишь спросить: «Нам удалось?» — Да, малыш, мы справились. Я же обещал тебе. Это хорошо… Открываю глаза: я в полуразбитом авто несусь по какой-то сельской дороге, рядом сидит Сэм, он напряжённо вглядывается в преследующий нас внедорожник, маневрируя между немногочисленными машинами. — Сэм, я, кажется, отключился? — осматриваюсь по сторонам. — Отдыхай, любовь моя, — с нежностью в голосе произнёс он. — Как ты себя чувствуешь? — Я видел, что его одежда просто изрешечена. Сквозь бреши виднелась воспалённая, местами по-прежнему кровоточащая плоть, но большинство ран уже затягивались — ускоренная вампирская регенерация делала своё дело. — А на тебе и вправду всё заживает как на собаке. — Аккуратно, чтобы не причинить боль, коснулся нескольких, на мой взгляд, самых серьёзных травм. Осколки застряли в костях и теперь медленно выталкивались наружу нарастающей плотью. — А ты сомневался? — Кажется, для Сэма это было пустяковым делом. — Нет. — Захотелось наградил своего спасителя поцелуем. Даже чем-то большим, но наши преследователи и не думали отставать. Мне кажется, их машина мощнее нашей, но тем не менее они не спешили настигнуть нас. Почему? Воспоминания о недавних событиях натолкнули меня на мысль, поэтому, собравшись с духом, спросил: — Каково это, убивать? — Тяжело, Юл, тяжело, но… — Через паузу Сэм продолжил: — Но ради тебя, я убью столько, сколько потребуется. — Не нужно… Оно того не стоит… «Виновником событий последних нескольких дней был лишь я один… Я во всём виноват…» — Парень не дал мне возможности озвучить эти мысли вслух. Он пламенно продолжил: — Стоит, уверяю тебя: ещё как стоит. Хотя бы потому, что ты наполнил мою жизнь смыслом. Настоящим смыслом, а не тем, что мне вдалбливали всю мою жизнь. Я давно чувствовал, что живу неправильно, не так, как хочу, а как должен. И долг этот неоплатен из-за самого факта моего существования — этому нас учили в Ордене. А ещё нас учили, что вампиры — бездушные звери, которые только и знают, что пить кровь невинных людей. Но узнав вампиров поближе, я понял, что они — те же люди, с их пороками, с их страстями и… болью. А ещё мне посчастливилось встретить тебя, того, кто за несколько мгновений общения стал для меня самым дорогим на свете человеком… — О, Сэм… — Право слово, это было душещипательное признание. — Не перебивай, пожалуйста. Мне важно это сказать тебе… Так вот, это я был нежитью, ибо не был живым человеком. Это я был зверем, хорошо выдрессированным, знающим только свою небольшую конуру и исполняющим любые команды хозяина. А ты… Ты настоящий… Самый настоящий из всех… Любящий, чуткий, ранимый… Ты… Его слова безумно растрогали меня. Не думал, что бывший гончая способен на подобное, но Сэм уже не раз удивлял меня. Я снова поцеловал его. Кажется, мы немного с этим переборщили, потому что едва не врезались в трактор. После немного проехав вперёд, на очередном перекрёстке нас уже ожидали. Сэм попытался двинуться обратно, но по встречному курсу двигались большие джипы. Свернуть вбок не представлялось возможности — здесь, как назло, по сторонам дороги были обводные рвы, и вряд ли бы наш легковой автомобиль смог бы их преодолеть. Мы оказались в западне. Теперь-то уж точно из неё не вырваться… — Отрок Самуил, почему… кх-кх… ты предал нас? — заголосил в мегафон какой-то старик, с трудом выбравшийся из микроавтобуса. По тому, как его обхаживали прибывшие с ним вооружённые люди, было понятно, что он занимает высокую ступень в иерархии Ордена Гончих. — Поступи правильно… Дай нам закончить нашу Миссию. Ты же был один из нас… Кхм… — продолжал мужчина. Несмотря на то, что ему явно трудно было говорить из-за кислородной маски, тем не менее он был настроен крайне воинственно. — Вот именно, был! — крикнул ему Сэм, хотя, наверное, вряд ли бы его услышали. — Ты не оставляешь мне выбора, — кажется, с сожалением ответил старый гончая и сделал какой-то жест. Находящийся рядом с ним мужчина быстро извлёк из микроавтобуса гранатомёт и явно со знанием дела зарядил его, затем присел, наставив на нас дуло. Я обернулся к Сэму. Мне хотелось запомнить его глаза, его губы… Лицо того, кто пусть и ненадолго, но дал мне почувствовать себя живым и главное, свободным. Я так давно этого хотел… И получил… «Бойся своих желаний, Юлиус, ибо они всегда сбываются, но не приносят счастья», — однажды сказал мне отец. До сегодняшнего дня я не понимал его слов… Сэм припал к моим губам… Не знаю, чего желал мой отец и почему он не стал от этого счастливым, но в этот момент я был безгранично счастлив, ведь дальше уже ничего не будет и этот миг — пик блаженства. Старик стал отсчитывать последние мгновения нашей жизни… Я таял в объятиях любимого человека. Либо это время замедлилось, либо старик всё ещё на что-то надеялся, но он явно не спешил отдавать команду на наше уничтожение. Но вдруг он воскликнул: — Какого чёрта там происходит?! Сэм отпрянул от меня. Я по инерции потянулся за добавкой. Открыв глаза, увидел, что позади нас, за машинами, возвышался стог сена на колёсах — трактор, который мы встретили по дороге. Его водитель — дряхлый старик, ничтоже сумняшеся активно жестикулировал и наседал на явно пребывающих в растерянности гончих, повыскакивавших из двух внедорожников. Дедушку совершенно не пугали ни здоровые мужики в камуфляже, ни их оружие, которое они наставили на него. Он громогласно, для своего возраста, требовал пропустить его. В конце концов гончие сдались. Один из них сел в джип, видимо, желая немного отъехать и освободить дорогу для трактора. Этим тут же воспользовался Сэм. Он так резко развернулся и рванул вперёд, что меня отбросило в сторону, и я чуть было не вывалился из машины — пассажирская дверь держалась на честном слове, а я был не пристёгнут, потому что ремень мешал быть ближе к Сэму. Душераздирающий скрежет, и вот мы несёмся по дороге. Вдогонку слышатся автоматные очереди, но нам они нестрашны. Только я перевёл дыхание, возблагодарив Бога за спасение, как Сэм сообщил, что бензина почти не осталось. Машина заглохла посередине моста через железную дорогу. Мы сбежали из одной ловушки только для того, чтобы угодить в ещё одну — более надёжную. На сей раз никаких переговоров не было — едва гончие выскочили из микроавтобуса, один из них произвёл выстрел из гранатомёта. Я закричал. Сэм с силой вытолкнул меня из машины. Боль… Мир погас… …Сквозь мглу сознания слышу какие-то звуки. Мне стоит немалых усилий, чтобы разобрать слова: — …приходит в сознание… — …обезболивающее… Кажется, меня куда-то везут. А может, это происходит только в моём воспалённом сознании? С моим?.. Ну да, наверное, с моим… Телом что-то проделывают, но это уже не важно… Для мертвеца ничто не важно… …В следующий раз обнаружил себя лежащим на кровати, подключённым к капельнице с кровью. Я был слаб, но всё же смог приподняться и осмотреться. Помещение мало походило на больничную палату, скорее на номер в недорогой гостинице. Интересно, как я здесь оказался? Пытаюсь встать. Откидываю одеяло. Почему-то на мне нет одежды, и, судя по отсутствию каких-либо следов травм, в бессознательном состоянии я провёл минимум два дня. К счастью, комплект белья оказался на кресле — обычные футболка и джинсы, но рад и этому. Где Сэм и что с ним стало? Дверь оказалась запертой. Окна и вовсе были закрыты ставнями снаружи — источником света в комнате был горящий торшер рядом с кроватью. Скорее всего, я в плену у гончих. Почему же они не убили меня, хотя так хотели? Вдруг в двери щёлкнул замок. Она открылась. Я увидел того, кого совершенно не ожидал…