Гончая

Юл То, что сотворил граф с Сэмом повергло меня в шок. Как он мог?! При виде корчащегося на полу от боли своего парня на мгновение всё померкло, но это были лишь цветочки. Дальше… Дальше… Не хочу этого видеть… Не хочу вспоминать… А как хорошо всё начиналось… Я проснулся рядом с моим любимым. С тем, кто стал для меня всем. Между нами была настоящая страсть, настоящее любовное сумасшествие овладело нами обоими… Потом даже было немного стыдно, ведь всё это лицезрели надзиратели… Странно, с Сэмом мы знакомы всего неделю, а кажется — вечность. За это время я впервые почувствовал себя по-настоящему живым. Да, несмотря на всю круговерть, на все невзгоды, что пришлось пережить, искренне благодарен судьбе за этот подарок. Расскажи кому-нибудь нашу историю, уверен, никто бы в мире не поверил, что такое в принципе возможно, и гончая полюбит Истинного вампира, а Истинный вампир по уши втюрится в гончую, да так, что будет готов умереть ради него… Обычно в сказках после столь чудесной встречи и преодолённых преград всё заканчивается хеппи-эндом с формулировкой «И жили они долго и счастливо…». Но то в сказках, в реальности же Верховный Господин взят в заложники своим же начальником службы безопасности, его сестра томится в плену у давнего непримиримого врага, а возлюбленный герой в любой момент, по одной лишь прихоти узурпатора, может в буквальном смысле лишиться головы. Когда нас наконец-то оставили в покое, Сэм стал утешать меня, только безысходность окончательно и бесповоротно захлестнула меня и выплеснулась наружу в виде горьких слёз. Сэм обещал мне, что мы обязательно справимся, что нельзя терять надежды, тем более, когда он рядом со мной. О, мой неугомонный защитник, никогда не падающий духом даже перед лицом смерти. Что ж, гончие не от мира сего, а мне, по ходу, достался самый отчаянный и сумасшедший из них. Вскоре мой рыцарь без страха и упрёка, как и обещал, изложил свой план. Он сказал, что нам нужно усыпить бдительность, изображая покорность перед графом и его прихлебателями. Благодаря мнимой праздности надзиратели будут менее осмотрительными, а сам граф уверует, что мы отчаялись и сдались. Почувствовав свою победу, узурпатор обязательно совершит ошибку, этим мы и воспользуемся. Сэм сравнил это с охотой и длительным нахождением в засаде. Надеюсь, что он имел в виду обычную охоту, а не ту, о которой обычно говорят гончие. Так как у меня у самого совершенно не было никаких идей, как вырваться из лап дяди Вильгельма, согласился, тем более, по сути, мне и делать-то ничего не нужно было, кроме как вести свою обычную жизнь. От того, что было раньше, во время моих странствий, нынешнее положение отличалось лишь тем, что теперь мне даже нельзя выйти из своей комнаты. Так-то неусыпное око в виде вереницы охранников, а также явное или скрытое наблюдение присутствовали в моей жизни всегда… Одно радует: кормили нас вкусно и сытно. Граф, как и обещал, обзавёлся хорошими поварами. Также под рукой всегда был гемакон с донорской кровью. Свой первый приступ Голода в заточении Сэм перенёс более-менее сносно. Кажется, он уже испытывал это мерзкое чувство во время прорыва оцепления своих бывших братьев, но там, в запале, в пылу боя, это прошло практически незамеченным. Сейчас же ему нужно было употреблять человеческую кровь целенаправленно. Было видно, как всё его естество противилось этому, но лишь до того момента, как первые капли крови попадали на язык, дальше власть над ним, как и над любым другим вампиром, брал зверь. Зверь, что наслаждался кровью, как кайфует от наркотиков заядлый наркоман. После, когда насытившийся зверь засыпал и Сэм приходил в себя, в глазах парня читалось отвращение к себе, к своей сути. Надо отдать должное, он быстро справлялся с этим, но, как бы он не прятал свои эмоции за маской шутника-затейника, я чувствовал его боль и внутреннюю борьбу со своей сутью. Я уже видел нечто подобное… У Мэттью. Даже спустя полгода после обращения он не мог свыкнуться с мыслью, что нужно пить человеческую кровь. Но не будем о грустном, ведь за хорошее поведение нам даже позволили гулять во внутреннем дворике, но только по одному. По большому счёту на прогулке можно было смотреть только на небо и на громаду гор, возвышавшихся со всех сторон. Только на этих редких прогулках понимаешь, как же не хватает вида голубого неба над головой. Воистину, что имеем — не храним. Только лишившись самой обычной возможности лицезреть небо, задрав голову вверх, осознаёшь: в жизни хоть человека, хоть вампира важны даже такие маленькие удовольствия. Жаль только, что ни те, ни другие этого не ценят. Особенно не ценят вампиры. Для нас нет времени, мы знаем, что всегда настанет завтра, всегда будет следующий день. Эту «идиллию», конечно, портит существование гончих, но даже вампирам не чужда людская убеждённость, что если неприятности и происходят, то происходят они точно не с ними, а с кем-то другим. Вообще, я чувствовал себя осуждённым на смертную казнь. Моё теперешнее существование мало чем отличалось от существования заключённого тюрьмы строго режима — я видел подобное в фильмах. Если бы не Сэм, скрашивающий моё «заключение», наверное, уже бы давно от скуки лез на стены. Вот кто-кто, а он был по-настоящему спокоен и, кажется, воспринимал всё, как должное. Много шутил и дурачился, говорил, что никогда ещё плен не был таким классным. Единственное, чего он боялся, так это лишних килограммов, набранных от сидяче-лежачего образа жизни. Но он быстро нашёл, каким образом сбрасывать калории. Разумеется, в этом ему должен был помогать я… Ненасытный сексоголик — вот он кто! Его вообще не смущало ни наличие камеры в нашей комнате и в ванной (он же её там и обнаружил), ни редкое присутствие гостей — охранников, приносящих еду или проводящих у нас уборку. Ему ничего не мешало шастать голым перед графом или внаглую заигрывать со мной на глазах охраны. Поначалу для меня это было шоком, но Сэм сказал, что это нужно делать, ну, по его плану. Не знаю, чем такое поведение поможет нашему освобождению. Отчего-то мне думается, что Сэм это специально придумал, чтобы был лишний повод заниматься со мной всякими непотребствами. Против этого я не возражал, но вот остальное!.. Первое время, зная, что за нами наблюдают, не мог даже полностью раздеться, не говоря уже о том, чтобы заняться с Сэмом любовью, но вскоре я и сам перестал обращать внимание на окружающих и позволять себе такое, от чего у Марты бы глаза на лоб полезли. Интересно, кто-нибудь из моих старших родственников представал голыми перед начальником службы безопасности во время его доклада? Уверен, что на такое была способна только Лиз… Да, граф Брауншвейг-Данненбергский периодически появлялся и делал доклады о состоянии дел. Не знаю, зачем он это делал, но я узнал, что ему кое-как удалось уладить проблемы с наличием большого количества несуществующих и многократно умерших людей. Ещё он объявил, что как только всё утихнет, меня представят в качестве Верховного Господина. Меня не интересовали его интриги и планы. Я хотел лишь знать, есть ли какое-нибудь продвижение в деле освобождения Елизаветы. Видно было, что граф юлит и многого не договаривает. Знал лишь, что это задача номер один и в этом направлении брошены лучшие силы. Эти его отговорки крайне меня расстраивали, и я срывался, даже Сэму не всегда удавалось меня успокоить. О, Лиз, как же я скучаю по тебе! Может, ты и сумасшедшая девчонка, но ты — единственный из моих близких, кто хоть как-то обо мне заботился и относился нормально… — Милорд, могу ли я задать вам вопрос? — осведомился граф после очередного доклада. — Что вам угодно узнать? — «Как же меня бесит этот фальшивый раболепный тон графа!» — Милорд, не сочтите моё любопытство навязчивым, но не известно ли вам, куда могла подеваться «аль-Канзу»? — Что?! «Аль-Канзу»? — Вопрос и в самом деле удивил меня. — Вы же знаете, что мне было запрещено даже прикасаться к «Сокровищу». — Не понимаю, почему граф задал такой странный вопрос. — Да, мне это известно, милорд, — граф имел самый что ни на есть кроткий вид. — Но, возможно, вам что-то известно о его судьбе? — приторно улыбаясь, граф выжидательно смотрел на меня. — Абсолютно ничего. Думаю, она сгорела вместе с замком. — О нет, она точно не погибла при пожаре, — на лице графа появилась та ещё ухмылочка. — «Аль-Канзу» исчезла незадолго до этого. — Исчезла?! — я был удивлён выше некуда. — Я… В последний раз я видел её за три дня до… до всех этих событий. — В памяти всплыли жуткие картинки: истошные крики боли падающих людей и кровавое пиршество, последовавшее за этим. — Прошу прощения, милорд. Мне всего лишь нужно было развеять кое-какие сомнения. Что ж, не буду больше надоедать вам насущными делами. — Граф поклонился и удалился. Как всегда, после общения с графом хотелось помыться, настолько мне было противно от разговоров с ним. Видимо удостоверившись, что мы не готовим побега, нам наконец-то разрешили пользоваться интернетом. Он был спутниковым и устойчиво ловил всего лишь пару часов в сутки, но и это было в радость — пялиться в телевизор уже хорошенько надоело. За это время я пытался скачать фильмы, аудиокниги или игры. Сэм же посещал какие-то странные сайты, кишащие разного рода конспирологами, уфологами и прочими обладателями тайных знаний, которые скрывают от землян мировое правительство и корпорации, вступившие в заговор с рептилоидами, греями и целой кучей пришельцев из других миров и целых измерений. Никогда бы не подумал, что Сэму интересен подобный бред. Однако парень объяснил мне, что среди этого бреда несметного полчища фриков ищейки Ордена выуживают крупицы ценной информации. Как бы не таились вампиры, как бы не ограждали себя от вездесущих видеофиксаторов, будь то камера смартфона, видеорегистратор или камера уличного наблюдения, рано или поздно что-то да попадёт в сеть. Понятное дело, что у графа существует целый штат, занимающийся удалением неудобной информации и зачистки памяти очевидцев путём применения Зова. Но Интернет большой, и за всем не уследишь — как говорится, шило в мешке не утаить, — поэтому есть целая группа людей, которая активно дискредитирует свидетелей, объявляя их сумасшедшими, алкоголиками и наркоманами. Судя по мощной информационной волне, мой день рождения и в самом деле всколыхнул общественность. Группа зачистки не справляется, да и их самих преследуют гончие. «Наш вид стоит на грани существования», — как сообщил недавно граф. Сейчас никто не знает, сколько точно нас осталось. Кажется, едва ли наберётся больше двух тысяч… Большинство из оставшихся затаилось и вообще не выходит на связь. Кто-то ринулся в убежища, часть из которых уже переполнены. На какие-то из них даже были совершены облавы, но многие по-прежнему пустуют. Совсем недавно я был бы рад этому — своими деяниями мы заслужили всё, что сейчас происходит. Но теперь на мне, как на Верховном Господине, лежит непомерный груз ответственности за каждого своего сородича. Да, я не могу ничего сделать, ведь от моего имени все решения принимал граф Брауншвейг-Данненбергский, но из его скупых докладов стало ясно: в обществе вампиров царят хаос и страх и нет даже намёка на улучшение ситуации.

***

Всё произошло неожиданно: мы с Сэмом как обычно поужинали, затем почувствовали странную сонливость и отключились, а дальше мы проснулись уже совершенно в другом месте: большая, просторная комната, по сравнению с той, где пробыли почти месяц — настоящие царские покои. За открытым настежь окном — пальмы. От препаратов, которыми явно нас накачали, даже не сразу понял, что всё это реально. Я растормошил Сэма. Он тоже не сразу поверил. На твёрдых ногах подошёл к окну — солнце, чайки и синяя полоска моря. Мы что, в раю?! Вдохнул полной грудью — соль и благоухание тропиков. Как же это чудесно! От нахлынувших эмоций захотелось закричать. По пояс высунувшись в окно, так и сделал. Наконец-то свобода! Свобода!!! Сэм последовал моему примеру, а затем подхватил меня на руки и стал кружить и целовать… — Ваша светлость, уже проснулись? — в комнату вошёл граф Брауншвейг-Данненбергский в сопровождении вооружённых людей и чернокожей женщины средних лет в форме гувернантки. — Где мы? Как мы тут очутились? — Мне стоило немалых усилий совладать с собой. Не хотелось, чтобы граф подумал, что из-за смены локации моей тюрьмы, в наших отношениях что-то изменится. — Милорд, это одно из наших экваториальных убежищ, — граф снова стал мастерски исполнять роль угодливого вельможи. — Надеюсь, теперь вы будете полностью счастливы. Знайте, здесь есть всё, чтобы удовлетворить любые ваши потребности. — Единственная моя потребность — больше никогда не видеть вас и ваших людей, граф, — во мне буквально всё клокотало от ненависти. Я так долго её скрывал, притворяясь пай-мальчиком, и вот сейчас, едва почувствовав столь долгожданную свободу, понял — всё тщетно, это лишь иллюзия, жестокий, как и сам граф, обман. От неминуемого скандала меня спас Сэм. Он обнял меня сзади, практически до хруста костей, и беззаботно поинтересовался, что такого вкусненького принесли. Это меня немного охладило, особенно когда он шепнул: «План». Граф, если и придал значение моим словам, то даже виду не показал. — Милорд, здесь вам будет прислуживать Иллонэ́. — Граф жестом указал на женщину. Та немного неловко присела в реверансе. — Можете смело обращаться к ней по любому поводу. — Ваша светлость, рада вам служить, — сказала Иллонэ по-английски с явным испанским акцентом. Пока мне представляли прислугу, Сэм без зазрения совести уплетал фрукты, что прикатила Иллонэ на тележке. — Скажите, граф, а как мы тут оказались? — спросил мой парень с набитым ртом. — Разумеется, по воздуху, — на мгновение мне показалось, что граф сейчас просто испепелит его взглядом. Рука непроизвольно потянулась к карману — скорее всего там и был пульт управления от устройства в голове Сэма, но это была лишь его секундная слабость, от которой не осталась и следа — только раболепие. — Ну так что, нам можно вместе искупаться, ну, или хотя бы по одному? Или у нас есть только право смотреть на воду? — Ну что вы, Самуил. Здесь вы вольны делать практически всё, что заблагорассудится. Если, конечно, не будете пренебрегать правилами безопасности, — последнее было сказано так, что было понятно — любая оплошность с нашей стороны и мы вновь станем узниками камеры два на два, а то и чего похуже. — О’кей, граф, я вас понял. Ну что, малыш, пойдём искупаемся? — Пойдём. — Я был совершенно не уверен — Сэм в очередной раз замыслил нечто экстраординарное, чего сильно боялся, но желание окунуться в море было сильнее. Иллонэ принесла пляжные принадлежности. Нам никто не препятствовал, но зорко следили — на удалении в несколько метров за нами по пятам шли пять человек с оружием. В море у берега поджидал катер. Я заметил, как с него в воду спустилось два аквалангиста. Кажется, нам так и не вернули свободу, просто за хорошее поведение перевели в клетку побольше. Но хотя бы так… Горячий песок обжигал ступни, но, чёрт возьми, как же было приятно вновь ощутить это ни с чем несравнимое чувство! В последний раз подобный пляж я посещал ещё в Сингапуре. На берегу мы поснимали гавайки и с радостным улюлюканьем побежали к кромке моря. Сэм бросился в воду с разбега. Я же входил медленно, стараясь почувствовать буквально каждой клеточкой морскую воду. Но, едва я зашёл по пояс, неугомонный гончий, утянул меня в пучину. Он схватил за руку и потащил куда-то на самое дно. Сэм со знанием дела, размашисто грёб руками. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы догнать его. Мы плыли и плыли под водой — вампиру же воздух не особо нужен. Неужели нам и в самом деле удастся скрыться от графа? Голос в голове просто кричал, что наша затея ничем хорошим не закончится, ведь дядя Вильгельм не настолько глуп, чтобы собственноручно предоставить нам возможность для побега, но я приказал себе поверить… Поверить в Сэма. Оставалось, конечно, маленькое сомнение, что открытый океан — не лучшее место, чтобы там скрыться, но, с другой стороны, вдруг подобного случая больше не подвернётся. Всё-таки лучше хотя бы раз попытаться, чем потом жалеть, что упустил такую возможность. Сэм каким-то образом почувствовал, что за нами погоня — два охранника с аквалангами проплыли прямо над нами, когда мы скрылись среди рифов. Сэм жестами показал, чтобы я остался тут, а сам отправился на разведку. Его не было слишком долго. Я почувствовал, что начинаю терять сознание, — недостаток воздуха у вампиров сначала вызывает сонливость, а потом и кому. Когда сил держаться в сознании практически не осталось, рискнул вынырнуть. Глубокий вздох и вновь на дно. Но не тут-то было — меня уже ждали. Попытался уплыть, но от двух хорошо тренированных вампиров никому не скрыться. Итог побега — меня схватили и вытащили на поверхность, а Сэм куда-то пропал. Мысль, что он мог меня бросить, сильно пугала, но я совладал с ней. Через пару минут к нам подплыл катер. Рулевой с лёгкостью затащил меня на борт. Когда я немного оклемался, то чуть было вновь не лишился чувств от увиденного: тело связанного Сэма корчилось в страшных судорогах, из его рта шла пена. Вновь та ужасная картина. Я закричал: «Сэм!!! Сэм!!! Что вы с ним сделали?!». Как и прежде, охранники были глухи к моим вопросам и мольбам. Я бросился на одного из них, но тот лишь оттолкнул меня. Я пролетел через всю палубу и, если бы не второй аквалангист, точно бы свалился за борт. Предпринял ещё одну попытку. У них же должен быть пульт, такой же, как у графа. Попытался обыскать их. На сей раз охранник просто связал меня и усадил рядом с Сэмом. Тот уже не содрогался, мой парень просто хрипел с закаченными глазами. Катер пристал к пристани, на которой нас ожидал граф Брауншвейг-Данненбергский. Он выглядел крайне разочарованным. Меня развязали и бесцеремонно поставили на ноги. — Милорд, позволите? — он протянул мне руку. — Немедленно отключите свою гадскую штуку в голове у Сэма, — сходу потребовал я. — Увы, это не в моей власти, — граф развёл руками. — Не нужно играть со мной, граф. Я знаю, что у вас есть пульт управления. — Ваш друг заплыл слишком далеко, нарушив тем самым периметр безопасности. Устройство отключится само, как только он окажется в вашей комнате, милорд. — Вы чудовище! Немедленно отнесите его туда! Ну же! — Никто не шелохнулся. Тогда я сам попытался развязать Сэма и отнести в спальню. Но, как и тогда, в день торжества, мне это не удалось. — Прошу вас, граф… Умоляю, прикажите своим людям отнести Сэма в нашу спальню, — я опустился перед ним на колени, едва не плача от безысходности. — О, ваша светлость, — граф поднял меня. — Не стоит. — Граф сделал жест и тот самый безмолвный детина, что был в альпийском доме, взвалил Сэма себе на плечо, словно бурдюк, и пошёл по направлению к дому. Как бы я ни торопил его, но громила плёлся, будто прогуливался по набережной Канн. Наконец он положил, а скорее бросил, Сэма на кровать и удалился. — Иллонэ! Иллонэ! — позвал я горничную. — Милорд, вы звали? — увидев меня и Сэма, женщина замерла в дверях. — Срочно принеси воды, губку, полотенце… — «Боже, Сэм, что с тобой сделали?!» Горничная быстро справилась с заданием. Я оттёр лицо своего парня. Промокнул ему лоб. — Сэм, очнись. Сэм. — В аптечке есть нашатырь, — сказала Иллонэ. — Так неси! — кажется, я был груб, но сейчас меня больше всего на свете волновало состояние Сэма. Едкий запах нашатыря привёл моего любимого в чувства. Он открыл глаза и стал озираться по сторонам. — Как я тут оказался? — прохрипел он, скривясь от боли. — Устройство… То устройство в твоей голове… Оно вырубило тебя, — как же мне было тяжело об этом говорить. — Граф сказал, что мы пересекли какую-то границу и оно сработало. После этого оно отключается только здесь. — Гребаный садист! — чуть ли не зарычал Сэм. Он с силой сжал покрывало. — Он всё знал заранее! — О, Самуил, я вижу вы пришли в себя, — граф стоял, подпирая дверной косяк. — Надеюсь, впредь вы будете более осмотрительны? — Да пошёл ты! — Сэм вскочил, но пошатнувшись чуть не свалился обратно. Я подставил ему своё плечо. — Послушай, щенок, — зашипел граф. Давно же он не являл миру свою истинную личину. — Думаешь, я не догадался о твоём плане. Думаешь, ты первый на моём пути, кто притворяется послушным, чтобы усыпить бдительность? — граф натужно засмеялся. — Как же это забавно: глупый маленький выжлец решил потягаться со старым матёрым волком. — Я тебя убью! — на сей раз мне не удалось удержать Сэма, и он бросился на графа. Тот с грацией змеи перехватил руку ретивого гончего и сам с размаху ударил парня в лицо. Сэм потерялся на мгновение, но не отступил. Я было бросился разнимать дерущихся, но меня удержала Иллонэ. Господи, ну почему у меня нет этой долбаной силы?! Вырваться из её захвата, мне не удалось, поэтому оставалось только кричать: «Граф! Сэм! Перестаньте! Я вам приказываю! Я вас прошу!». Но это не возымело ни малейшего действия — Сэм по-прежнему нападал, а граф парировал его удары и наступал сам. Всюду летели щепки, обломки мебели, битая посуда. Они оба были отличными бойцами, но граф оттачивал своё мастерство веками. Снизу прибежали охранники, но граф приказал им не вмешиваться. — А ты никогда не отступаешь, да, Ольден? — спросил граф, потрогав свою разбитую губу. Сэм выглядел гораздо хуже. — Никогда! — и Сэм снова бросился в атаку. Начальник моей службы безопасности в очередной раз доказал, что не просто так пребывает на этой должности — удар ногой и мой парень вылетел в окно. — Сэм!!! Граф!!! — от крика у меня уже саднило горло. Наконец Иллонэ отпустила меня. Я подбежал к окну и высунулся из него. Безмолвный помог Сэму подняться, тот лишь отмахнулся от него и, хромая, направился обратно в дом. — Ну что, Ольден, поиграем ещё или с тебя хватит? — спросил граф, когда Сэм добрался до третьего этажа, где были наши покои, всюду оставляя кровавые следы. Граф продемонстрировал пульт и ехидно добавил: «Кажется, тут кому-то очень понравилось валяться в отключке?» — Это ещё не конец, Вилли, — зло процедил Сэм. Он смотрел в упор на графа и играл желваками. — Всегда к вашим услугам. — Граф даже поклонился, правда не сводя взгляда с противника. — Иллонэ, приберись тут. Я пришлю тебе помощников, — отдал распоряжение граф и, безбоязненно проследовав мимо Сэма, спустился вниз. За ним последовала и свита. Я подошёл к своему драчливому гончему. — Вот и скажи на милость: зачем ты устроил потасовку с графом? — я легонько потрогал его раны, отчего Сэм зашипел. Вот странный он, выглядит хуже покойника — глаз заплыл, губа опухла, из носа течёт кровь, голова разбита, всё тело покрыто порезами, — а зашипел от лёгкого прикосновения. — Прости, — он посмотрел на меня и виновато улыбнулся. — Мне всегда говорили, что я порой бываю слишком импульсивным. Я всё испортил. Теперь-то уж граф от нас не отстанет. — Наверное… — вздохнул я. Моя надежда на спасение окончательно умерла. Я был настолько эмоционально вымотан, что даже вид истекающего кровью парня не мог сильно впечатлить меня. Тем более он вампир, максимум минут двадцать и от его ран не останется и следа. — Иллонэ, не могла бы ты помочь мне? — неожиданно обратился Сэм к горничной, которая поднимала с пола уцелевшие вещи. — Что вам угодно, господин Самуил? — Зови меня просто Сэмом. Иллонэ, пожалуйста, вправь мне плечо, а то я, кажется, при падении вывихнул его. — Мы с прислугой уставились на безбашенного гончего. — Как вам будет угодно, — как-то не уверенно произнесла Иллонэ. Она подошла к Сэму и ощупала его плечо. Парень слегка ойкнул. — Давай, дёргай резко и как можно сильнее! — Сэм стиснул зубу. Я не успел даже зажмуриться, как услышал характерный щелчок, отчего непроизвольно вскрикнул. Пациент же не издал ни звука. — Спа… Спасибо, — поблагодарил он. Со стороны лестницы послышался топот ног — по ней поднималось с десяток человек с инструментами, мусорным мешками и средствами для уборки. — Господин Самуил, принести вам крови? — осведомилась прислуга. — Нет! Не надо, — решительно отказался Сэм. Он помолчал, наблюдая за принявшимися за уборку разнорабочими, среди которых были и ранее виденные охранники. — Иллонэ… — Сэм замялся. — Да, господин. — Она вновь прервала уборку. — Прости… В общем, прости за этот кавардак. Я правда не хотел. — О, не стоит беспокоиться. Это всего лишь моя работа, — с улыбкой произнесла Иллонэ. — Я помогу, — и Сэм стал сгребать обломки мебели. — Да-да, мы поможем, — подтвердил я и тоже поднял с пола остатки стула. — Боже мой, нет, Верховный Господин, нет, — Иллонэ с раскрытыми от ужаса глазами упала передо мной на колени. — Иллонэ не простит себе, если Верховный Господин будет заниматься чёрной работой, — она умоляющее сложила руки. — Что ты, что ты, мне совершенно не сложно. — Я попытался поднять женщину, но она пала ниц, лбом уткнувшись в крошево битого стекла. — Верховный Господин, умоляю, позвольте мне сделать свою работу. Граф будет недоволен мной, — затараторила она. — Хорошо, Иллонэ, успокойся, я не буду тебе помогать. Женщина поднялась. На её лице кровоточили порезы и из них торчали куски стекла. — Спасибо, милорд, — она стала целовать мои руки. Я был в шоке от увиденного. Сэм подал женщине полотенце. Она не понимающе посмотрела на него, лишь когда со лба упала кровавая капля, она спохватилась и убежала. — Не зря Орден столько сил потратил на убийство твоего дядюшки Вилли. Он — само зло. — Да, Сэм, ты прав. Прошу тебя уйдём. — Я больше не мог находится в этом доме. Сэм сразу всё понял. Мы пошли осматривать окрестности. Пляж и пристань я уже видел, поэтому пошли в противоположную сторону. Здесь были казармы для охраны, будка дизель-генератора, какое-то небольшое сооружение без окон и, кажется, дверей, с большой спутниковой антенной наверху. Ещё мы нашли вертолётную площадку. Самого вертолёта видно не было. Дальше был небольшой ангар, скрытый от чужих глаз маскировочной сеткой. Через приоткрытую дверь виднелся гидроплан. Подойти ближе нам не дала охрана. Вампир-азиат сообщил, что здесь запрещено находиться посторонним. Хотел было поспорить, что я вообще-то не посторонний, а его Верховный Господин, но отчего-то Сэм просто уволок меня, пожелав вояке хорошего дежурства на посту. — Сэм, почему ты не дал мне поставить этого охранника на место? Он ничего не ответил, продолжая тянуть меня куда-то прочь. Вдруг Сэм остановился, огляделся по сторонам и неожиданно толкнул меня в какие-то кусты. Едва я открыл рот, желая выяснить, почему он так странно себя ведёт, мне его зажали ладонью. — Ты умеешь пилотировать самолёты? — шёпотом, на самое ухо, задал он вопрос. Я промычал, что нет, и спохватившись отрицательно покачал головой. — Жаль. У меня у самого было только три занятия и то теоретических, но думаю, если почитать руководство, мы сможем поднять в воздух ту колымагу, — он кивнул в сторону ангара и убрал ладонь. — Ты забыл? Ты не сможешь далеко уйти от дома, чтобы не потерять сознание, — зашептал я в ответ. — Я решу эту проблему, — решительно прошептал он. — Как? — Пока не знаю, но решу. Граф обязательно поплатится, за все свои прегрешения. — В его глазах вспыхнуло адское пламя. Мы оба желали отомстить графу, но у меня даже мыслей не было, как это сделать. Так как рабочие до вечера не успели привести в порядок нашу спальню, нам на время отвели соседнюю. Она предназначалась для гостей и была чуть меньше и не так шикарно обставлена. Сэм облазил всю комнату, но не нашёл следов камер: либо их не было, либо их так хорошо запрятали, что просто так не отыскать. Ну, в первую возможность верилось с трудом, поэтому мы решили считать, что тут полно скрытых камер и микрофонов, и не распространялись о планах побега. Сегодняшние передряги очень сильно нас вымотали, поэтому, как только Иллонэ приготовила нам постели, после ужина мы просто отрубились.