Паутина кармы

      В семейном древе были указаны предки обеих семей до 12 колена, как у королевского рода. Представители из семьи Ким неоднократно роднились с кузенами из семьи Чжан, каждое поколение представлялось ко двору, а две девушки даже являлись невестами императоров, правда, до свадьбы дело почему-то не доходило.       Подробности жизни предков в семейных архивах не раскрывались, лишь сухие факты и особый уклон на приближённость к правящей семье. Завышенная гордыня, подумал хагонним, всегда приводит к многолетним и неизлечимым болезням.       Отец Минсока, генерал императорской армии Ким Рэ Вон, снискал себе почести на полях сражений, равно как и в придворных интригах. В его жизнеописании Кенсу обнаружил тёмные, грязные и кровавые «подвиги», которые отчасти объясняли состояние Минсока. Не зря люди говорят, что за грехи родителей платят их дети. Молодому Киму перепало по полной. Генерал погиб после празднования своей последней расправы с восставшими революционерами. Но погиб в собственной постели от подосланной с ножом куртизанки.       О матери Минсока – Дженне Ким – было написано совсем мало: она являлась самой популярной придворной дамой, настолько же ветреной, насколько и красивой, умерла от сифилиса в 35 лет.       В целом все его предки так или иначе служили империи, их описанные в хрониках поступки ничем принципиально не отличались друг от друга, кроме одного.       Бабка со стороны матери Ким, создала школу-приют для детей – сирот, единственный добрый поступок семьи за всю её историю.       На плечи легли чьи-то горячие руки, начавшие методично разминать затекшие мышцы. Кенсу поднял голову от бумаг: за окном уже стемнело, значит, он провёл в библиотеке весь день.       – Я тебя обыскался, – тихо произнёс Чондэ.       – Прости, я увлёкся, – До положил свою ладонь поверх одной из рук доктора и улыбнулся. – Решил поизучать семейные хроники в поисках причин заболеваний наших подопечных.       – Нашёл что-нибудь? – Чондэ закончил лёгкий массаж и присел на соседнее кресло.       – Кроме частых близкородственных связей и разгульного образа жизни пока ничего. Никаких сведений о наследственных болезнях или описания заметных симптомов.       – Жаль, это могло бы что-то прояснить.       – Я ещё не закончил с семейной ветвью Чжанов, но знаешь, что интересно? Минсок – единственный омега в своём роду. Все остальные – люди. Однако его мать довольно долго жила при дворе, а император во время присяги намекнул, что парень вовсе не похож на своего отца, может статься, генерал и не был ему отцом.       – Вполне, – улыбнулся Чондэ, подмигнув.       – Расскажешь? – заинтересовался Кенсу, беря альфу за обе руки и поглаживая большими пальцами ладони.       – Ты меня решил прямо тут соблазнить? – ухмыльнулся Чондэ.       – Я ещё раздумываю над этим. А пока я думаю, расскажи мне, что тебе известно.       – Ну хорошо. Старики в деревне поговаривают, что Дженна Ким с юности метила в императрицы. Родители брали её с собой ко двору, и там она быстро сдружилась с молодым наследником. Однако невесту наследнику выбирали его родители, и Дженна не отвечала их критериям. Она яростно боролась за свои интересы, шла по головам, поговаривают даже, что именно она отравила первую невесту императора.       Но потом его женили, а Дженна пустилась во все тяжкие, пошла по рукам. Император сам сосватал её за генерала, в ту пору капитана из семьи военных, который взял её фамилию и принял титул лорда этих земель. Не знаю, насколько правда, но генерал часто избивал супругу за вольные нравы. Мне рассказывали об их отношениях много историй, но я не уверен, каким из них стоит верить.        А потом Дженна забеременела и родила Минсока. Они не сразу поняли, что он омега, это выяснилось к семи годам, когда у мальчика начал прорезаться запах, и старый доктор заметил это. Генерал много ругался, ведь ему нужен был наследник мужского пола, хотя бы альфа, а тут… Но Дженна больше не родила.       – А что с отцовством? Генерал признал его?       – Выбора у него особо не было. Не соглашаться же на статус рогоносца?! Учитель Минсока, тот самый, который умер у меня на руках в прошлом году, говаривал, что генерал виделся с сыном только раз в год – на свой день рождения. А мать после родов вообще редко появлялась в поместье, скинув воспитание ребенка на бабушку, гувернеров и учителей. Слуги в доме и некоторые в деревне не считают Минсока наследником, уверены, что мать принесла его от какого-то придворного.       – А может… от императора?       – Точно нет. Старый учитель сказал, что все внебрачные дети императора приближены ко двору, он следит за их судьбами. И еще, видя распутность Дженны, император избегал её постели, поскольку не мог быть уверен, что рождённый ею ребенок будет от него.       – Что ж, на месте императора я бы тоже сомневался, – хохотнул Кенсу.       – А про семью Чжан что тебе рассказывали?       – Они бедные родственники, всегда на грани банкротства, всегда на вторых ролях, приживалки у Кимов. Селестина была на 10 лет моложе старшей сестры Дженны, тоже обреталась при дворе. Там ей и подобрали мужа с титулом и кое-какими деньгами. У неё было два выкидыша и только один рождённый ребёнок.       – Лэй…       – Да.       – А вот в их роду, кстати, каждый третий отпрыск – альфа или омега.       – Неужели?       – Видимо, природа так отыгрывалась, раз с Кимами не выходило, – улыбнулся Кенсу.       – Погоди, ты вроде сказал, что у Минсока в семь лет прорезался запах? Но сейчас его нет.       – Минсок сильно изменился после пожара 13 лет назад, тогда и запах его пропал.       – Ах вот оно что. Интересно, что же там было, в том пожаре?       – Этого я не знаю, но поспрашиваю у старшего поколения, может, кто-то помнит.       – Спасибо, – Кенсу потянулся к нему и легко поцеловал в губы.       – А что, здесь в библиотеке очень удобный диван, – задумчиво пробормотал Чондэ, осматривая комнату. Кенсу хитро улыбнулся.

***

Несколько дней спустя.       Лэй ослабел после поездки ко двору, Минсок тоже слёг с сильной мигренью. Управляющий поместья приходил за распоряжениями к господам доктору и наставнику.       – Странно, что они так легко подчиняются тебе, – сказал однажды Кенсу доктору, внося записи в расходную книгу поместья.       – Я взрослый мужчина, к тому же альфа, а здесь служат несколько альф и омег. А ещё мой дворецкий – Гарам –весьма уважаемый человек, и его верность мне вызывает доверие у местных.       – Это так, и всё равно удивительно. По статусу ты в разы ниже Лэя и даже Минсока, не имеешь титула и не то, чтобы сильно богат…       – Эй, я сейчас обижусь! – деланно нахмурился Чондэ.       – Я просто констатирую факты, – До приподнял одну бровь и улыбнулся уголком губ.       – Может, мне всё-таки согласиться на предложение госпожи Пак и сходить на свидание с её племянницей? – задумчиво проговорил Чондэ.       – Что ещё за племянница? – ревниво буркнул Кенсу.       Чондэ молча встал и направился к двери. Кенсу, не раздумывая, отодвинул бумаги, догнал его и обнял.       – Ты что, правда обиделся? Я без умысла, честно, просто анализировал…       – Быстро же ты сдался, даже не интересно с тобой сцены ревности устраивать, – хохотнул Чондэ, поворачиваясь в его объятьях. Кенсу молча потянулся к нему за томным поцелуем, Чондэ не надо было упрашивать.       – Кстати! – внезапно прервал ласку доктор, вспомнив нечто важное. – Ты просил разузнать что-нибудь о пожаре.       – Да, просил. Я так и не нашел в архивах и домовых книгах никаких подробностей, кроме сухой заметки о пожаре в поместье такого-то числа.       – Оказывается, мой Гарам знает эту историю. Он сказал, что раньше служил посыльным у бабушки Ким, а она рьяно следила за родословной и воспитанием детей. Она создала приют для немногочисленных сирот из деревни, потом туда собрали незаконнорожденных отпрысков генерала, коих набралось около двух десятков.       – И он ещё бил жену за распутство…       – Ну ты же знаешь, некоторые мужчины считают, что им всё можно. Но не суть. Она тщательно отбирала и даже специально искала детей, рождённых от зятя, чтобы следить за ними и дать определенное воспитание. Деньги на содержание приюта шли из бюджета поместья, отдачи никакой, но бабуле Ким никто не смел перечить. Потом дочь умерла, зять погиб, и она стала опекуншей наследника, а через год сама ушла в мир иной. Тогда опекуном назначили родную тётку – Селестину. Та установила свои правила, решила распустить сиротский приют, но её убедили, что он нужен, чтобы госпожу воспринимали как доброго мецената, заботящегося о сиротах. Она согласилась, но урезала содержание детей вдвое, выгнала учителей, а самих сирот отправила работать на поля за еду.       Однажды ночью, в тот год, когда Минсоку уже исполнилось 12, в поместье случился пожар, загорелся стог сена, огонь перекинулся на приют и… В общем, никто из детей не спасся. Когда крестьяне начали тушить, было уже поздно, пламя охватило всё здание, и Селестина велела заливать землю вокруг и следить, чтобы посевы не сгорели. Минсок был там ночью, после этого, как говорят, он поседел и потерял запах. Огромный стресс для ребенка.       – Действительно, – Кенсу серьёзно задумался. Что-то не давало ему покоя в этой истории, не сходилось. Он задал несколько вопросов доктору, но нужных ответов на них не получил.       – Спасибо за этот рассказ и за твоё время.       – Ты мне теперь должен.       – Неужели?       – Приходи сегодня на ужин. С ночёвкой.       У Кенсу не было повода отказаться, да он и не собирался.