Паутина кармы

      Утро началось тихо и подозрительно спокойно, хотя воздух буквально вибрировал от грядущих событий. Кенсу чувствовал множество людей, которые в ближайшее время посетят поместье. Но кто эти люди и с какой целью они придут, выяснить не получалось. Поэтому когда на лужайке перед домом появился отряд с императорскими штандартами, хагонним удивился меньше всех. Но он оказался изумлён, когда на лужайку из дома выбежал Минсок и поспешил к сомнительным гостям. Кенсу почти слетел вниз по лестнице, чтобы успеть узнать, что происходит.       – Я велел вам позвать нотариуса О и доктора Кима, – послышался с улицы раздраженный голос Минсока, отчитывающего стоящего перед ним дворецкого. – Почему вы не отправили к ним людей? Я отдал распоряжение полчаса назад!       Минсок сдерживался из последних сил. Он решился на серьезную аферу, которая может стоить им всем жизни, а слуги так сильно подводят его. Даже перед представителями императорского двора они ведут себя с ним, как с каким-то отщепенцем. Дворецкий вытянулся перед ним в полный рост и с гордым видом заявил:       – Мне не поступало такого указания от лорда Чжана.       Минсок сжал руки в кулаки и побледнел от гнева, собираясь наброситься на наглеца, когда из толпы придворных раздался уверенный молодой голос:       – Что я сейчас вижу? Низкорождённый слуга непочтительно ведёт себя с собственным господином? Лорд Ким, по какой причине вы ещё держите этого человека? – юный принц Кристиан был исполнен изящества и императорского величия, потому дворецкий тут же стушевался перед ним, бормоча извинения.       – Просите прощения? Но почему у меня? Вы не мне отказали в повиновении. – Он повернулся к своей свите: – Немедленно отправьте двух гонцов к господину нотариусу и господину доктору, и через 15 минут доложить мне.       Двое мужчин в дворянских одеждах и с усыпанными кольцами пальцами тут же отделились от свиты и быстрым шагом направились в городок.       – Вот так следует слугам исполнять приказания своих господ, – резюмировал принц. – Поскольку вы, лорд Ким, ещё не выгнали своего дворецкого, то властью, данной мне императором, как его прямому наследнику, это сделаю я. Я изгоняю этого человека и всю его семью в назидание остальным за неуважительное неповиновение и не соответствие его должности.       Дворецкий пал ниц, умоляя его простить, пытался целовать ноги Минсока, но омега осторожно освободился от него и направился к дому, показывая дорогу принцу. Свита императорского наследника прошла мимо коленопреклонного дворецкого, не меняя строя. Когда все гости вошли внутрь, остальные слуги поместья увидели на стоптанной лужайке одинокого человека, сжавшегося в комок. Одежда его была покрыта следами от туфель и сапог, волосы в беспорядке спутались, лицо измазано чёрным, а руки кровоточили мелкими царапинами и аллели ссадинами. Свита принца оказалась единодушна со своим господином. Никто не пожалел его, не пришёл ему на помощь.       Оценив эту картину, слуги бросились внимать каждому распоряжению Минсока. Омега сперва растерялся, однако быстро взял себя в руки, отдал распоряжения о приготовлении чая с закусками в ожидании обеда, а так же о подготовке комнат для его высочества принца Кристиана и его приближенных.       – Все не поместятся, к моему сожалению, сир, – извинился Минсок. – Я не ожидал такого количества…       – Ничего, слуги раскинут шатры на вашей лужайке и расположат коней в яблоневой роще, если вы не возражаете. Позже я возмещу вам нанесённый ущерб, – вежливо улыбнулся принц.       – Разумеется, ваше высочество, – поклонился Минсок.       – Давайте просто по имени? Слишком длинные грамматические конструкции забирают у нас и без того ограниченное время.       – Как пожелаете.       Минсок огляделся по сторонам и, заметив Кенсу, обратился к нему:       – Господин До, не будете ли вы так любезны сопроводить лорда Чжана в библиотеку, куда я сейчас провожу принца?       Кенсу молча кивнул и направился в комнату Лэя, а Минсок указал Кристиану на дверь библиотеки.       Уже в комнате ученика хагонним строго спросил:       – Вы в курсе того, что это Минсок пригласил принца и обещал вашу поддержку?       – Нет. А вы откуда знаете? – удивился Лэй.       – Сопоставил факты и догадался, – не рассказывать же мальчику, что он легко может прочесть мысли других людей и именно это сделал, пока омега общался с принцем и не почувствовал чужого вторжения в своё сознание.       – Я уверен, Минсок знает, что делает, – безапелляционно заявил Лэй, застёгивая жилет, немного ошарашив своей уверенностью наставника.       Полчаса спустя Лэй, Минсок, Кенсу, Чондэ, принц, поверенный Бён и еще два министра заперлись в библиотеке, куда слуги оперативно принесли несколько подносов с чаем и закусками. Остальные придворные готовили себе места для ночлега и осматривали богатый дом генерала Кима.       – Могу я поинтересоваться целями вашего визита, сир? – нарушил всеобщее напряжённое молчание нотариус О Сехун.       – Разумеется. Меня пригласил господин Ким Минсок для обсуждения сотрудничества.       Все уставились на Минсока.       – Это так. Я просчитал несколько возможных ходов и вариантов разрешения сложившейся ситуации и уверен, у нас много шансов на победу.       – Победу… в войне? – уточнил О Сехун.       – В том числе, если понадобится, но я надеюсь решить всё миром, – согласился Минсок.       – Одобряю, – этот голос принадлежал Лэю, оглядевшему присутствующих с серьёзным лицом. – Все здесь в курсе, какие настроения теперь при дворе, и дело так или иначе идёт к войне. Мы могли бы попытаться избежать участия в ней, но не избежали бы приказов императора и лишили бы принца значительной части успеха.       Кристиан одобрительно улыбнулся хозяину дома.       – Должен заметить, – вставил поверенный Бён, – приглашение поступило очень вовремя. Император вчера требовал от меня ответа по вашей семье, и сегодня я должен был либо предоставить ему вас обоих, либо лишиться головы.       – Вряд ли он пошёл бы на столь кардинальные меры, – басовито усмехнулся лорд Пак Чанёль, министр образования и досуга императорского двора. – Но за решётку вы бы загремели определённо. Ну что, господа, мы все теперь ополченцы! Хотели вы того или нет, мы состоим в оппозиции императору, и уже очень скоро он узнает об этом и будет рвать и метать.       – Нам нужно обсудить планы, разработанные лордом Ким Минсоком, – прервал размышления Пака лорд Ким Чунмён, казначей императора. Он примкнул к принцу в последний момент, прекрасно понимая последствия, но не желал более разорять страну выходками императора.       Пока они говорили, Минсок успел разлить по чашкам горячий чай и предложил всем участникам совещания кружки. А потом его попросили подробно рассказать всё, что он продумал. Минсок взял со стола свои записи и заговорил.       Собрание закончилось затемно, все устали, глотки осипли от споров и обсуждений, хотелось только есть и спать. Благо, ужин был уже накрыт, и принц в сопровождении Лэя и Минсока занял почетное место за столом. Придворные с едва сдерживаемым терпением тоже расселись. Они ничего не ели с обеда, когда только прибыли в поместье, а садиться за трапезу без принца противоречило этикету. На тайном совещании было условлено при остальной свите и слугах не обсуждать серьёзные вопросы, поэтому беседа шла о бытовых вещах, моде и близящейся летней жаре.       В середине ужина дверь в зал распахнулась, и на пороге появился старший паж самого императора. Осмотрев присутствующих, он с гордо выпрямленной спиной громко проговорил:       – Его императорское величество желает видеть принца Кристиана во дворце и приказывает всей его свите немедленно явиться следом и по доброй воле. В случае сопротивления сюда будет направлена армия императора.       Кристиан опасно прищурился, наклонился вперёд и сказал:       – Будьте любезны, подойдите ко мне и повторите. Я не расслышал.       Паж замешкался, сомневаясь, но подошёл вплотную к столу и чётко повторил сказанное. Кристиан вручил ему кубок с вином, поднял свой и провозгласил:       – За императора!       – За императора! – согласился паж, салютуя бокалом и тут же осушил его. За время быстрой скачки у него не было возможности даже попить.       – И за его скорую отставку, – добавил принц, улыбаясь в глаза испуганному пажу и держа в руке так и не опустошенный бокал. Гонец свалился на пол без сознания.       – Очевидно, он устал, пока добирался, совсем обессилел. Устройте гонца императора на удобном ложе, пусть отоспится. А завтра поговорим. Уверен, мой отец не имел ввиду немедленную явку среди ночи. Это против всяких правил приличия, – Кристиан закончил свою речь лёгкой снисходительной улыбкой.       Придворные согласно закивали, улыбаясь, и спокойно продолжили ужин. Кенсу аккуратно подсмотрел мысли принца и выяснил, что тот успел подсыпать в кубок пажа сильное снотворное, припрятанное в одном из колец на его пальцах. Такие уловки были нередки при дворе, многие носили украшения с тайными отсеками, куда можно поместить как записку, так и яд для врага.       – Насколько вероятно, что он не станет дожидаться утра? – поинтересовался Лэй, сидевший как хозяин дома по правую руку от принца.       – Если даже попытается, ваше поместье со всех сторон окружено моими шпионами, нам доложат немедленно. Каждый мой приближенный вооружен. Большинство из них росли вместе со мной, мы вместе играли, вместе обучались боевым искусствам и стратегии ведения войны, вместе отдыхали. Каждый из этих людей – проверенный друг и верный товарищ, хотя некоторые старше меня. Но они верны мне. Не переживайте, отец знает, что я предусмотрю любую его уловку.       – У меня нет сомнений в отношении вас, сир.       – Лэй, я бы хотел с вами поговорить позже наедине. Есть вещи, которые вы должны узнать, а мы с вами – обсудить.       – Разумеется. Как только вы будете готовы, – согласился юный альфа.       – Не зря мы с вами похожи, –загадочно бросил принц, улыбаясь.       После ужина Лэй пригласил Кристиана в свои покои и предложил поиграть в шахматы. Время было позднее, но напряженное, так что спать никто из них не хотел, а разговаривать о тайных вещах под видом игры в шахматы – безопаснее всего.       Сначала они просто играли, и играли на равных. Ни один не собирался уступать, шаги продумывались так, что обойти соперника не было никакой возможности.       – Мы придём к ничьей, наверное. Впрочем, не удивлюсь. Я всегда обыгрывал нашего отца, уверен, и вы сможете.       – Нашего? – Лэй надеялся, что его удивление выглядит убедительно. Но при взгляде на принца понял, что в этом нет необходимости.       – Часть придворных уже знает, возможно, вы не в курсе, но вы, Лэй, побочный сын императора, и он намерен использовать вас против меня.       Юный альфа немного помолчал прежде, чем ответить. Ведь мало ли, что именно знал принц, и какие чувства по этому поводу испытывал. Надо быть осторожным.       – Я совсем недавно узнал. И даже если бы знал раньше, хранил бы этот секрет до могилы.       – Я верю вам. Но в этом нет необходимости, если мы не решим ситуацию здесь, об этом узнает вся страна.       – Что вы хотите?       – Мне нравятся предложения вашего жениха по разрешению конфликта, они очень продуманны и логичны, но, боюсь, наш отец не любит логику. И пойдёт по головам, чтобы остаться у власти. Благо, он уверен, что я не дружен со своей матерью, иначе уже использовал бы её против меня.       – Надеюсь, до этого не дойдёт.       – И я надеюсь.       – Итак, вот что я предлагаю.       Когда Лэй с принцем заперлись в опочивальне, Минсок проверил, все ли гости устроены и накормлены, и только потом ушёл к себе. Он не посмел никого побеспокоить, поэтому сам нагрел себе немного воды, умылся, снял пиджак и удушающий шейный платок и рухнул в кресло. Руки дрожали и были ледяными на ощупь, голова болела, тело ныло, а ноги уже не слушались.       В дверь тихо поскреблись.       – Войдите.       – Меня прислал наставник До, –объяснил своё появление Чондэ. – Он предположил, что вы сильно утомились и явно перенервничали.       – Я справлюсь. Спасибо.       – Минсок, нужно привыкать, что теперь вам не стоит бояться просить о помощи, – вежливо сказал Чондэ, подойдя к нему ближе и проводя осмотр. – Судя по вашим зрачкам и синим кругам под глазами, у вас мигрень, пульс сбоит, а руки… О боги, какие холодные! У вас есть горячая вода?       – Я пытался их так согреть, но…       – Нет, не для рук, я хочу заварить травы.       – Мне кажется, все недуги убегают из организма в ужасе, чтобы даже не слышать о ваших горьких травах, – пытался шутить омега.       – Ах, если бы это работало! – засмеялся Чондэ, деловито заливая что-то кипятком в чайничке. – Вы за ужином не ели. А в течение дня?       – Не помню.       – Так и знал.       Чондэ исчез ненадолго и появился снова с тарелкой горячего супа, куском хлеба и одной жареной форелью на тарелке.       – Всё, что смог найти.       – Ох, ну что вы, не стоило, правда.       – Я сейчас вместо сладкой стевии заварю горькую полынь.       – Я всё съем, – испуганно воскликнул омега.       – Другое дело, – промурлыкал доктор. Он расставил на журнальной столике добытую еду и налил в кружку сладкий чай. Потом заставил Минсока всё съесть и выпить, лишь тогда успокоился.       – Ваши руки так и не отогрелись.       – Сам не понимаю, что с ними. Ведь и горячий суп держал и чай.       – Нервные переживания приводят к спазмам в сосудах, отсюда холодные конечности. В таких случаях нужно другое тепло, – тихо рассказывал Чондэ, беря его ладони в свои. Сначала он немного потёр холодные пальцы, а потом поднёс к губам и стал согревать дыханием. Это помогло, и ладошки омеги вскоре порозовели и потеплели.       Минсок думал, что к нему ещё никто и никогда не прикасался дольше нескольких секунд и то – по необходимости. Чондэ тоже делал это по необходимости, но без брезгливости и равнодушия, а ведь мог и не делать вовсе.       Оказывается, касаться чужой кожи, пусть только рук – отдельное удовольствие. Хорошо, что никто не знал, насколько тактилен Минсок. Каждый вдох и выдох альфы вызывал в нём незнакомое прежде волнение, все внутренности словно вибрировали от непонятного предвкушения, а ноги становились совсем ватными.       Прежде, когда его пару раз в порыве эмоций брал за руки нотариус О, он испытывал лишь неприязнь. Сехун был до безобразия красив, и Минсок слышал, что половина женской прислуги поместья вздыхает по нему, но конкретно у омеги он не вызывал вообще никаких эмоций и уж тем более подобных вибраций. А вот с доктором всё было иначе.       Минсок боялся спугнуть это пьянящее состояние, пытаясь разобраться, что же с ним происходит, и старался запомнить каждое мгновение.       – Ну вот, помогло, – Чондэ удовлетворённо улыбнулся, разглядывая порозовевшие тёплые ладони. Потом без предупреждения снял с юноши обувь, ощупал ещё холодные ноги и, найдя в шкафу шерстяную шаль, закутал в неё ступни.       – Колется, – пожаловался Минсок.       – Зато быстрее согреет. Потерпите, – сказал врач и поднял глаза на пациента. И снова зря. Взгляд Минсока изменился, он никогда прежде так не смотрел: всегда отрешённо-равнодушный, сегодня в его глазах волновался океан эмоций. Чондэ казалось, он может безошибочно читать эти эмоции, и его затянуло. Альфа принюхался, потому что в комнате вдруг усилился запах корицы.       Минсок не отрывал от него взгляда и Чондэ неосознанно потянулся навстречу. Омега подался к нему, затаив дыхание, чуть приоткрыл губы. От него пахло пряным супом, и альфе нестерпимо захотелось попробовать, каков он на вкус… Чондэ одёрнул себя буквально за секунду до ошибки, о которой непременно пожалел бы потом. Минсок смутился и отвернулся к окну.       – Теперь я уверен, что вам лучше. Пойду, мне тоже надо отдохнуть, – Чондэ старался не смотреть на него, деловито собирая разбросанные вещи и складывая стопкой пустую посуду.       – Разумеется, – тихо ответил Минсок, не поворачиваясь. – Спасибо.       Альфа вышел из комнаты и понял, что ему прямо сейчас следует прогуляться в саду, подышать прохладным майским воздухом. Главное – ни с кем не встретиться, чтобы привести мысли в порядок.