Пытка.
24 мая 2019 г., 21:44
Кенсу отчаянно боролся с ненавистью к своим способностям и своей судьбе. Теперь, когда второй раз в жизни ему посчастливилось найти человека, способного стать ему парой на долгие годы, он вынужден снова его отдать. Конечно, он мог бы бороться за Чондэ, мог убедить его в их счастливом совместном будущем, мог… мог…
Но это противоречило его существу. Никакого права на подобное вмешательство в чужую судьбу у него не было.
Чондэ уйдёт. Должен уйти. И хагонниму придётся смириться и отпустить его. Как бы ни было больно.
Когда много лет назад умерла его жена, Кенсу поклялся себе ни в кого больше не влюбляться. И вот надо же было?!... Пространство словно толкало его лицом в его глупую клятву.
«Никогда не говори никогда, - частенько повторял дед. – Иначе тебя ткнут носом и покажут, что ты ничего не решаешь в этом мире. Ты будешь проходить через своё «никогда» снова и снова, пока не поймёшь, что “никогда” не существует».
А ещё дед учил не привязываться и не привязывать никого к себе. Кенсу нарушил оба эти правила и сейчас закономерно расплачивался. В прошлый раз у него не было выбора, потому что любимая женщина просто ушла в другой мир по биологическим причинам. Но сейчас Кенсу придётся отпустить любимого, разорвать их связь, в первую очередь энергетическую, и без ущерба для Чондэ. И как-то это пережить.
Он ощущал смятение Чондэ, чувствовал, как тревожат его противоречия и самозапреты. Альфа думал о Минсоке, чувства к которому отрицал, винил себя за то, что чуть не поцеловал чужого жениха и этим едва не изменил Кенсу.
Он не понимает, не может знать, что судьба уже определила его путь. Смертным не положено этого знать.
Минсок вообще ничего не понимал, его лихорадило и постоянно менялось настроение. Кенсу прекрасно понимал, почему. И ещё он твёрдо знал: Минсок сможет выжить только рядом с чистым и сильным альфой. А такой в его окружении всего один.
Хагонним было обрадовался крамольной мысли о поисках альтернативного альфы для юноши, благо дом сегодня переполнен родовитыми молодыми мужчинами и альфами. Он даже начал сканировать пространство, проходя через энергетический кокон каждого гостя, но где-то на середине бросил это занятие и закрыл лицо руками.
Нет другого альфы для этого конкретного омеги.
Ему предстояло не только убить свою любовь, но отдать её другому и сделать эту пару счастливой.
Есть ли пытка ужаснее?
***
Чондэ уже по второму кругу обошёл всё поместье, покружил между палатками придворных, сунулся в яблоневую рощу погладить лошадей, потом спустился по пологому склону к реке, нашёл широкий плоский камень и уселся на него. А через пару секунд подскочил как ужаленный, поняв, что именно на этом камне он недавно нашёл Минсока. Это имя не выходило из головы. Чондэ счёл бы себя околдованным, если бы верил в подобную ерунду, или попросту помешанным. И ладно бы было с чего?! Омега не навязывался, не пытался его очаровать, не флиртовал, просто был самим собой и вместе с тем манил, как пчелу распустившийся цветок. Чондэ не мог больше отрицать, что юноша ему нравится. Возможно даже слишком. – Ааайщ! – закричал альфа, вцепившись в свои длинные волосы. – Да что это за наваждение?! Как я теперь в глаза Кенсу смогу смотреть?! Для Чондэ состоять в отношениях – это серьёзно, он был уверен, что любит Кенсу, что это настоящие чувства, что нет и не может быть никого другого, кто был бы для него так же дорог. Кёнсу был идеальным: всё понимающий, честный, правильный, он знал, когда нужно помолчать, а когда поддержать разговор, всегда мог объяснить любое обстоятельство или помочь выявить причины. Он не допускал двусмысленности, был достаточно предсказуем. Плюс ко всему нежный, заботливый, хозяйственный, обстоятельный, верный. А как вкусно он готовил! Можно ли желать большего? Правда, бывало, Кенсу не понимал его шуток, всё воспринимал чересчур серьёзно и вдумчиво, его невозможно было заставить ревновать даже в шутку. Но это скорее плюсы, так ведь? А вот Минсок его шутки понимал всегда, избытком серьёзности не страдал, с ним было сложно, но интересно. Чондэ никогда не знал, чего от него ожидать, но больше всего его смущала собственная реакция на омегу. Ему нравилась внешность Минсока, то, как хорошо они подходили друг другу по росту, его чувство юмора, манера речи, движения. Хуже всего, что его тело реагировало на юношу именно так, как положено телу альфы, хотя никогда прежде с Чондэ такого не случалось. Как врач, он прекрасно знал особенности строения организмов всех живых существ, понимал, как и почему они взаимодействуют, и всегда умел себя контролировать. Единственный раз за его практику случился сбой – когда у Минсока началась течка. Сколько раз Чондэ лечил омег в таких ситуациях и ни разу не терял над собой контроля. И всё же нет, он не может расстаться с Кенсу, не может переключиться на другого только потому, что его тело реагирует иначе. Лучше Кенсу он никогда прежде никого не встречал и уж точно не встретит больше. А тело… Они просто давно не оставались наедине, к тому же все эти волнения из-за приезда принца, оппозиционных настроений и грядущего переворота не способствовали. Им c Кенсу просто нужно провести друг с другом время и всё станет на свои места, наладится. Он не будет ни в чём признаваться, ведь ничего не произошло, просто неожиданные и ошибочные чувства. К тому же у Минсока есть истинный, а это каменное основание, чтобы напрочь забыть о нём. Но как бы Чондэ себя ни уговаривал, неизвестно откуда взявшаяся уверенность в правильности происходящего оказывалась сильнее.***
Кенсу вышел прогуляться к реке. Было тяжело находиться в доме, полном чужой мощной энергетики, он устал, требовалась подпитка сил, но её нельзя было обрести в доме. У реки никого не было видно, прохладный ветерок мягко шевелил отросшие на его затылке пряди, чистый, напоенный ароматом ночных цветов, воздух приятно щекотал ноздри. Кенсу вдохнул полной грудью, расправив плечи и разведя руки в стороны, подставился энергии вселенной, впитывая каждую крупинку. Организм хагоннима быстро насыщался, тяжесть понемногу отпускала, мысли в голове раскладывались по полочкам. Он уже нащупал тонкую нить, по которой предстояло двигаться дальше, почти понял, как следует поступить, как вдруг его губы накрыли другие тёплые губы, вовлекая в поцелуй, сильные руки обвили его тело, нить оборвалась, а Кенсу накрыло страстными эмоциями Чондэ. – Я так соскучился, – шептал в поцелуй альфа. – Я нуждаюсь в тебе. Кенсу понимал, что это ошибка, что надо прекратить немедленно, начать разрывать связь. Как безумно трудно отказаться от вредных, но приятных привычек, так же сложно было ему отказаться от сладкого соблазна в виде этого альфы. Хагонним некоторое время ещё боролся с собой, не отвечал на поцелуи, вцепился в плечи Чондэ, намереваясь оттолкнуть его, но в итоге сдался, когда альфа мысленно произнёс «я люблю тебя» и потянул его за руку к своему дому. Кенсу почувствовал бы себя извергом, прогони он Чондэ сейчас. В тишине пустого жилища они отбросили сомнения и смущение, оставив лишь взаимное наслаждение, изучали каждый изгиб любимого тела, впитывали каждый вздох и стон друг друга. Чондэ мысленно заливал его потоками ласковых слов и признаний, не зная, что Кенсу может их слышать, открыл ему своё сознание, позволяя увидеть всё так, как видел сам альфа. Кенсу буквально за секунду видел, что Чондэ сделает, и мог бы остановить его, увернуться, но лишь подставлялся под ласки. Сегодня в последний раз Чондэ принадлежит ему, последний раз Кенсу может касаться его вот так откровенно и страстно, ориентируясь лишь на свои желания, отвечать на взаимную страсть. Только сейчас он может поделиться своими эмоциями и чувствами, напитать ими Чондэ, чтобы потом отпустить. И Кенсу не хотел упускать ни единого мгновения этой ночи, но провести каждое рядом, вместе, в ласках и разговорах, в нежной близости и крепких объятьях. Рассветные лучи застали их только что задремавшими: на лице Чондэ затаилась счастливая улыбка, на щеке Кенсу засохла одинокая слеза, которую он потом сотрет, чтобы Чондэ не заметил. Впереди ждал напряжённый день.
