Паутина кармы

      Юный принц задремал в покоях своего единокровного брата, опершись о стол, за которым сидел в удобном кресле, а проснулся уже утром, когда солнце согрело лучами его лицо. Кристиан встряхнулся и сел прямо, осоловело оглядываясь.       Лэй тихо лежал в постели.       Пожалуй, слишком тихо.       Кристиан на цыпочках подошёл к нему и уже через секунду выскочил в коридор, зовя на помощь.       Как раз, когда раздался его крик, в поместье вернулся Кенсу, заспанный и уставший. Чондэ остался дома, чтобы привести себя в порядок и навестить лежачих пациентов.       Сон мигом сдуло с хагоннима, когда он почувствовал, что Лэй не дышит. Он пулей взлетел по лестнице, метнулся в спальню альфы, сгрёб его в охапку и приоткрыл пальцами веки. Зрачки не реагировали. Краем уха он услышал распоряжения принца срочно бежать за доктором, мгновенно считал в его душе, что юноша к состоянию Лэя непричастен, а сам искренне испуган, и вновь повернулся к своему подопечному.       Он послушал сердцебиение, поднёс палец к носу и не почувствовал движения воздуха. Затем замер, сканируя ауру мальчика. В области груди у него зияла огромная дыра, из которой шла колосальная утечка жизненной энергии. Видимо, он слишком многим поделился с принцем и явно переволновался. Легкие отказали, перестав качать воздух, сердце едва ощутимо трепыхалось, лицо мальчика посерело и быстро приобретало голубой оттенок.       Хагонним направил поток энергии к зияющей дыре, и она медленно начала затягиваться, затем он приоткрыл губы мальчика и сделал несколько вдохов, чтобы втолкнуть воздух в его лёгкие. Не помогло. Тогда хагонним повторил процедуру.       – Да где же доктор! – вскричал юный принц не понимая, чем ещё он мог бы помочь. Кенсу почувствовал, что скоро прибежит омега, и коротко бросил принцу: – Остановите Минсока.       В тот же миг дверь распахнулась, Минсок с круглыми от ужаса глазами ворвался в комнату, не в силах вымолвить не слова, и упал на колени возле кровати. Принц бросился к нему, обхватил его за плечи и бессмысленно бормотал:       – Стойте… не трогайте… не мешайте.       Минсок вырывался и пытался что-то сказать, тянул руки к своему альфе.       Лэй всё ещё не дышал, Кенсу удвоил поток энергии к мальчику, попытался сделать непрямой массаж сердца, дыра затягивалась катастрофически медленно, ничего не помогало…       Вдруг его оттолкнули от тела, рядом приземлился Чондэ, стащил Лэя с кровати на пол, чтобы основание под ним было более жёстким, чем перина, и начал точными размеренными движениями попеременно делать массаж и искусственное дыхание. В очередной раз скрестив руки, он сильно нажал на худую грудь мальчика, рыкнув:       – Давай же! Ты не можешь сейчас умереть!       Казалось, в комнате замерли не только все присутствующие, но сам воздух был недвижим, хагонним мысленно звал Лэя, умоляя его вернуться, чувствовал его ускользающую душу, как вдруг мысли его прервались.       Лэй сипло вдохнул, сложился пополам от очередного сильного толчка и распахнул глаза. От Чондэ в адрес Лэя шёл мощный поток животворящей энергии. Выходит, доктор совершенно неосознанно умел ею делиться, когда считал это по-настоящему нужным, и даже умел дозировать количество. Потому ему и удавалось исцелять лучше, чем большинству эскулапов. Кенсу впервые видел, как он это делает. Возможно, данная способность проявлялась лишь в критических ситуациях.       Кенсу выдохнул, кое-как поднялся на ноги, открыл окно, впуская в комнату прохладный свежий воздух. Принц осел на пол, Минсок подполз к Лэю и обнял его ноги, а Чондэ с улыбкой откинул голову назад и уселся у стены.       – Сейчас он продышится, и я осмотрю его, – тихо сказал он хагонниму. Кенсу согласно кивнул, аккуратно отцепил руки Минсока от Лэя и помог тому подняться, чтобы подойти ближе к окну и свежему воздуху. Затем, не глядя на присутствующих, тихо, но настойчиво попросил:       – Вам нужно выйти, теперь всё будет хорошо.       Никто не посмел ослушаться, заинтересованно заглядывавшие в дверь придворные и толпившиеся у входа слуги ретировались первыми, потом принц увёл бледного от страха Минсока и велел принести им чаю, чтобы успокоить омегу и привести в чувство.       Когда эмоции немного улеглись, а Лэй стал дышать нормально, и вернулся естественный бледный цвет его лица, его снова уложили в постель, и Чондэ неторопливо и внимательно его осмотрел.       – Организм ваш всегда был слаб, но сейчас ещё более, чем обычно. Вы спали ночью?       – Нет, – тихо ответил Лэй.       Чондэ собирался уже отчитать его за такую беспечность, но юный альфа поднял руку, остановив его и заговорил:       – Моё время в этом мире заканчивается, доктор. Возможно, я должен был уйти сегодня, но вы остановили меня. Возможно, моя роль еще не сыграна до конца. В любом случае, я благодарю вас за заботу. Я знаю, что умираю, я давно смирился с этим и даже жду этого мгновения. Я готов. Нет, не убеждайте меня в обратном, и не стоит меня успокаивать или жалеть, всё хорошо. Так нужно. Я приветствую смерть.       Чондэ грустно улыбнулся.       – Знаете, я практикую уже 15 лет и часто общаюсь с коллегами по ремеслу, но никогда прежде не слышал, чтобы хоть кто-нибудь так говорил. Нет, бывали старики, понимавшие, что умирают, но и они не хотели этого, все цеплялись за жизнь. Вы уникальный, Лэй. Мне бы хотелось, чтобы у вас был шанс.       – Не переживайте обо мне. Я знаю, что живу не в первый раз, что жизни мои прежде были весьма насыщенны, и эта была не такой уж плохой, по сути. Об одном лишь жалею, что не успею устроить будущее Минсока. Он – единственный дорогой мне человек и без поддержки не справится.       Он сделал паузу, взял за руку сидящего рядом доктора и продолжил:       – Мне бы хотелось, чтобы рядом с Минсоком был такой человек, как вы, доктор.       Кенсу чуть не вскинулся от неожиданности, он не видел этого в мыслях подопечного и оказался совершенно не готов. Удивлению же самого врача не было предела.       – Меня? – он удивлённо уставился на наследника. Лэй улыбнулся.       – Я понимаю, каково слышать, когда альфа предлагает своего истинного омегу другому альфе. Но я искренне уважаю вас и вижу, какой вы чудесный человек, я верю, что с вами Минсок смог бы стать счастливым и излечиться. Но это лишь мои мысли. Я ни к чему не посмею вас принудить, принуждение – суть зло. Говорю это, чтобы вы знали и не корили себя в случае, если Минсок хоть немного нравится вам. Никому из тех, кто сейчас у нас гостит, я не доверил бы его, да и с ним самим ещё не говорил, но поговорю обязательно. Как бы ни сложилось, если у вас что-то получится, я был бы счастлив, ну а если нет, после смерти я постараюсь позаботится о нём.       У Чондэ вдруг зачесалось в носу, а глаза увлажнились. Он закрыл лицо руками, быстро утёр его и улыбнулся пациенту.       – Спасибо. Я обязательно запомню ваши слова. Сейчас вам нужно только поспать, а позже я наведаюсь. Вынужден вас оставить на время, у меня ещё несколько пациентов ждут.       – Разумеется. Я буду в порядке до вашего прихода. – Лэй отпустил руку доктора и аккуратно опустился на подушки.       Смотреть в глаза Кенсу доктору было страшно, но не посмотреть, значит, выдать себя. Кенсу ждал его взгляда с грустью и пониманием. Он на секунду опустил веки и мягко улыбнулся, словно подтверждая слова Лэя. Чондэ нервно сглотнул и покинул комнату.       Оставшись наедине, хагонним внимательно посмотрел на своего подопечного:       – Почему вы так поступили?       – Потому что я так чувствую, – просто ответил мальчик, отвечая на взгляд наставника. Кенсу с удивлением ощутил, как юный альфа открыл для него свои мысли и фактически звал его посмотреть, что там, потому что ему не хотелось объяснять всё это словами. Он действительно почувствовал в Чондэ силу и связь с Минсоком, даже если не совсем понимал это. Он не сожалел, не печалился своим решением, напротив ощущал внутренний покой и твёрдую уверенность в правильности своего поступка.       Хагонним вдруг подумал, что Лэй чем-то похож на его деда, только мягче и добрее, но такой же мудрый и понимающий. И сильный, очень сильный духом. Он был бы сильнее самого Кенсу, если бы…       Жаль, что у него нет шансов.       Чондэ растерянно стоял в коридоре, собирая в кучу разрозненные ощущения, потом направился в комнату Минсока, чувствуя, что тот как будто зовёт его. Омега метался по комнате, отвергая любые попытки принца успокоить его. А стоило Чондэ войти, он мгновенно оказался рядом и засыпал врача вопросами:       – Что это было? Почему он перестал дышать? Почему посинел? Как он сейчас? Чем я могу помочь?       Принц молча ретировался, почувствовав себя лишним, а альфа взял Минсока за обе руки и ответил:       – У него перестали работать лёгкие, воздух не поступал, и он задохнулся. Но сейчас с ним всё хорошо, вы можете зайти к нему позже. Но Минсок…, - волнение не давало договорить. – Вы должны понимать, что он очень слаб. Боюсь, это непоправимо. Если вы прежде не допускали таких мыслей, то…       Омега отрицательно закачал головой, не желая верить его словам, тогда Чондэ просто притянул его к себе, обнял и держал так, пока юноша пытался вырваться, ругался и плакал. Наконец, Минсок затих в его объятьях, тяжело дыша, обнял в ответ, чтобы ощутить опору.       Чондэ подумал, что это очень удобно – стоять вот так в обнимку, когда голова омеги едва касается его носа, волосы его такие мягкие на ощупь и приятно пахнут травами. Он машинально прикоснулся губами к этим волосам и погладил ладонью. Омега замер. Неспешно отодвинувшись, он убрал руки и растерянно застыл рядом. Чондэ улыбнулся уголком рта, протянул руку и стёр большим пальцем слезинку на его щеке, ободряюще пожал плечо и, поклонившись, вышел из комнаты.