Паутина кармы

      Следующие три дня были полны разговоров и ожидания. Кристиан не верил, что отец отречётся, и готовился к поездке по автономиям. Он был уверен, что потом предстоит битва, не за трон и уж тем более, не за себя, но за страну, которую любил. Нужно было собрать максимум сторонников и насколько возможно ослабить императора.       – А вы уверены, что сможете справиться с этой принцессой? – поинтересовался за ужином Ким Чунмён. – Говорят, она стара, строптива и владеет оружием лучше опытных воинов.       – Пока не увижу её, не смогу вам ответить, министр, – улыбнулся принц. Его тревожило будущее, ведь он действительно не знал, как выглядит принцесса и какой у неё норов. – Но женщину надо завоевывать не силой.       – Да наш принц сердцеед! – хохотнул министр Пак. – Ну, если она хотя бы симпатичная, одной проблемой меньше. Взять например, господина Минсока. Умный и красивый, он никогда не наскучит и даже будет полезен. Я всерьёз подумываю увести его у лорда Чжана.       Минсок, услышав своё имя, напрягся, Лэй снисходительно улыбнулся, ни на кого не глядя. Придворные принялись обсуждать слова Пак Чанёля, некоторые полагали, что это была шутка.       – Если горная принцесса хоть вполовину так хороша, как наш прекрасный лорд Минсок, я бы на месте принца взял на себя тяжкую ношу её супруга, – пошутил кто-то из дворян и добавил: – Впрочем я бы взял за себя и самого юного Минсока.       Зал огласился хохотом, напряжение немного спало, но Минсоку было противно такое обсуждение его личности. При этом встать из-за стола раньше принца означало оказать ему неуважение, пришлось терпеть. Лэй ободряюще улыбнулся ему, как бы прося смириться и не принимать близко к сердцу.       Непривычный к любому вниманию, сейчас Минсок почти страдал, испытывая его избыток к своей персоне. Он не мог постоянно прятаться, потому что дом был переполнен, не умел пропускать мимо ушей разговоры в отношении себя. Ему становилось физически плохо, когда вечерами он добирался до своей комнаты. Слишком много людей вокруг, частые пересуды, предположения о будущем и сплетни забирали много энергии, омега чувствовал себя истощённым и больным.       Когда официальная часть ужина кончилась, и придворные разбрелись по залу и комнатам, Лэй остановил Минсока в маленьком проходе между залами, где журчал декоративный фонтанчик.       – Не нужно обижаться. Придворные всегда так себя ведут, чаще всего это просто шутки.       – Мне всё равно! – вспылил омега. – Я не могу слушать, как меня обсуждают, словно деликатес, который нужно разделить и сожрать. Разве вас не оскорбляет такое отношение к вам самому?!       – Вы знаете, что нет, Минсок, – альфа взял его за руку. – Если б это было возможно, я бы всем дал понять, что подобные шутки неуместны. Но двор устроен иначе. И вы сейчас в том положении, когда нужно приложить усилия и самому выбрать своё будущее. И того человека, который сделает это будущее как можно более комфортным для вас.       – Лэй, я уже говорил… – мягко перебил его омега.       – Шшш, я помню. Но и я говорил, и ничего не изменилось. Вам нужно принять это и позаботиться о себе.       – Мне никто из них не нужен, – Минсок никогда прежде не смотрел на него так жалобно, поэтому Лэй поднял руку и погладил длинными пальцами его лицо.       – Мне жаль, что я не могу защитить вас другим способом, но чувствую, что вы больше не принадлежите мне.       – А как же истинность? – с надеждой посмотрел на него омега.       – Насмешка судьбы, – грустно улыбнулся альфа.       Минсок отрицательно закачал головой, вырвался из его рук и почти побежал к своим апартаментам. Где-то на полпути дорогу ему преградил Пак Чанёль.       – О, господин Ким, как вы вовремя! Я как раз собирался поговорить с вами. Дело в том, что я не шутил за ужином. Я действительно хотел предложить вам свою кандидатуру. Со своей стороны, как человек состоятельный и влиятельный, я обещаю обеспечить вам максимальный комфорт и…       Минсок не вслушивался, но сбавил шаг и продолжал двигаться к своей комнате. Чанёль не отставал, идя следом и рассказывая о преимуществах их союза. Тихий и постоянно унижаемый, Минсок в принципе не мог слушать комплименты в свой адрес, а уж выдерживать натиск взрослых мужчин, всерьёз предлагающих ему брак – выше его сил. Но когда Чанёль схватил его за руку и развернул к себе с требовательным "обещайте хотя бы подумать", Минсок выдернулся и побежал. Преследовал его министр Пак или же отстал, проверять не было желания, он хотел только скрыться побыстрее в тишине своей комнаты. Остался один лестничный пролёт и поворот, тогда он окажется в безопасности.       Минсок взлетел по ступенькам, свернул влево и впечатался в чью-то широкую грудь. Тяжело дыша он поднял глаза, встретившись с озадаченным взглядом Чондэ. Альфа оценил обстановку, мчащегося по коридору министра Пака, а потом резко притянул омегу в объятья и, склонившись к самому его уху, прошептал: – Обнимите меня в ответ. Так нужно. – Омега послушался, положил руки сперва на локти, а затем на предплечья мужчины и спрятал голову у него на плече. В коридоре позади раздались тяжёлые шаги, чужое тяжёлое дыхание и снова всё стихло.       Выпутываться из объятий альфы не хотелось, в этот момент Минсок чувствовал себя как никогда защищённым и умиротворённым. Спокойное тепло Чондэ, его мужественный аромат, сильные руки и тёплые губы где-то возле уха завораживали. Минсок пошевелился, надеясь высвободиться, но мужчина лишь сильнее сжал его в объятьях: – Ещё немного.       Минсоку не хотелось спорить: рядом с Чондэ он чувствовал себя уютнее и здоровее, а Чондэ не желал отпускать, потому что всё его существо протестовало против этого. Минсоку сейчас нужна поддержка, а Чондэ внезапно понадобился Минсок. Сколько прошло времени, никто из них двоих не заметил, пока Чондэ нехотя отпустил омегу, внимательно осмотрев.       – Выглядите уставшим и измотанным. Нужно больше спать.       – Знаю, но не могу. Сплю плохо.       – Слишком шумно?       – Слишком много снов и часто просыпаюсь.       – Дать вам снотворного?       – Я уже пробовал. От просыпаний помогает, от снов – нет.       – Понимаю.       – Я… я пойду, пожалуй, – пробормотал Минсок, обходя альфу и двигаясь в направлении своей комнаты.       Что это? Зачем он это делал? Мало того, что обнимал чужого омегу дольше необходимого, так еще и желал большего! Чондэ зажмурился и закрыл пылающее лицо руками.       Принц уехал с визитами и обещал вернуться через десять дней. Жизнь в поместье текла по установленному им временному порядку.       Минсок никому не жаловался, но с тех пор внимание к его особе возросло ещё больше. Придворные всё чаще заговаривали с ним, расспрашивали о личном, внезапно обнаруживались под дверью комнаты, а самое неприятное – несколько альф откровенно ухаживали. Минсок не имел ни малейшего представления, как себя вести с ними, поэтому просто избегал любого контакта и уходил от ответов.       Больше всего его выводили из себя сравнения с обычными женщинами и предположения придворных, как интересно было бы испытать это. Небольшое количество альфийской расы при дворе пробуждало большой интерес к нему. Обычно альфы и омеги заключали ранние браки и жили в максимальной изоляции, при дворе обреталось лишь три омеги свободных нравов и несколько альф.       Министр Пак вроде охладел к нему, зато придворный, пошутивший в первый раз о том, чтобы жениться на Минсоке, перешёл в наступление. Он подкараулил омегу поздно вечером одного в коридоре, зажал в нише и стал упрашивать выйти за него. От этого альфы так несло тестостероном, что Минсок сжался. Природа брала своё, тушуясь перед силой.       – Отпустите, – выдавил он сквозь зубы.       – На вас сейчас большой спрос, и я не хочу упустить своё счастье, – отвечал альфа. – Обещаю, вы не пожалеете, что выбрали меня. Все знают, что охота открыта, и вы – лакомый кусочек.       – Да отпустите же! – взмолился Минсок, яростно выдираясь.       – Не могу, вы слишком красивы, – ответил мужчина и стал ловить его губы. Минсок отчаянно крутил головой, чтобы не попасться, придворный какое-то время уговаривал его, а потом просто схватил за подбородок и прижался к губам. Из последних сил омега ткнул его острым коленом в пах, сразу отбежал в сторону и рванул к своей комнате. Из комнаты он не выходил дня два, за него стали беспокоиться, но Минсок сослался на болезнь, и вечером второго дня появился Чондэ.       – Не хотите рассказать, что произошло? – начал доктор без предисловий, видя, что внешних признаков какой-либо болезни омега не подаёт. – Вы весь на нервах. На шее сыпь, руки дрожат, глаза покраснели от недосыпа. Что происходит?       – За эти два дня я позволил себе допустить скорый уход Лэя, – неуверенно начал Минсок. – Вы явно скрываете от меня детали, но всё идёт к этому и, похоже, у меня нет выбора. Когда его не станет, я бесследно исчезну, как и собирался. Уйду в пещеры или в пустыню.       – Не такой участи он хочет для вас. Лэй несколько раз говорил мне, что желает обеспечить вам счастливую жизнь.       – Не будет мне счастья ни с кем! Я выродок, я никому не подойду. А быть чужой игрушкой не смогу.       – Откуда такие мысли? Я слышал разговоры о вас, вы многим нравитесь.       – Но мне никто, доктор, – воскликнул Минсок. – Мне противны их разговоры, тошнит от чужих прикосновений, я не способен стать кому-нибудь парой!       – Вот уж глупости, – возразил врач, беря его за запястье и меряя пульс. – Вы отлично переносите прикосновения Лэя. И мои. Это говорит о том, что с вами всё в порядке, просто вам нужен человек, которому вы сможете доверять.       – Нет же! Говорю вам, я не вынесу!       Чондэ вдруг насторожился.       – К вам кто-то приставал?       Губы омеги дрогнули, он не ответил, лишь обнял себя за плечи в защитном жесте и опустил взгляд в пол.       В Чондэ тут же взыграла злость и ревность. Да, этот омега не его, но никто не имеет права приставать к человеку без его желания. Минсока нужно было успокоить. Он разжег камин в комнате, двигаясь спокойно и размеренно, а потом тихо велел:       – Подойдите к огню, ваши руки наверняка холодные из-за стресса.       Минсок послушался и встал возле камина, Чондэ подошёл сзади, положил свои горячие ладони на его плечи и стал аккуратно массировать от плеча к локтю, согревая трением. Омегу постепенно отпускало напряжение, он задышал реже и спокойнее. Чондэ снова проверил его пульс – нормализовался.       Запах Минсока немного усилился, врач принюхался, с удивлением отметив, что к ноткам ванили и корицы добавился лёгкий аромат флердоранжа. Омега раскрывается как диковинный цветок. Хорошо, что аромат ещё достаточно слаб.       – С вами всё в порядке, но нужно учиться контролировать нервы. Из-за сильного стресса течка может начаться раньше, к тому же ваш организм ещё только настраивается на новый режим, значит, всё пока будет происходить спонтанно. Если она начнётся в ближайшее время, придётся вас по-настоящему прятать. Наши гости не любят отказывать себе в удовольствиях, а вы очень вкусно пахнете. И если вдруг…       Минсок резко повернулся в его объятьях, удивлённо воззрившись:       – Пахну? Но у меня нет запаха!       – Есть. Ваниль. Корица. А сегодня добавился флёрдоранж.       Минсок завороженно смотрел на двигающиеся губы Чондэ, слегка растянутые в улыбке, очарованно замер от звука его тихого бархатистого голоса и едва дышал, не понимая, что с ним происходит.       Чондэ заговорил сбивчиво и нервно сглотнул. Так близко. Такой красивый. И этот флёрдоранж… Он потянулся навстречу, осторожно коснулся нежных губ, потёрся о них своими, ротик омеги приоткрылся от этой ненавязчивой ласки. Чондэ больше не мог сдерживаться, приник к манящим губам, властно раздвинул их языком и аккуратно огладил сначала верхнюю, потом нижнюю. Минсок напрягся в его объятьях, поэтому одну руку альфа положил ему на затылок, а второй обнял за талию. Пришлось сдерживать порывы и целовать медленно, предельно нежно, чтобы не испугать и не навредить.       Не навредить.       Воображение сразу нарисовало обнажённого Минсока в его постели, девственно прекрасного, и то, как Чондэ будет… Подавшись на сладкую картинку в голове, Чондэ немножко потерял контроль, углубил поцелуй, откровенно страстно лаская рот омеги, касался языком нёба, прикусывал мягкие губы, которые оказались ванильно-апельсиновыми на вкус, как и его аромат в целом. А апельсин был любимым фруктом Чондэ.       На этой мысли он резко прервал поцелуй, тяжело дыша. Нельзя. Так нельзя. Это не его омега.       – Простите, – замешкался доктор, разжимая объятья и не зная, куда деть дрожащие руки. Минсок ведь ничего не делал, даже на поцелуй сначала отвечать не хотел, но сумел разбудить в Чондэ такую страсть, какую тот даже с Кенсу никогда не испытывал. Он виновато посмотрел на юношу, который прикрыл ладошкой порозовевшие, припухшие от ласк губы и ошарашенно смотрел на него.       – Простите. – Повторил Чондэ. – Я… не могу это объяснить. И не стану оправдываться. Вы действительно красивы и слишком соблазнительны, хотя пока не понимаете этого. Выберите себе хорошего альфу или человека, он раскроет вашу чувственность и сможет сделать вас счастливым. Такие, как вы, Минсок, попадаются редко. Берегите себя и выбирайте вдумчиво. Но не сбегайте и не прячьтесь. Это не ваш путь.       Закончив говорить, Чондэ быстро покинул комнату, велев Минсоку напоследок закрыться на замок. Ноги подкосились, и Минсок осел вдоль камина на пол, недоверчиво трогал свои губы и анализировал отклик организма.       Его первый настоящий поцелуй.       Это не было отвратительно, немного пугающе, как всё новое, но так сладко. Тело жаждало чего-то большего, явственно откликаясь на этого конкретного альфу. Минсок чувствовал в себе новые эмоции, какие-то непонятные реакции, в штанах вдруг стало неудобно, его бросило в жар. Стало интересно, что было бы дальше, если бы Чондэ не остановился так резко?       Он словно просыпался от долгого тяжёлого сна.