Паутина кармы

      Солнце уже стирало лучиками росинки с травы и листьев деревьев, соловей не спешил заканчивать свои ночные трели, а в дом к доктору ворвался запыхавшийся слуга из поместья.       – Доктор Ким, лорд Чжан просить вас прийти как можно скорее. Говорит, очень важно.       Чондэ, не раздумывая, натянул рубашку, не заправив её, и проигнорировал шейный платок. Раз дело срочное, этикетом можно пренебречь. Городок только-только просыпался, а в поместье, со слов слуги, ещё царило сонное царство.       Масштаб проблемы Чондэ почуял уже на пороге поместья. Так сильно? Слуга провёл врача сразу в покои Лэя. Юный альфа обеспокоенно топтал ковёр в своей гостиной, его верный наставник До созерцал через окно просыпающуюся природу.       – Доктор! Наконец-то! – Лэй бросился навстречу, хватая его за руки и нервно теребя. – Это Минсок. Вчера началось. Он принял лекарства, что вы оставляли в прошлый раз, но к вечеру стало хуже, а сегодня он даже не узнал меня, лихорадит, бредит, и этот…       – Я чувствую, – Чондэ проглотил ком в горле.       – У него … – Лэй хотел озвучить проблему, но смутился и не договорил.       – У него течка, Чондэ, – решительно заявил Кенсу, повернувшись к ним лицом от окна. – И очень сильная. Мы пытались привести его в чувство, но он не понимает, что происходит, и не может бороться с собой.       Пока хагонним говорил, Лэй совладал со своим смущением и добавил:       – Только вы можете ему помочь, доктор. Его нельзя оставлять здесь. Альфы, что прибыли с принцем, ходят, вынюхивают, а один уселся под дверью его комнаты и утверждает, что не двинется с места, пока ему не позволят помочь.       Чондэ презрительно фыркнул.       – Но куда мы можем его перенести?       – Ты живёшь один и у тебя крепкие замки на окнах и дверях, никто лучше тебя не сможет позаботиться о нём, – прямо и твёрдо заявил Кёнсу.       – Что? – изумился Чондэ и зашипел. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?       Он метал молнии в Кенсу, но тот и бровью не повёл, смотрел в ответ спокойно и серьёзно.       – Доктор Ким! – Лэй снова потряс его за руку, привлекая внимание. – Я знаю, что это такое и как.. эээ… с этим бороться. Но я не могу… ничем не могу ему помочь. Да, мы истинные, однако это лишь формальность. Оставлять его здесь нельзя. Переговоры принца дали нужный результат, заключены соглашения, даже подтверждение помолвки уже пришло. Нам осталось лишь провести очную встречу с императором и добиться его отречения. Я не могу заниматься этим, когда под боком страдает Минсок. Принц настаивает на моём личном участии, и у меня есть кое-какие идеи, но в первую очередь я должен позаботиться о нём. Я уже говорил вам, что если бы это от меня зависело, я выбрал бы вас для него. Но решать не мне, а вам с ним. Я всё ещё не оставляю надежды, потому что чувствую, что так правильно. В любом случае, никому кроме вас, я не могу его доверить. Пожалуйста, доктор, сделайте всё необходимое, всё, что потребуется, чтобы помочь ему!       Лэй смотрел ему прямо в глаза и по его взгляду Чондэ прочитал: действительно понимает, о чём говорит, он всё осознаёт, в его взгляде нет сомнений или предубеждений.       – Забери его, закрой на все замки, отпаивай травами, опиумом, чем ещё можно, только увези отсюда. Мы приставили слуг к комнате, но боюсь, этого будет недостаточно, чтобы защитить его, – добавил от себя Кенсу.       – Ты прекрасно знаешь, что всё это бесполезно, – огрызнулся Чондэ, теряя самообладание. Сладкий запах течного омеги, разнёсшийся по всему дому, сводил с ума, Кенсу бесил своей прямолинейностью, а ситуация действительно казалась неразрешимой.       В дверь заглянул дворецкий:       – Господин Ким, принц зовёт вас.       Лэй торопливо извинился, сунул доктору в руку ключи, ещё раз выразил надежду, что доктор справится, и убежал.       – Ты же понимаешь, что делаешь! – он шагал через комнату к Кенсу, хищно прищурившись. – Чем ты руководствуешься, подкладывая под нормального здорового альфу течного омегу?! Он ведь даже не мой!       – Он твой, Чондэ. Просто ты ещё не принял этого, – Кенсу сказал это таким тоскливым тоном, что у альфы мгновенно защемило где-то в груди. Они не говорили о своих отношениях, Кенсу просто потихоньку отдалялся, ограничивая общение до необходимого минимума.       – Почему, Кенсу, почему? – Чондэ подошёл совсем близко, протянул руку и приподнял лицо беты за подбородок. Кенсу бесстрашно встретил его взгляд и печально улыбнулся.       – Потому что он твой. А ты его. Мне нет здесь места. Когда Лэй уйдёт, я тоже уйду. Отправлюсь дальше исследовать мир, искать других людей, учить и учиться. А вы останетесь здесь, потому что это ваш дом. Я вижу ваше совместное будущее.       – Ты предсказатель? Колдун?       – Что-то вроде, – усмехнулся Кенсу и добавил серьёзно, – я могу видеть будущее. И меня нет в твоём будущем, как и тебя в моём.       Губы Чондэ дёрнулись, он сдержал слова, которые могли их рассорить или расстроить ещё больше.       – Я всегда буду помнить тебя, как лучшее, что случалось со мной в жизни, – хагонним погладил растрёпанные волнистые волосы альфы и заправил их за уши. Чондэ вздрогнул от этой ласки, поднял на него глаза:       – Как ты можешь говорить такое, расставаясь? – горько выпалил он. – Зачем? Я ведь лю…       – Не надо, – Кенсу закрыл ему рот ладонью. – Я знаю, я всё знаю. И ты знаешь, что чувствую я. Но нам не суждено. Я хочу, чтобы ты помнил обо мне, как о приятном опыте, не более. Не сожалей, не пытайся вернуть, не грусти. Всё было прекрасно, но всему свой срок. Я вижу твоё будущее, оно будет счастливым и интересным. И рядом будет тот, кто станет тебе другом, возлюбленным и истинной парой. Так нужно и так свершится.       У Чондэ ком застрял в горле, он недавно заподозрил это и понимал, что рано или поздно такой разговор должен состояться. Возможно, он бы случился позже, если бы не экстренная ситуация. От него хотят слишком многого одновременно.       Как пережить это время? Отпустить любимого человека, изматываться рядом с желанным омегой, для которого не считаешь себя достойным? Он ненавидел, когда не оставляют выбора, не допускал этого с другими и не выносил, если выбора не оставляли ему. Он всегда умудрялся найти выход.       Но сейчас, слушая Кенсу и читая в его глазах, понял, что он прав: это та самая ситуация, в которой нужно поступить правильно, не борясь с обстоятельствами, не ища другого пути. Потому что навредить можно сильнее, и результат окажется более разрушительным, чем удовлетворение от собственной победы.       Чондэ рванул Кенсу к себе, обнял так крепко, как вообще было возможно, глубоко вдохнул его запах. Он не умел расставаться. Не умел отказываться от желаемого. Не умел отпускать. Но и этому нужно научиться. Потому что придётся.       Чондэ закусил губу, чтобы не высказать всего, что чувствует, медленно выдохнул и прошептал у самого уха:       – Я никогда не забуду.       Кенсу закивал ему в плечо, не найдя в себе сил ответить, затем осторожно высвободился из альфийских объятий, втянул носом воздух и улыбнулся:       – Для нас всех начинается новая глава этой жизни. И мы все должны быть готовы её прочесть.       Чондэ смахнул со щеки что-то влажное и согласно кивнул.       –Иди, – велел ему хагонним. – Забери его и позаботься о нём. Больше не думай о своих правах. Теперь вы принадлежите друг другу, и никто никогда не встанет между вами.       Чондэ не знал, что в силах Кенсу было сделать эти слова не просто напутствием, но пророчеством. То, что он сейчас сказал, обязательно сбудется. Кенсу связал их энергетику в единый организм и почувствовал, что для этих людей его миссия выполнена. Всё сделано верно, всё так, как и должно быть. Понимание этого немного притупило боль.       Чондэ покинул комнату, не оглядываясь. Не хотел знать, как выглядит сейчас Кенсу, и боялся, что если повернётся, то останется.       Ноги сами несли его к комнате Минсока. Омега благоухал так сильно, что Чондэ казалось, даже люди, не воспринимавшие запахи альф и омег, должны были чувствовать этот сладкий аромат. Под дверью комнаты действительно сидел альфа с красными глазами, растрепанный и явно возбуждённый.       – О! Доктор! Ну вы то понимаете, что господина Минсока нужно спасать!? Я же чувствую, как он страдает! Я на всё готов, чтобы помочь. Более того, я чувствую с ним связь!       – Да ну! – рыкнул на него Чондэ, хищно оскалившись, так что у придворного всё его возбуждение стекло в ботинки. Альфе хватило пару секунд посмотреть в глаза доктору, чтобы осознать, как сильно он ошибался, и это просто гормоны ударили в голову. Из его сбивчивых оправданий Чондэ узнал, что придворный ничего такого не имел ввиду, лишь хотел помочь, но он понимает, что, конечно, доктор прекрасно справится здесь и без него.       Чондэ проводил мужчину взглядом, пока тот не скрылся за дверью соседнего коридора. Потом ему потребовалось некоторое время и несколько глубоких вдохов, чтобы совладать с собой. Каким бы опытным врачом он ни был, а против природы не попрёшь, особенно когда она так явственно взывает. Минсок благоухал даже через дверь столь сильно, что у альфы по-настоящему голова закружилась и ноги подкосились.       Справится ли он с этим? Выдержит ли?       Чондэ решительно вставил ключ, который передал ему Лэй, открыл дверь и, войдя внутрь, плотно прикрыл за собой, накинув щеколду.       Омега свернулся калачиком на постели, запутавшись в одеяле: лицо покрыто бисеринками пота, тонкая пижама промокла насквозь, руки сжаты в кулаки, зубы стиснуты, губы пересохли от горячего дыхания. Чондэ лишь примерно представлял, насколько ему сейчас тяжело. Всё-таки течка началась в довольно взрослом возрасте, а в таких случаях она проходит тяжелее, плюс Минсок так воспитан, что понятия не имеет, чем и как себе помочь.       Чондэ призвал на помощь всё своё самообладание, старательно игнорируя жар в паху, подсел к омеге и стал аккуратно его тормошить, похлопывая по щекам. Юноша долго не реагировал, сдавленно стонал и морщился.       Чондэ налил из кувшина в миску для умывания прохладной воды, вымочил в ней полотенце для рук и тщательно обтёр лицо, шею и руки омеги. Затем достал из рабочей сумки маленький пузырёк с концентрированным отваром тёмно-зелёного цвета, с трудом разжал зубы Минсока и влил ему полпузырька лекарства. Доза огромная и даже рисковая, но судя по его состоянию, один раз можно так рискнуть, а вот потом следует быть осторожнее.       Пока Минсок корчился от спазмов, Чондэ продолжал обтирать его и всё время звал по имени. Прошло около получаса, пока омега немного успокоился, разжал кулаки и зубы и, тяжело дыша, выпрямился на постели.       – Вы слышите меня, Минсок? – позвал в очередной раз альфа.       - – Доктор… – прохрипел юноша. – Пить.       Врач достал чистый носовой платок, смочил его в кувшине, протёр губы омеги и выжал несколько капель ему в рот. Минсок жадно глотнул и попросил ещё. Чондэ повторил процедуру дважды, прежде, чем дать попить из стакана, придерживая его голову рукой.       – Я всё равно хочу пить, – всхлипнул юноша.       – Я предупреждал, что если перенервничаете… Ладно, уже поздно. Можете описать своё состояние?       – Жарко. Всё горит, больно прикасаться к коже, грудь стала чувствительной, как оголенный нерв, и живот. Там будто распиливают железный клубок. Очень больно. Почему, доктор?       – Такова природа, не волнуйтесь, я сделаю всё возможное, но это состояние так или иначе пройдёт через несколько дней, и с каждым днём будет становиться легче. Обещаю.       Минсок коротко кивнул и снова свернулся клубочком.       – Я должен увести вас. В доме слишком много людей и не сегодня-завтра произойдёт отречение императора. Вам нужно побыть в покое и подальше отсюда. Лэй попросил меня забрать вас к себе, в мой дом. Минсок?       Он потормошил юношу за плечо, но тот не отзывался, тогда альфа померил пульс, сердце билось чуть быстрее, чем нужно, однако в рамках нормы, он снова немного вспотел и дрожал. Видимо, просто заснул, вымотался. Значит, настойка подействовала. Надолго ли?       В дверь постучали, голос Кенсу попросил открыть. Чондэ впустил его и озадаченно замер, растерявшись.       – Ты смог его успокоить? – спросил Кенсу. – Это хорошо. Я переодену его и соберу необходимые вещи с собой, пойди пока умойся, ты весь вспотел. И расскажи Лэю, что Минсок в порядке, а то он места себе не находит. Через полчаса я вынесу его во внутренний двор, там ждёт крепкая лошадь, чтобы вы оба могли уехать.       Чондэ кивнул и ушёл готовиться к отъезду, а Кенсу, как и обещал, бесстрастно раздел худенькое тело Минсока, обтёр его снова и одел в чистые домашние брюки и длинную рубашку, сложил в сумку сменную одежду, бельё и средства гигиены. На первое время хватит, а там разберутся. Затем он открыл окно для проветривания, повесил на плечо сумку, поднял на руки омегу и вышел из комнаты.       Минсок сильно сдал в последнее время, мало ел, поэтому был не слишком тяжёлым, и все же руки у хагоннима устали. Завидев его, Чондэ закончил разговаривать со слугой, вскочил в седло и принял драгоценную ношу.       – Ты справишься, и у тебя всё будет хорошо, – пообещал ему Кенсу с улыбкой.       – Я ничего не забуду, – ответил Чондэ, стараясь запомнить каждую чёрточку на любимом лице. Затем встряхнул головой, сжал коленями бока лошади и тронулся в путь.       Кенсу долго смотрел им вслед, пока они не скрылись за полосой деревьев. Всё правильно. Он ни в чём не ошибся. А эта боль… она пройдёт.       Когда-нибудь.       Добравшись до своего дома, Чондэ крикнул дворецкому и, когда тот выбежал на крыльцо, передал ему Минсока, снова мокрого и дрожащего. Гарам занёс юношу в комнату и уложил на постель хозяина.       – Ты что? Надо в гостевую! – возмутился Чондэ.       – Хозяин, там нет постельного и комната давно закрыта, ведь никто не пользовался. Я проветрю и вымою её, завтра сможем перенести его туда, – отчитался дворецкий.       У Чондэ не было выбора.       Опять.       Злость немного отвлекла от возбуждения. Омегу снова начало трясти и скручивать, видимо пробуждающийся организм не хотел так легко раскрываться. Чондэ сбегал на кухню, заварил травы, нагрел воды, подготовил полотенца и притащил всё это в спальню.       Следующие полсуток он старательно обтирал Минсока, отпаивал через платок отварами и водой, по капле давал крепкую настойку, пока не достиг допустимого максимума. Больше давать нельзя, иначе Минсок впадёт в забытьё, из которого может не выбраться. Так как омега потел постоянно, Чондэ в итоге устал его переодевать и просто оставил обнажённым, прикрыв простынёй. Самого альфу тоже скручивало, в животе рос комок неудовлетворённости, постоянно бросало в жар, в голове мутилось.       Красивый обнажённый омега в его собственной постели вовсе не способствовал спокойствию. Чондэ, как мог, старался сдерживаться, обтирая длинные стройные ноги, закусывал до крови губу, когда Минсок стонал от прикосновения грубого полотенца к соскам, сжимал кулаки при виде его стоящего колом органа.       Под утро измученный врач совсем обессилел, отключился на несколько минут прямо на стуле, но проснулся от очередного громкого стона. Минсока не отпускало ни на минуту, он совсем вымотался от напряжения, дышал сбивчиво, постоянно срывался на стоны.       Чондэ не понимал, почему ему ничего не помогает. То есть понимал, но совершенно не хотел соглашаться. Потому что этот омега не его. Пока не его. И применять к нему те самые методы, которые предусмотрены природой, Чондэ не хотел. Он хотел, чтобы Минсок хотя бы осознавал, что происходит, кто и что с ним делает. Но юноша в себя не приходил, глаза не открывал и на имя не отзывался. Его состояние ухудшалось ежечасно.       Если верить словам Кенсу и Лэя, в таком состоянии Минсок находился уже почти двое суток, и это порядком его вымотало. Да, можно побороться за него ещё какое-то время, но умом Чондэ понимал: нет никакой гарантии, что организм омеги выдержит и психика не пострадает. А ведь эту проблему можно решить самым простым и действенным путём.       Не так всё должно быть, не так!       Он решился: только один раз, только руками. Просто, чтобы снять напряжение. Никак иначе. Чего ему это решение стоило, альфа решил не задумываться, потому что сам процесс и реакция Минсока уничтожили его окончательно. По крайней мере, это подействовало, Минсок задышал спокойнее, расслабился и на какое-то время просто заснул.       Чондэ потребовал у Гарама ведро горячей воды для омеги и ванну для себя. Сначала тщательно вымыл Минсока и уложил на чистые сухие простыни, немного проветрил комнату, затем спустился вниз, где стояла его ванна, долго мылся, спустил собственное напряжение и только потом вернулся в спальню. Там он укутался в плед, подаренный на Новый год Кенсу, и улегся возле зажжённого камина. Сон сморил через мгновение.