Паутина кармы

      Утром Минсок ненадолго приходил в себя. Открыв глаза, он поморщился: даже задернутые шторы давали достаточно света, чтобы глаза резануло. Повернул слишком резко голову – закружилась; попытался пошевелить конечностями и не смог, словно они налились жидким металлом, по крайней мере он их чувствовал.       – Где я? – горло пересохло, поэтому вместо голоса раздался хрип. В комнате что-то зашуршало, кто-то кашлянул, Минсок уже почти испугался, когда перед ним возникло заспанное лицо Чондэ.       – Сейчас. Я дам пить, – отозвался доктор, суетливо разыскивая кувшин с водой, а потом напоил омегу через платок, как прежде. – Вы у меня дома, не волнуйтесь. Вы были без сознания, два дня держалась лихорадка, нужно было увезти вас из поместья, – объяснил врач.       Минсок моргнул, что понял.       – Я умираю?       – Надеюсь, что нет, – улыбнулся Чондэ. – Вас уже отпускает, теперь будет становиться только лучше.       – Лэй?       – Просил меня позаботиться о вас, пока он помогает принцу.       – Есть новости?       – Пока нет. Всё время, что вы были без сознания, император не показывался на люди. Утверждает, что это все ерунда, послов не принимает, разговаривать ни с кем не хочет. Шпионы принца донесли, что он собирает наёмников.       – Я надеялся, обойдётся.       – Ещё есть надежда. Поспите, жар спал, но, наверное, у вас всё болит. Сон поможет.       – Хорошо. Разбудите меня, если что-то…       – Хорошо, спите.       Чондэ ликовал: он справился с этой сложнейшей ситуацией без кардинальных мер и спас пациента. Жар спал, теперь ему ничего не угрожает. Он дал распоряжение Гараму нагреть ванну и потом сходить к лорду Чжану, передать, что Минсоку лучше и он вне опасности. Пока верный слуга ходил в поместье, Чондэ вымылся, оделся в свободные домашние брюки и широкую рубашку, которая не стесняла движений.       В ещё не остывшей печи обнаружился бульон и запеченное мясо, которые альфа разве что не проглотил. Он отлил в кружку немного бульона для Минсока и после полудня отправился его будить. Просыпался омега тяжело, но голова уже не так сильно кружилась, у него получилось сесть и с помощью врача выпить бульон. Немного позже, когда он уже мог вставать, Чондэ помог ему помыться и одеться, не подавая виду, что заметил краску стыда на его щеках, и снова покормил.       Бульон и ранний ужин явно помогли, Минсок смог вставать без головокружений и немного погулял по дому, осматриваясь.       – А у вас уютно, доктор, – улыбнулся он, вернувшись в маленькую гостиную с камином.       – Да, это хороший дом. Правда он подходит только холостяку, слишком мал, – зачем-то уточнил Чондэ.       Минсок открыл створку окна, впуская заряженный электричеством воздух. На небе сгустились тучи, в воздухе пахло грозой, ласточки летали так низко, что задевали крыльями землю.       – Гроз не было всю весну, – сказал Минсок. – Люблю грозу и запах после неё.       – Я тоже, – отозвался Чондэ из кухни, откуда сладко пахло сдобой.       – Вы готовите? – Минсок сунул нос в соседнюю с гостиной кухоньку. Чондэ колдовал у печи, но, услышав его, повернулся и ответил:       – Пирожки с творогом – единственное, что я умею делать. Гарам отпросился поужинать к родителям, а я нашёл в погребе свежий творог, ну и вот. Не пропадать же добру.       Минсок принюхался:       – Вкусно пахнет. Угостите?       – Нет, - отрезал альфа, ухмыльнувшись расстроенному взгляду юноши и добавил. – Заставлю съесть всё.       Минсок смущённо засмеялся и скрылся в гостиной. Это был едва ли не первый раз, когда он оставался с кем-то в настолько неформальной обстановке и при этом не испытывал неловкости. Минсоку нравились шутки Чондэ и его манера общения. Нравилось смотреть на доктора и прикасаться к нему. Несмотря на смущение и понимание, что Чондэ всё успел разглядеть в нём, Минсоку не было стыдно или неловко, он не чувствовал себя ущербным.       Получасом позже они пили чай с булочками у камина, Минсок выпросил медицинский справочник и что-то усиленно там искал. Чондэ показалось забавным наблюдать за ним: когда парень читал что-то сложное, он хмурился, силясь понять, когда нечто интимное – мило краснел и смущался. Пусть читает, ему не повредит.       Остаток вечера провели на диванчике у камина: говорили о книгах, которые каждый прочёл в своей жизни, обнаружили много общего, обсуждали историю своей страны и строили предположения, как развернется противостояние императора и принца.       За окном вовсю разыгралась непогода: ветер стучал ветками низкорослых деревьев в окно, швырялся тяжёлыми каплями, небо почти ежеминутно раскалывалось на куски из-за огромных ветвистых молний. Природа долго копила в себе это великолепие и теперь решила разгуляться по полной.       Чондэ подумал, что даже если Гарам захочет вернуться сегодня, погода ему не позволит, и полагал, что слуге хватит ума не высовывать нос на улицу и переночевать в родительском доме.       Минсок уселся на широком подоконнике, пояснив, что так лучше видно молнии. Чондэ рассказал ему, как однажды путешествовал с родителями к океану, где грозы ещё красивее. В какой-то момент юноша замер и не ответил, Чондэ окликнул его, но ответа снова не получил.       – Доктор, – выдохнул Минсок мгновение спустя. – Опять… начинается.       Чондэ даже подскочил от неожиданности. Всё ведь уже наладилось?! Как же так?!       – Что вы чувствуете?       – Жарко и живот… скрутило опять… и о, боги… – Минсок стыдливо покраснел и отвернулся. Его брюки заметно вздыбились в области паха. – Мне плохо. Может ещё ваших горьких капель?       Чондэ подскочил к нему, взял за запястье и измерил пульс. Слабый, медленный, периодами вообще пропадает - побочное действие капель. Зрачки омеги сильно расширились, сделав его глаза неимоверно тёмными.       – Нельзя вам больше, – сказал он, надеясь, что голос не дрожит. – Я и так давал слишком много в эти дни. Сердце может не выдержать, они замедляют пульс, и если переборщить…       – Мне страшно. Кажется, задыхаюсь, – глаза парня округлились от страха, он часто хватал ртом воздух, словно не мог надышаться, потом весь сжался и ухватился за живот, жалобно скуля.       Чондэ рванулся к аптечке, но быстро понял, что никакое средство нельзя сейчас давать без риска. Нужно помочь Минсоку пережить этот приступ без лекарств. Он снова вернулся к парню, усадил его ровнее, встал рядом, осмотрел лицо, зрачки, померял пульс, послушал легкие. Всё было в относительном порядке, кроме того, что сердцебиение сбоило, и Минсок был явно напуган. Чондэ взял его лицо в свои ладони и заговорил:       – Смотрите на меня, всё будет хорошо, вы не задохнетесь, потому что с вами всё в порядке и я рядом. Это просто приступ течки, после основного, но вполне обычный. Вы помните ту сильную боль и боитесь, что она повторится. Но так больно уже не будет, это скоро кончится. Вы мне верите?       Минсок неуверенно кивнул и скривился от очередного спазма.       – Всё пройдёт, я обещаю. Это временно. Дышите спокойно и глубоко. Просто дышите, Минсок, и смотрите на меня. Я здесь. Я с вами. Слушайте мой голос. Я не оставлю вас, слышите?       Грудь омеги часто вздымалась, он делал вдохи носом и приоткрытым ртом, глаза потемнели от страха, пульс по-прежнему сбоил. Чондэ видел, что юноша старается держаться, но ещё не понимает своих ощущений и не знает, как с этим бороться. Его состояние по симптомам походило на паническую атаку, когда действительно кажется, что проблемы со здоровьем, а на самом деле это всего лишь стресс.       – Мне страшно… и больно… –вырвалось из дрожащих губ омеги. Если юноша чувствительный, болевые ощущения у него сильнее, чем у большинства.       Минсоку казалось, что воздух в комнате кончается, он нервно забился, испуганно озираясь, чем привёл доктора в совершеннейшее замешательство. Чондэ говорил с ним, обнимал, но всё без толку – юноша был уверен, что в комнате нечем дышать. Тогда Чондэ открыл окно, впуская влажный прохладный воздух, но и это не помогло.       Успокоить.       Сначала надо его успокоить, парень просто поддался панике, отсюда и такие ощущения. Чондэ не пришло в голову ничего лучше, как поцелуй. Он мягко завладел губами юноши, стараясь не напирать, пока Минсок перестал вырываться, тогда альфа немножко углубил поцелуй, давая ему возможность совершать вдохи между касаниями губ. Не убирая рук от лица омеги, он опустил большой палец на его шею, чтобы нащупать артерию. Пульс ускорился, зато стал более постоянным и равномерным. Чондэ постарался расслабиться, чтобы передать Минсоку ощущение покоя, и продолжал нежно его целовать. Омега прижался к нему всем телом, вцепился в предплечья тонкими пальцами и жадно отвечал на ласку.       Из-за пылкого ответа на поцелуй, Чондэ подумал, что это была не такая уж хорошая идея, он ведь не железный, в конце концов, организм реагировал вполне однозначно: чресла налились, кровь по венам побежала быстрее. Минсок вдруг застонал, возможно, от очередного спазма в животе, и у Чондэ едва не отказало самообладание. Он понимал, что продолжать это безумие, значит, усиливать реакцию и у Минсока тоже. А омега не понимал, доверчиво прижимаясь всем телом, он инстинктивно потёрся бёдрами о бёдра альфы, чтобы унять зуд в паху. Чондэ вжался в него сильнее, впился пальцами в его бёдра, с нажимом поглаживая их, и жадно терзал податливые губы. Минсок отвечал, повинуясь природе, немного неловко, неумело, но с инстинктивной страстью. В какой-то момент они прервались, чтобы отдышаться, и Минсок пробормотал:       – Кажется... я больше не задыхаюсь, но ничего не понимаю и… мне нужно ещё.       В Чондэ заговорили инстинкты, он жадно набросился на припухшие от поцелуев губы омеги. Но в какой-то момент понял, что если так продолжится, у него точно тормоза откажут. Альфа нехотя прервал поцелуй, тяжело дыша и, глядя в глаза, спросил:       – Ты доверяешь мне, Минсок? Нужно сделать кое-что, чтобы помочь тебе. Нам обоим.       – Я уже на всё согласен, только бы прекратилось то, что со мной происходит, – жалобно ответил юноша.       Чондэ мог бы поступить, как раньше, но ему вдруг захотелось сделать то, что он никогда ни для кого не делал. Он медленно провёл руками вдоль худенького тела, остановился на бёдрах, распустил завязки на брюках и сам опустился на колени у ног омеги. Минсок смотрел испуганно и смущённо, но не сопротивлялся.       Чондэ старался быть как можно более нежным и аккуратным, ведь сейчас омега был в сознании, но когда случайно поднял на него взгляд и поймал ответный, подернутый поволокой страсти – мозги отключились. На вкус Минсок оказался таким же приятным, как и на запах, и даже если бы Чондэ захотел остановиться, он бы уже просто не смог.       Омега реагировал на его ласку так бурно и так томно стонал, что Чондэ не выдержал и кончил в штаны одновременно с ним, даже не прикасаясь к себе. Отдышавшись, он поднялся, незаметно утёр губы краем рукава и прижал к груди смущённого парня. Тот боялся поднимать глаза и молчал, восстанавливая дыхание. Боль в животе прекратилась, превратившись в плещущееся удовольствие, напряжение отпустило и, наверное, если бы Чондэ не обнимал его, Минсок просто сполз бы на пол, обессиленный. Во всём теле вибрировали незнакомые приятные ощущения, хотелось чего-то большего, что мог дать ему Чондэ, но у Минсока не нашлось смелости попросить. Хватит и того, что альфа облегчил его состояние, да ещё таким приятным способом.       – Мне неловко, – прошептал он, наконец, пряча лицо на плече альфы.       – Но лучше?       Минсок согласно кивнул.       – Тогда всё в порядке, – тихо ответил Чондэ, медленно гладя его по голове, – не думайте об этом сейчас. Это единственный верный способ.       – Это всегда так происходит?       –Это лишь часть того, что эээ… можно делать, – замялся альфа. – Но сейчас главное, что вам лучше.       Гроза кончилась за полночь. Чондэ отправил омегу спать в свою спальню, а сам улёгся в гостевой комнате, не будучи уверенным, что сможет держать себя в руках, если снова останется с Минсоком наедине.