Магнат.Прогулка с исторической личностью

Первые дни проживания в Магнате в жизни Екатерины ничего особенного не происходило. После долгих уговоров Фике согласилась, чтобы Екатерина поселилась вместе с императором. Но только до первой ссоры. Но такого пока не было. Наоборот, царь относился к Екатерине даже с большим уважением, чем раньше. Её такое отношение Петра удивляло и даже смущало, внушало подозрение. Вдруг это на самом деле не уважение, а просто прикрытие? Какие чувства он прячет под этой маской? Петр и сам не знал, что чувствует к жене. Она была ему ненавистна, но теперь…он испытывал к ней даже какой-то интерес. Царь, однако, не понимал, почему. — Была бы красавица какая, тогда бы понятно было, — как-то поделился он с Данилычем. — А тут не знаю, на что и подумать… — Соскучился ты по женской ласке, мин херц, а Катя тебе постоянно на глаза попадается, — усмехнулся в ответ князь. — Нет, Данилыч. Это другое. Меня кроме как к ней ни к кому больше не тянет. Только она как будто ледяная. Взгляд осторожный. Точно боится. — Ещё бы не бояться… — вмешалась в разговор подслушивавшая Варвара(дело было в библиотеке). — Вы ей сначала чуть ли не угрожали, а теперь ластиться начали…любая неглупая женщина поймет, что здесь что-то не то, не иначе замышляете что-то… Петр хмыкнул. Он и сам понимал, ситуация непростая. Подходило время обеда, и царь направился в столовую. Перед дверью столовой в Хлебном доме уже собралась огромная толпа изголодавшихся учеников. Как правило, в такой ситуации часто завязывалась потасовка. Все стремились прорваться к дверям, да поскорее. Там Петр заметил Екатерину, и, пройдя сквозь ряды учеников, подошел к ней. — Долго ждешь? — спросил он и слегка коснулся пальцами её ладони. — Немного, — ответила царица и отвернулась, явно не настроенная продолжать разговор. Петр, дабы смягчить её, несколько приобнял её за плечи. Она тут же встряхнула ими, что заставило царя убрать руку. Майя заметила, что царь пытается ухаживать за женой и тут же толкнула Ли локтем: —Смотри! Они вместе, похоже! Ли прищурилась: — Не похоже. Видишь, как она его отталкивает? — Отталкивает? Значит, у меня есть шанс! — просияла Майя. Ли фыркнула. Майя в последнее время просто раздражала её своими разговорами о Петре. Ведь ясно и так, даже Ли ясно, что уже не помирятся они! Тогда для чего же он привез её обратно? Краем уха Ли слышала, что Екатерина жила с недавних пор где-то вдали от школы… Тут двери открылись и Ли вместе с остальными ребятами вошла в столовую, оставив царственную пару наедине. Петр не ожидал, что ребятня так отчаянно рванет, поэтому инстинктивно прижал к себе царицу, заметив, что её чуть ли не сбивают с ног. Она уперлась рукой ему в грудь, пытаясь увеличить дистанцию между ними, а в глазах её стоял ужас. — Питер, — Екатерина попыталась совладать с дрожью в голосе. — Отпусти. Петр, подавив горестный вдох, отпустил её: — Ты что, по-прежнему боишься меня? Она уже не слышала: подхватив юбки, Екатерина убежала в столовую. Она так торопилась, что не заметила, как из волос выпал гребень и прическа царицы рассыпалась прямо на глазах. Царь покачал головой и поднял украшение. Осмотрел. И вспомнил, что именно его подарил Екатерине как-то на балу 1905 года…она рассмеялась и бросила гребень на пол. Царь тогда обиделся на неё и ушел. Потом ещё несколько раз пытался дарить ей подарки. Не приняла, бросила. Цепочки рвала прямо у него на глазах… Он вошел следом за ней в столовую, нагнал её и молча подал ей гребень. Она лишь вопросительно смотрела. — Ты уронила, — пояснил Петр, вложив ей в руку гребень. — Дался тебе этот гребень! Ну, уронила, и что с того!...Зачем ты преследуешь меня?...— Она не понимала, почему, но она разозлилась...Чего он хочет, зачем ходит за ней?! — Зачем ты не оставил меня в Середниково? Она плакала, что-то долго говорила сквозь слезы…Петр не слышал. Он во все глаза смотрел на жену и не мог понять, как он раньше не замечал рядом с собой такой красы… Екатерина, закончив так и не услышанную царем тираду, выбежала из помещения, а Петру пришлось долго объясняться с Фике в её кабинете. — Я даю тебе неделю, чтобы ты объяснился с женой. В противном случае, мне придется опять поселить её в Середниково. Петр вскочил: — Не смей, Фике! — гаркнул он. — Виданное ли дело!...Опасно… — Не опаснее, чем оставить её рядом с тобой. Тут уж царь ничего не смог ответить. Он чувствовал, что Фике права. Все вокруг не без оснований считают их союз с Екатериной странной ошибкой. Удаться ли ему переменить отношения за несколько дней? «Гиблое дело!...» — подумал он с раздражением, переступая порог комнаты. Екатерина сидела у зеркала, пытаясь уложить непослушные длинные волосы в прическу. Петр отчего-то залюбовался движением её рук. До чего же хороша! Как он раньше не замечал… Она точно почувствовала его взгляд и остановилась. Опьяненный своими мыслями, царь не сразу заметил, что она развернулась и смотрела на него в упор – возмущенно и даже несколько изумленно. Неужели он и впрямь любуется ею? А чего он там не видел? Петр прокашлялся, пытаясь скрыть некоторое смущение, и прошел к столу, на котором в беспорядке лежали бумаги. Он запретил ей прикасаться к ним – вдруг ещё что-нибудь перепутает. Он запретил ей прикасаться к нему – нечего поощрять её развратные мысли. Запрещал..одно, другое…с этими запретами он и не заметил, как стал одиноким. Один, совсем один. Даже поговорить не с кем. Когда это случилось? Как произошло? Почему они друг для друга – чужие? Царь повернулся к жене. — Катя… Она встрепенулась, подняла голову, перестав чесать волосы. — Кать, Фике… — Петр сделал вдох, воздуха как будто не хватало. Как же трудно слова подобрать! Царица отложила гребень: — Говори прямо, не пугай меня… — Фике хочет, чтобы я с тобой объяснился. Екатерина удивленно подняла брови. — Ты знаешь, о чем говорим. Женщина неожиданно легко поднялась со своего места, взяла гребень, заколола косу и отрезала: — Нечего объяснять. Просто слишком много всего произошло, я устала и начала кричать. Петр Алексеевич не зря служил в Тайной Канцелярии. Он прекрасно понимал тон жены. Она пыталась держаться строго, но у неё это плохо получалось. Потому что на самом деле всё было по-другому. И кричала она на него от страха перед ним же. — Ты лжешь, — сказал он ей в спину так, как он много раз проделывал с преступниками. — Ты же меня испугалась, потому и кричала. Защищалась. Екатерина прикусила губу. На глазах выступила слезы. Петр ненавидел, когда она лгала, порой грубо наказывал её за ложь… — А ты и рад, — она снова начала злиться. — Рад, что уличил меня во лжи. Она развернулась, чтобы видеть его лицо, когда он захочет подойти вплотную. Она должна ответить ему отпором, если он рискнет это сделать. — У тебя если все поводы бояться меня, Катя, — голос Петра прозвучал неожиданно мягко, и царица насторожилась. Что это – угроза? — У меня было много времени, чтобы обдумать то, что между нами было, — продолжал царь, как ни в чем не бывало. — Я был свирепым дураком, Катя…совсем тебя измучил. Он встал с кресла и пошел к ней. Екатерина вцепилась пальцами в крышку туалетного столика и как будто внутренне сжалась, пытаясь казаться меньше. Страх сдавливал горло и лишал разума. Увидев, как она напугана, Петр остановился. — Зря я этот разговор начал. Напугал тебя. Ничего, через неделю вернешься в Середниково. Фике обещала. Екатерина не ожидала такого поворота. Он только-только привез её в Магнат… — В Середниково? Почему? В чем я провинилась?! — В этом твоей вины нет, Катя. А только моя. Екатерина вновь готова была расплакаться. Только она смирилась со своим прежним положением, как тут…определились бы уже, наконец! — Но ты же не отпустишь меня? — спросила она с фальшивым воодушевлением. — отпущу. Против Фике возражать – себе дороже. — А меня кто-нибудь спрашивал, хочу я в Середниково или нет? — А что тебя спрашивать, коли ты об этом на всю столовую кричала? — насмешливо фыркнул царь. — Мало ли, что кричала… — Стало быть, здесь хочешь остаться? — Здесь всё-таки лекари есть, — Екатерина инстинктивно приложила руку к животу. — Вдруг что случиться? Заметив этот жест, Петр нахмурился и порывисто схватил её за руку: — Тебе, видно, нехорошо… — отпусти руку, — прошипела она, устремив на него сердитый взгляд. — Сломаешь! Она вырвала руку и в тот же момент почувствовала легкое головокружение. Хотела сказать ещё пару ласковых слов мужу заплетающимся языком, но… — Ох, черт! — от души чертыхнулся император и похватил потерявшую равновесие жену, понес её к Вере Гедройц. Далее последовала немедленная госпитализация, капельница и долгая нудная лекция Веры Игнатьевны лично Петру Алексеевичу. Царь мысленно воздевал глаза к потолку и боролся с охватившим его гневом. В конце концов не выдержал: — Сама же говоришь, давление, легко лечится! Мне-то твои лектории зачем?! — А для профилактики. Чтобы лишний раз не было запала царицу до обморока довести. Петр был вне себя и даже слов не нашел. — Я поговорить хотел…деликатно! Вера смотрела на него в упор и Петру было ясно, что ему никто здесь ни чуточки не верит. Унизить жену, оскорбить, избить – это пожалуйста, но деликатный разговор…в подобное слишком сложно поверить. — Я хочу её видеть! — Опять двадцать пять? — нахмурилась врач. — Надо было её не в Середниково, а в больнице запереть, чтобы ты до неё не добрался. Теперь же вот, свое получил… Возмущение Петра достигло такого предела, что он…даже выразить его не мог. Он только нервно тряс ногой и что-то бурчал. На него смотрят как на чудовище. Как будто его цель побыстрее добраться до жены и сделать с ней всё, что хочется, точно она кукла какая. Стало ясно – репутацию угрюмого изувера, которую он приобрел в Магнате, так просто не сломать. Но он же …изменился…