Магнат.Прогулка с исторической личностью

С того самого дня Петр и Екатерина скрывали от других свои отношения. Это было точно негласным договором. На людях они никак не проявляли своих чувств. Но по тому, как царь вежливо подавал царице руку, по тому, как они изредка смотрели друг на друга было понятно: не всё так просто. Они полюбили уединяться где-нибудь в укромном месте. Правда, поскольку школа «Магнат» - всё-таки тесный мирок, то там трудно было найти себе место поукромнее, за исключением личных покоев. Библиотека, пожалуй, была не самым плохим вариантом. Именно здесь можно было укрыться от посторонних глаз за высокими шкафами. — Питер…— смеясь, Екатерина пыталась увернуться от поцелуев мужа. — Петруша…перестань…ещё, чего доброго … заметят, ей-Богу…Как любовники ведь живем...Петя!... — Катерина, мы всё-таки супруги… — царь вновь потянулся к её губам. — Мы супруги. Но только в своих покоях, — стараясь быть убедительной, проговорила Екатерина. — А на людях мы Петр Алексеевич и Екатерина Алексеевна. О нашей связи не должны узнать. — Ну, ты так говоришь, точно мы опять в 30-е годы вернулись, —усмехнулся царь. — Я не хочу, чтобы хоть кто-то знал. Каждый раз, когда узнавали, всё рушилось, — у царицы выступили на глазах слезы. — Никто и не узнает. Особо молоть языком не будем, — царь поглаживал по плечу встревоженную супругу. — Да и показывать тоже. Чего разревелась, Катя? — Про наши прошлые интрижки вспомнила… Однако на чужой роток не накинешь платок. Вскоре по Магнату стали ходить сплетни про Петра и Екатерину разной степени правды и содержания. В принципе, они ходили и раньше, но только теперь это расцвело пышным цветом. Роман Петра и Екатерины постепенно стал основным предметом разговора учениц на переменах. Шептались о том, как царская чета целуется в столовой, как пару раз их застукали в учительской… Особенно это стало популярно в небольшой газете «Северная пчела», в которой каждую неделю публиковали порцию новых слухов и домыслов про царственную пару. Петру хорошо была известна эта газетка – как-то он собственноручно занимался делом по фальсификации, которое развернулось, благодаря «Северной пчеле». Но в этот раз творилось что-то невероятное. Редакция почти сразу же выпустила ещё два спецвыпуска, которые были посвящены царственной чете. В них они позволили себе пройтись и по садистским наклонностям императора, и по многочисленным романам его жены, а на последней странице были напечатаны две фотографии весьма пикантного содержания. Для императрицы Магната Фике это стало последней каплей. Ладно, если шушукаются между собой на лестницах и переходах. Но обсуждать такое в прессе и тем самым подрывать престиж школы «Магнат»…Это немыслимо! Неслыханно! Фике немедленно вызвала к себе Петра и Екатерину. — Здравствуй, Фике, — Поздоровался царь, пропуская жену вперед себя. — Что стряслось? Она, поджав губы, бросила на стол злосчастный журнал. — Кто посмел допустить такую мерзость? — рассвирепел Петр, едва увидев напечатанное. — Мы, конечно, не святые, но что б такое… — Ты понимаешь, что эту, как ты называешь, мерзость, могут прочитать и родители учеников? Особенно те, которые у нас учились? Никто не захочет отдавать детей в школу, где работают люди с такой репутацией! Екатерина с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Зачем она уговорила Петра всё скрыть, зачем? Теперь вновь вернется всё на круги своя…Погубила она своё счастье…Петр послушает чужие языки и решит: зачем ему она? Царь фыркнул: — Может, частично эта газетенка права, но только частично. Я никому не позволю лезть в нашу с Катей жизнь, — он взял газету и просмотрел автора статейки. — Сам разберусь, — он развернулся, взял жену за руку, и они вышли из кабинета Фике. В покоях Екатерина мучительно ждала от него роковых слов, стоя посреди комнаты. Петр лишь надел очки, и точно не замечая жену, начал изучать газетенку. Бегло просмотрев несколько желтых заявлений и статеек, поморщился – неужели кому-то доставляет удовольствие выдумывать и писать эту грязь?- и отшвырнул эту кипу бумажек от себя. Испугавшись шороха, Екатерина подскочила на месте. Петр посмотрел на неё. Она почувствовала, что ей просто необходимо что-то сказать… — Я пошла собирать вещи, — сорвалось с языка. — Что? Ты чего, Катя? — Петр засмеялся. — Зачем ещё? — Ты…эти сплетни…ты же считаешь, что это я во всем виновата? — Есть, за что винить? — смех царя оборвался, он как будто посуровел. — Но я же тебе изменяла…уходила от тебя… — она не могла подобрать слов, чтобы выразить всю свою вину. — Дальше что? Екатерина испуганно посмотрела на него. — Ты не любишь меня? — задал Петр роковой вопрос. У самого пересохло в горле. Неужели скажет, что не любит? Что всё, что между ними происходило – игра, потому и прятались? С другой стороны, зачем тогда в желтых газетенках перемыли кости и ей? — Я люблю тебя! — воскликнула Екатерина и, не сумев преодолеть душившие её слезы, бросилась мужу на шею. Петр пытался успокоить её, мягко поглаживая по волосам и не скрывая ликующей улыбки. Он знал, что теперь у них совершенно точно будет всё хорошо. А если кто-нибудь посмеет нарушить их тихую, спокойную семейную жизнь, то он вычислит его и поймает. И не позволит ему просто так разрушить его семью….Семью…с этого момента Петр Алексеевич совершенно точно начал осознавать, что у него есть семья. Несмотря на пылкое признание, царица ночью спала беспокойно. В голову лезли разные мысли. В конце концов, она забылась тревожным сном. Она шла по парку. Углубляясь всё дальше и дальше, царица и не заметила, как заблудилась. Это испугало её, но она остановилась и припомнила, откуда она шла. Но воспоминания были смутными. Екатерина наткнула на какую-то развилку и совершенно не понимала, куда ей идти. Она в недоумении оглядывала развилку, когда послышались чьи-то шаги. В сердце царицы затеплилась надежда на то, что кто-то подскажет ей дорогу отсюда. Екатерина обернулась и увидела…того, кого уж никак не ожидала встретить. Совсем не ожидала. Даже во сне. Этим человеком был её бывший фаворит, Виллим Монс. —Ты?! — в изумлении вскричала она. Мужчина лишь утвердительно кивнул. — Ты…что здесь делаешь? — Слежу за вами, государыня, — сказал он хрипловатым, угрожающим тоном. — Зачем? — Я заметил, что вам начал благоволить государь…а как же я? Мои чувства вы оставите без ответа? — Уходи, Монс! — он разозлилась. — Я люблю Петра Алексеевича. Не тебя. — Может, подумаете для начала? — произнес мужчина угрожающе и приставил к её шеё пистолет. — Я люблю Петра Алексеевича. У меня от него будет наследник. Уходи, — разом выпалила женщина. Он засмеялся. — Я не уйду никуда. Ты уйдешь, — медленно проговорил он, всё ещё держа пистолет у её шеи. — Но прежде чем ты это сделаешь, обещай, что через неделю разойдешься с государем…А если нет… У Екатерины перехватило горло от последних слов. Она начала медленно отступать, потом развернулась и побежала так быстро, как только могла. Она знала, что рискует жизнью. Монс запросто может выстрелить в неё и нагнать её. Страх гнал её всё глубже и глубже в парк… Послышался выстрел. Царица проснулась и резко подскочила на кровати. Её заботливо приобнял Петр: — Что случилось? — он положил руку её на живот. — Нет, всё хорошо, — она слабо улыбнулась. — Лучше послать за Верой Гедройц, — он встал и начал искать кюлоты. — Мне приснился Монс, — начала она, пытаясь не сорваться на плач. — Он пытался убить меня…а потом сказал, что если я не разойдусь с тобой, он что-нибудь со мной сделает… — Это был сон, — Петр сел рядом с женой и обнял её. — Мне так не показалось. — Потому, что ты стала слишком впечатлительной. Она схватила мужа за руку. — Поймай его! Не дай ему всё разрушить! Обещаешь? — она отчаянно заглядывала ему в глаза, пытаясь увидеть в них понимание. — Обещаю, — кивнул царь, обнимая её.