Магнат.Прогулка с исторической личностью

—Ли! Ли, проснись! — будила Эрика Ли. —Да, да, я сейчас только страничку дочитаю… —Ли! Проснись… —Я… — Ли открыла глаза и продолжила. — Не сплю…не сплю…так я что, уснула? —То-то я думаю, чего ты даже не раздевалась,— сообразила Эрика. — Ты всю ночь читала? —Не всю, — возразила Ли и подняла упавшую книгу с пола. — Я так ничего и не нашла…нет, я, конечно, нашла способ убедить Петра, но других способов помирить его с женой я не нашла… Во время перемен Ли читала те книги, которые взяла с собой. Перечитывая и перелистывая страницы, она поняла: ей нужно всего-навсего тщательно подготовиться. Все отработать, учесть любую реакцию Петра. Но...вот незадача: аргументов у неё в голове практически не было. То есть, они, конечно, были, но вместе с тем Ли понимала, что ей придется неуклонно апеллировать к характеру Екатерины. А как раз её она практически не знала. Следом за этим нарисовался следующий пункт: подружиться с Екатериной и понять, что может привлечь в ней Петра. И неплохо бы пообщаться с Меншиковым: уж он-то, наверное, знает царицу как облупленную. После уроков Ли поспешила к князю Александру Даниловичу. Якобы, спросить непонятный материал. —Вы можете мне кое-что пояснить…Александр Данилович? — с этими словами девочка вбежала к нему в кабинет. Меншиков обернулся и испуганно посмотрел на неё. —Да вы не пугайтесь, я про Екатерину хочу спросить, — пояснила девочка, недоумевая, что это так испугало князя. Какие-то они тут боязливые, в самом деле. Что она такого сделала, если на неё все косятся? —А что ты хочешь спросить про Екатерину? — задал вопрос князь. —Вы наверняка её хорошо знаете, вот и расскажите мне, какая она. —А зачем тебе? —Это очень секретно, — заговорщицким тоном произнесла Ли. — Я занимаюсь одним проектом, но распространяться об этом пока не хочу. Это было частичной правдой: в самом деле, примирение Петра и Екатерины и есть один большой проект, подумала Ли, с нетерпением ожидая ответа. —Я знаю Катю? Да, знаю, да, только не так, чтоб уж совсем хорошо… — князь заводил руками в воздухе, затем, смутившись, сконфузился. — То есть, это…неточно выразился… —А какой у неё характер? —Она баба такая…бойкая… — Александр Данилович, никогда не лезший за словом в карман, с трудом изъяснялся…это внушало некоторые подозрения… Но Ли продолжала выслушивать сбивчивый рассказ князя, несмотря ни на что. Вдруг Меншиков куда-то заторопился: —Давай лучше я потом тебе всё расскажу? А то ненароком… —Что – ненароком? — не поняла Ли. —А то…всё, иди, давай, уроки делать. —Но… —Иди, иди, — князь поспешно замахал на неё руками. —А то мне отчет писать надобно. Ли пожала плечами и вышла. «Странный он какой-то, — подумала она, возвращаясь к себе в комнату. — Интересно, они тут все так разговаривают? Как будто боятся кого…и я даже догадываюсь, кого именно…» * * * Два всадника скакали по улице. Копыта лошадей методично постукивали об асфальт. —Стой! — крикнул высокий всадник на гнедом жеребце. —Нет!— отозвался другой высоким голосом, напряженно сжав поводья черного коня. —Выслушай меня! —Не желаю! Всадник на гнедом жеребце поравнялся с черным конем и ухватил его за поводья. —Тпру! Хозяин(или хозяйка?) черного коня спрыгнул на землю. Другой всадник, он же светлейший князь Ижорский Александр Данилович Меншиков, спустился с коня и развернул к себе оппонента: —Как это, ты не желаешь? — он сорвал капюшон плаща и открылось лицо Екатерины. — Ты, что ли, не любишь его? —Данилыч, прекрати! — она одернула руку, отвернулась, избегая смотреть ему в глаза. —Катя, ответь мне: ты любишь царя или нет? Молчание продолжалось долго. Наконец Екатерина заговорила: —Ты хочешь правду? — и, не дожидаясь ответа князя, продолжила. — Если б ты знал, Алексаша…как я его люблю… Дальше она не смогла говорить. Залившись слезами, Екатерина прижалась к черной шее коня… Меншикова неприятно удивили её слезы. Тая в душе слабую надежду на взаимность, он резко развернул Екатерину к себе и обнял её, неистово целуя заплаканные щеки, глаза, губы… —Данилыч, Данилыч… — попробовала отбиться, вырваться царица, но Александр Данилович крепко держал её. —Я люблю тебя, Кэтхен… — прошептал он ей в ухо. —Кэтхен?! Сколько раз говорила – не смей меня по-кошачьи звать! И она решительно вырвалась из его объятий. — Катенька! — воскликнул он, на что она обернула и резко закричала по-немецки: —Не смей! Не смей меня так называть! Это привилегия Питера! Меншиков неожиданно рассмеялся, притянул её к себе: —Я люблю тебя, государыня! — звонко поцеловал в губы и зашептал ,точно змей-искуситель. —Я осыплю тебя бриллиантами, увезу на край света, ежели только согласишься стать моей! Екатерина гордо фыркнула и отвернулась, но князь продолжал нашептывать: —Я скрою тебя от глаз Петра, и где-нибудь на Ладоге близ мызы Ораниенбаум мы поженимся… — он начал нежно лобзать ей руку. —Но я не люблю тебя, Данилыч, — Екатерина вырвалась, уселась на лошадь и уже думала ускакать вдаль, но Меншиков схватился за поводья. —Могу ли я что-нибудь сделать для тебя, Катя? — произнес он, надеясь, что царица сменит гнев на милость и все-таки ответит ему согласием. —Вернись к Дарье, Данилыч, а про меня забудь. Не любовница я тебе больше, — отчеканила Екатерина, вырывая поводья, пришпоривая коня. …Когда стук копыт стих, князь повернулся к своей лошадке: —Эх, Акимыч, не везет мне в любви… —погладил лошадиную морду, забрался в седло и ускакал прочь.