Мир после войны

       Первая встреча ***              Проснулся Алан от резкой боли в животе. Съеденные накануне вишни не пошли впрок и теперь выворачивали внутренности, заставляя мужчину сучить ногами в тщетной попытке снять спазмы. Он скулил, проклиная вчерашнюю жадность, катался в пыли, пока не почувствовал настоятельную потребность облегчиться. Кое-как, то согнувшись, то вообще на четвереньках, Алан выполз из своего убежища и оглянулся в поисках нужного места. Рядом высилось какое-то строение непонятного назначения, и мужчина забрался туда. Тёмная прохлада приняла его, обещая то ли покой, то ли ещё что, и в другом состоянии Алан бы не преминул воспользоваться возможностью отдохнуть, но сейчас ему требовалось совсем другое. Найдя угол за половинкой стены, он с наслаждением избавился от лишнего в организме.       — Болван ты, Алан, — пробормотал он, морщась от неприятного запаха. — Дорвался до бесплатного.       Однако долго ругаться на себя не получилось: в помещение вошли трое мужчин. Один, упитанный и важный и двое с какими-то инструментами на плечах. И сразу же учуяли последствия непродуманного поступка Алана.       — Фу, чем тут так воняет?       — Так говнецом, вашмилсть…*       — Вы что, тут отхожее место устроили?       — Никак нет, вашмилсть, мы вот как раз вчера убрались, всё-всё вычистили…       — И кто тогда нагадил? Прохожий? Или…       — Да вот же он, вашмилсть! Вон стоит!       Упитанный махнул рукой, направляя своих спутников на Алана, и тот попятился от угрожающе выставленных двузубых вил. Пятился, пока не упёрся в стену, под ногу попало что-то скользкое, неприятный запах усилился.       — Ах, ты, тварь…       — Это из доков, наверное, вашмилсть. Там магиков держали, а на днях выпустили, вот он и пришёл сюда.       — Зря пришёл.       — Что с ним делать? Мож, прикончить? Скинем в море и концы в воду.       — Нельзя, всплывет же… — с сожалением сказал упитанный.       — Ну что вы, вашмилсть! Пара ударов в грудь, пробьём лехки и не всплывёт.       Это было так страшно, слушать, как ничего не боясь, сильные мужчины обсуждают убийство. А, впрочем, чего им опасаться? Кого? Бывшего мага? Бывшего…       — Не так, вы его на берег вытащите, там, я знаю, столб есть, у причала. И привяжите, пусть денёк постоит… да расскажите всем, что он там. Народ сам решит, жить этому или сдохнуть.       — Сдаётся мне, что до вечера он не доживёт, — ухмыльнулся один и ткнул Алана вилами. Тот увернулся, зацепился плечом за стену и чуть не упал, снова поскользнувшись на своём же дерьме.       Как его выволокли на берег, протащили по мокрому и холодному песку к развалинам старого пирса и привязали к кривому железному столбу, Алан не помнил. Осознал только, когда в грудь прилетел первый камень. Больно. За ним последовал другой, третий… пятый. Мальчишки, грязные и оборванные, явно из трущоб, галдели, бросали в него камнями, тухлой рыбой и раковинами. Кое-кто, самый смелый, уже подбирался ближе, чтобы ткнуть беспомощного пленника острой палкой. Вот-вот в ход пойдут орудия пострашнее, и к ночи на песке от Алана останется только бесформенная куча костей и мяса. И чайки, что мерзко вопят над головой устроят пир. Противные птицы. Или его труп столкнут в море, на поживу рыбам.       — А ну, брысь! — девичий голос был самым неожиданным среди гомона детей, шума моря и криков чаек.       Подростки прыснули в сторону, последним бежала оборвашка, тащившая за руку малыша лет двух.       — Ты кто?       Алан поднял голову, сморгнул кровь с ресниц и прохрипел:       — Алан Келли Кёртис, серый маг, шестая когорта третьего легиона.       — О! Анника Хоуп, капрал в отставке. Стой смирно, я сниму верёвку, — может ахлаец и враг, вернее был врагом, но издеваться над слабым и беспомощным она не позволит.       Девушка распилила привязь острым осколком раковины, шипя про себя, что под рукой нет ничего более солидного. Мужчина стоял терпеливо, даже не морщась, когда край ракушки царапал кожу.       — Всё. Иди…       Алан чуть не спросил — куда? Но вместо этого побрёл к воде, упал в волны и начал жадно пить, делая большие глотки. Вода пахла тиной и тухлятиной, в пене прибоя проблескивали мелкие витые раковины, качались водоросли и всплывшая вверх брюхом рыба. Алан подтянул одну к себе, рванул зубами брюхо, и оттуда полезли длинные белые витые черви.       — Брось! Брось, кому сказала!       Аннику едва не стошнило, когда она увидела найдёныша чуть не сожравшего заражённую рыбу. Умом она понимала, что тот голоден, и ему сейчас уже всё равно, но позволить такое не могла. И только вздохнула, когда мужчина откинул рыбину и упал на песок, сворачиваясь в клубок и закрывая голову руками. Через что ему пришлось пройти, что он так реагирует на простой окрик?       — Пошли, — приказала девушка, надеясь, что тот подчинится.       — Есть!       — Ноги только помой, а то воняет от них. Дома-то ванну примешь, а пока хоть так… — девушка вздохнула, уже понимая, что получила очередную кучу проблем. И если раньше с ними справляться было легче, особенно на войне, то как поступать сейчас Анника пока не знала. Но не оставлять же этого человека на берегу, даже если он бывший маг, враг и вообще…       Подняться по улице, было делом нескольких минут, и прямо с порога Анника отправила найдёныша мыться. Предупредила только, чтобы сильно воду не лил: горячей мало, получила согласный кивок и направилась в комнату, поискать найдёнышу хоть какую-то одежду. Под руку попалось купленное вчера платье и простыня, доставшаяся в наследство от прежней хозяйки. Её-то Анника и взяла, рассудив, что пусть хоть завернётся, всё равно больше нечего надеть. Ну, и полотенце прихватила.       Девушка толкнула двери в ванную, прошла по залитому водой полу и с возмущением уставилась на мужчину. Тот не заметил хозяйку, стоял, ожесточённо оттираясь от грязи, в стороны летела пена, брызги, добавляя хаоса.       — Ну, ты и свин! Аккуратнее можно было?       — А? — мужчина шарахнулся в сторону, чуть не упал, попытался удержаться за полочку, сорвал её и, всё же плюхнулся на дно, закрываясь от падающих кусков мыла и пузырьков.       — Эх, горе… сиди смирно! — Анника собрала осколки с пола, подала найдёнышу мочалку. — Мойся, я не буду мешать.       Девушка ушла на кухню и там, оценивая количество вчерашней похлёбки, задумалась: а зачем она вообще притащила к себе этого человека? Военнопленный, это понятно не только по внешнему виду, но и по лагерному клейму, которым метили всех бывших магов. Пустышка, оставшийся без дара, иначе его бы не выпустили из виду. Больной, запуганный, переживший пытки и насилие — видно же, что на теле места живого нет. Так зачем он ей? Слугой? Не нужен. Любовником? Упаси Небо! Нахлебником разве что, на её небольшое пособие. Но выкинуть найдёныша на улицу теперь, когда она привела его в дом, отмыла и готовится накормить, совершенно невозможно.       — Ай, пусть пока поживёт, может, само рассосётся, — махнула рукой Анника, щедро добавляя похлёбки в миску.       Проблема рассасываться не торопилась, нарисовавшись во всей красе на пороге кухни. И девушку вновь поразило его поведение: казалось, что мужчина ежесекундно ждёт окрика, а то и удара.       — Садись, поешь, — кивнула на стол Анника, — не изысканное блюдо, но уж что имеется.       Алан, пришедший на запахи съестного, нерешительно кивнул и сел на краешек табурета. Ему было непонятно, зачем эта девушка защитила от детей, привела в дом, позволила помыться, а теперь ещё и кормит. Может, она хочет использовать его как мужчину? Так толку от него никакого и тут. Но есть хотелось до голодных спазмов, а живот, освободившийся от вчерашних вишен, подводило от голода. Впрочем, это состояние было уже привычным, и его можно было терпеть, если бы прямо перед носом не исходил парком вкусный суп. А в том, что он вкусный Алан не сомневался — каким ещё он может быть в этой чистой кухне?       — Ешь, — повторила Анника, видя, что мужчина медлит. — Только не торопись, поди не один день голодал?       Алан кивнул и погрузил ложку в этот замечательный, великолепный, вкусный суп. Мужчина ел, стараясь не слишком чавкать, напоминая себе, что он не простой человек, что происходил из приличной семьи. Правда, что там с этой семьёй, он до сих пор не знает, может, и не осталось вообще никого, но это не значит, что в чужом доме можно лезть пальцами в миску.       — И что мне с тобой делать? — задумчиво проговорила Анника, когда найдёныш на второй раз вылизал миску.       — Простите…       — Анника, — подсказала девушка. — Называй меня по имени. А ты что умеешь делать? Ну, кроме магии.       — Ничего, — подумав, ответил Алан.       — Что, вот совсем-совсем ничего? — развеселилась Анника, представив, как найдёныш будет сидеть целыми днями где-нибудь в уголке.       — Разгружать баржи, мыть полы, убирать снег, копать ямы, грузить… задницу подставлять.       — Вот последнее твоё умение меня вообще не интересует! — фыркнула Анника. — Так, иди пока в комнату и ложись спать, уже темно вообще-то. А завтра подумаем, где тебя можно использовать.       Девушка проводила найдёныша во вторую спальню, достала ему комплект белья и велела застелить постель. Она ещё понаблюдала за тем, как справляется мужчина и вышла, ворча, что ребята устроили бы ей за такое ненужное милосердие. Подумать только! Притащила в дом врага, пусть и бывшего. Но странным образом, это казалось ей совершенно правильным. Ну, в самом-то деле, война уже кончилась, не дело позволять убивать кого-то только за то, что он воевал на другой стороне. И откуда в жителях благополучного городка, не испытавшего на себе тяготы войны, столько жестокости? Эти дети, с восторгом и удовольствием кидающие камни, а ведь кто-то же привязал Алана к столбу, обрекая на смерть. Почему? Зачем? На эти вопросы не было ответов, как их не было на тот, для чего нужен ей бывший маг.       Утро не принесло ответов, зато добавило забот: ночью найдёныш пробрался в кухню и сожрал припрятанный сыр, накрошив хлебных крошек по всему полу. За что и огрёб свёрнутым полотенцем. Анника громко и со вкусом ругала сконфуженного парня, охаживая того по спине, пока не почувствовала, что злость прошла. И только тогда глянула на него. Алан снова сидел в той же униженной позе, стараясь занимать, как можно меньше места. Вот только лицо у него было смущенно-удивлённое, будто он ждал сурового наказания, но никак не удары полотенцем.       — Балбес, — устало проговорила Анника. — Оставил меня без завтрака.       — Простите… я не удержался.       — Сделаешь так ещё раз, и я тоже не удержусь!       И отшатнулась, когда Алан упал перед девушкой на колени, целуя руки и бормоча извинения и клятвы, что больше никогда…       — Тьфу, ты! — Анника отобрала обслюнявленную руку и встала. — Так, иди в комнату и сиди там, а я схожу, поищу тебе хоть что-нибудь из одежды.       Поиски девушка начала с комендатуры. И там, усевшись за столом господина Михася, обстоятельно обсказала, как и откуда в её доме взялась неустановленная личность. Комендант некоторое время смотрел на девушку, а потом медленно поднялся.       — Пошли, посмотрим, что у нас тут есть.       Они спустились в подвал, где на длинном столе была разложена подержанная одежда, а под лавкой выстроилась разномастная обувь разной степени потрёпанности.       — Выбирай, — кивнул комендант.       Девушка быстренько прошерстила предложенное и отложила в сторону пару комплектов.       — Ещё куртку возьми и тёплые ботинки, — посоветовал господин Михась.       — Ага, спасибо, возьму, конечно. А то чувствую, что этот найдёныш у меня надолго.       — Это ты точно сказала.       — А зачем вы помогаете?       — Нельзя так с ними. Враги, понятно. Только война-то уже закончилась, что ж теперь до смерти поминать, что ли? Я вот другому удивлён, ты же воевала.       Он не спрашивал — утверждал, точно зная.       — Ну. И?       — Могла же мимо пройти.       — Вы ещё скажите – камень бросить, — фыркнула Анника.       — И это тоже. А вместо того отвязала, домой привела, не испугалась.       — А кого там бояться? — удивилась девушка. — Этого задохлика? Да его ветром качает.       — А ну как отъестся и нападёт? — подначил комендант.       — Ну, и огребёт по полной, я на войне не в камушки играла, и нашивки у меня за ранения, а награды на поле боя заработала, а не ноги раздвигала перед офицериками. Пусть попробует, думаю, что сумею его удивить и сильно.       — Дай Небо тебе, девочка, покоя…       — А и пускай! — отмахнулась Анника, сворачивая выбранные вещи в огромный узел. — Мне жить нужно, учиться. И ему. А так… может, вдвоём, что и получится. До встречи, господин Михась!       — И тебе добра, девочка…       Анника наняла извозчика, чтобы довезти тюк до дома, но по пути решила заглянуть в пару лавок — теперь, когда дома появился прожорливый мужчина, следовало купить ещё продуктов. И надо же было такому случиться, что в первой же лавке она встретила болтушку Барбару.       — Добрый день, милочка. Говорят, вы привели домой мужчину? Ахлайца, если не ошибаюсь?       — Да, — коротко ответила Анника, выбирая кусок мяса.       — Очень неосмотрительно с вашей стороны, милочка. Очень. Рисковать своей безопасностью… как же можно? А ваши соседи? Теперь они будут плохо спать по ночам!       — Почему? Он тихий.       — Как почему? — всплеснула руками Барбара. — А если он нападёт ночью на спящих людей и поубивает их всех?       — А если вы нападёте на меня и попробуете зарезать? — прищурила глаза Анника.       — Мне-то зачем?       — А ему? Он живёт в моём доме, он слаб и болен, какой от него вред?       — Как? Он ещё и больной? Милочка, мы требуем, чтобы убрали его с нашей улицы.       — Куда? На соседнюю? Или обратно в лагерь?       — Где-то же он жил до сих пор!       — Послушайте, ему некуда идти, — устало проговорила Анника. — Он будет жить в моём доме, помогать мне по хозяйству и редко выходить на улицу. Что вам ещё нужно?       — Я слышал, — вмешался в разговор лавочник, — что их нужно регистрировать, получать на каждого ошейник и заставлять носить.       — Какой ещё ошейник? — опешила Анника.       — Блокирующий магию, — пояснил лавочник. — Они же там все магики.       — Во-первых, не все. А, во-вторых, он пустышка, выгорел на войне.       — Ну-ну… я бы не слишком полагался на это.       Анника не стала больше спорить, забрала свой кусок мяса и вышла, отговорившись, что её ждёт извозчик. Мда… кажется, она добавила себе проблем.                             ______________ * здесь и далее не поправлять!!!