Мир после войны

       Слагаемые…              ***       В городок на берегу полноводной Кьярры Анника и Алан прибыли вечером. На перроне оказалось неожиданно многолюдно, сновали носильщики, нагруженные тяжёлыми баулами и сундуками, некоторые тянули за собой тележки с высившимся багажом, а следом торопились владельцы оного, как правило, лисортийцы. Шуршал метлой ахлаец, неловко придерживая черенок культей на месте левой кисти. Звонко тявкала мелкая собачонка — объектом её внимания была пушистая кошка, надменно восседала на дереве, что росло слева от вокзала. Справа печально свисал надломанным стволом клён, а за ним темнело несколько молодых елей. Обычная привокзальная площадь провинциального городка. Рядом навесов с прилавками воспользовались торговцы, и, глядя на поношенные вещи и нехитрый набор продуктов было понятно, что жизнь здесь ещё далека от стабильности центральных уездов королевства. К Аннике спешило несколько носильщиков, а Алан рачительно пересчитывал количество багажа.       — Госпожа! Госпожа! Услуги носильщика, госпожа!       Анника окинула немаленькую кучу и согласно кивнула.       — Извозчик? Гостиница? Или?       — Извозчик и гостиница, — решила Анника.       Солнце уже касалось крыш и по улицам тянуло вечерней прохладой. Пора было найти ночлег и ужин, а делами придётся заняться с самого утра.       — И гостиницу рядом с комендатурой. Есть такие?       — Да, госпожа! «Воды Кьярры» очень хорошая гостиница, отдельные номера, даже вода есть.       — Хорошо, — Анника забралась на коляску и стала дожидаться, пока позади закрепят багаж.       Гостиница действительно оказалась вполне приличной, стояла на берегу реки, и из окон можно было видеть, как проплывают мимо длинные лодки речных перевозчиков. Алан помог Аннике выйти из коляски и заметил, как та чуть поморщилась, незаметно потирая левое бедро.       — Что-то случилось?       — Да… старая рана разболелась. Я, знаешь ли, на войне ранена была, а тут долго сидела и не разминалась. Вот и… полежу в горячей воде, и всё пройдёт.       — Если тут есть горячая вода, — пробормотал Алан. — Я могу размять, нас учили…       — Посмотрим, сначала я хочу узнать, что нам предложат.       Предложили не слишком много: номер с двумя кроватями и завтрак. Обедать и ужинать предстояло где-нибудь в другом месте. Горячей воды, кстати, тоже не было, только холодная. Так что Аннике пришлось принять помощь Алана. Привычно скинув платье она растянулась на постели лицом вниз и застонала, когда сильные руки умело начали разминать, стянутые давним ранением мышцы.       — Это краем Ледяной Волны задело? — спросил Алан, мягко и сильно работая над бедром девушки.       — Умгум… мы… ох… у переправы тогда… ау!       — Понятно, что у переправы, без воды ни Волна, ни Копьё не получатся. Вообще-то Копьё можно из земли поднять. Или песка. А Волна только из воды.       — Ай! Ин… террр… уууу…       — Не отвечай, тебе трудно, — мягко попросил Алан. — Я долго ещё буду работать.       Аннике казалось, что парень специально отыгрывается на ней за всё, что с ним раньше было. Но она-то при чём? Но постепенно стало заметно, как отпускают боль и спазмы, а руки уже не мнут, а ласково поглаживают. Анника застонала уже от удовольствия и, когда Алан сказал, что всё закончил, повернулась к нему и потянулась с поцелуем. И засмеялась, когда увидела совершенно ошалевшие глаза мужчины.       — Спасибо! У тебя руки просто волшебные!       — Пожалуйста… — о щёки Алана можно было свечку зажигать. — Мы в школе… помогали друг другу. Если практика долгая… ну… всё зажато и болит.       Аннику позабавили и смущённый вид парня, и его косноязычие, и судорожно сжатые ладони. Она-то поцеловала просто так, в благодарность, без прицела на всякие там постельные развлечения, но тут впервые подумалось, что рядом с ней молодой и здоровый мужчина. И девушка осмотрела его уже с другим интересом. За месяц, что Алан провёл в её доме, он отъелся, отмылся и немного успокоился. И превратился, быть может в излишне худощавого, но вполне привлекательного мужчину. У неё был небольшой опыт в соблазнении мужчин — когда? Но всё же девственницей девушка не была и что делать — знала. И понимала, что от этого пылающего смущением парня пока толку никакого. Да и самой следует разобраться, что ей нужно от Алана — покувыркаться для удовольствия пару раз или долгосрочные отношения. И была ещё одна проблема — она лисортийка, а он ахлаец, бывший военнопленный. Если только взять Алана тэраи? Анника покусала кончик пальца, с досадой посмотрела на покрасневшую кожу — вот ведь, вернулась детская привычка. Сколько лет не было и опять!       Тэраи — это принятые в семью мужчины, как правило, из низших слоёв. Обычно на это шли торговцы, когда сына-наследника не было. Отец тогда присматривался к возможным женихам, проверял способности и выбирал самого, по его мнению, лучшего. Того, кто способнее не только зачать здорового ребёнка, но и удержать дело. Часто бывало, что после нескольких лет такого брака, муж становился полноправным главой семьи, меняя свой статус. Иногда такое практиковали у аристократов, чтобы владение не уходило к дальнему родственнику. Аннике это дало бы возможность вступить в брак и избежать при этом упрёков о прошлой жизни. К тому же в такой семье именно она будет главой, решая все вопросы. Вот только нужно ли ей такое? В принципе, ничего нового для девушки не было — привыкла уже командовать мужиками. Зато получит… а что она получит? Мужчину в постель? Ещё одного работника? Или наоборот — нахлебника? Что умеет делать бывший маг? Анника вспомнила время, когда они жили в одном доме. Алан помогал, хватался за любое дело, даже не умея толком ничего. И… кажется, он будет не украшением семьи, а помощником.       Анника покосилась на парня и задумчиво покачала головой — а он вообще согласится на такое? Но, что называется, не спросишь, не узнаешь.       — Алан…       — М? — парень как раз закончил отмывать от масла руки и повернулся к Аннике.       — Ты знаешь, что такое тэраи?       Он задумался, потом нерешительно проговорил, что это вроде принятого в семью. На ограниченных правах, вроде и работник, и любовник. И уточнил, не собирается ли Анника предложить ему такие отношения?       — А если и да, то что? — задрала подбородок девушка.       — Не знаю, — Алан заметил, что уже пятый раз вытер руки и отложил в сторону полотенце. — Для меня это новый статус. Я буду уже не бывшим магом и военнопленным, а полноправным гражданином. Вы же знаете, что я такое сейчас? Ни то, ни сё, меня даже на работу не возьмут и на королевский закон не посмотрят. Ещё и ошейник наденут, чтобы магия не вернулась.       — А она может вернуться? — цепко глянула на него девушка.       — Не знаю, — честно ответил Алан. — Я не слышал о таком, но нам вообще немного рассказывали про природу дара, учили только им управлять. Иногда мне кажется, что вот-вот и он вернётся.       — Вот как… а ты пробовал что-то такое… — девушка пошевелила пальцами, — особенное…       — Нет.       — Почему?       — Боюсь, — буркнул Алан.       — Чего?       — Что это только мои фантазии. И того, что со мной могут сделать, если магия всё же вернётся.       — А вот это проблема… согласна. Так, вернёмся к моему предложению. Итак, мне завтра нужно идти в управу, регистрировать тебя, раз уж привезла. Я могу сразу изменить твой статус. Если ты согласен. Или оставим всё по-прежнему.       Алан помолчал, а потом как-то отчаянно, словно ухнул с головой в омут, выпалил согласие стать тэраи для Анники.       — Вот и договорились. Так, я спать.       И девушка, вытащив из-под себя одеяло, тут же в него завернулась, только кончик носа остался наружу. Алан же ещё долго сидел у окна вглядываясь в знакомый-незнакомый город. Когда-то, много лет назад, он приезжал сюда с родителями: отец тогда набрал товаров, повёз продавать и впервые взял с собой не только старшего, но и младшего сына. Понятно, что фермеров в центр города с гружёной телегой не пустили, да и ярмарки традиционно размещали на окраинах, но всё равно та поездка осталась в памяти чем-то волшебным, со вкусом сладкого леденца на палочке, дурашливыми криками бродячих артистов и долгой утомительной дорогой домой. Потом он проезжал через город уже в закрытой чёрной карете, и смотреть на него через решётку на маленьком окошке не хотел. И вот сейчас он здесь в третий раз. Где-то на запад отсюда ферма родителей. Живы ли они? Или война давно уничтожила всю семью, как искалечила его самого?       Предложение Анники о принятии его тэраи, только в первую минуту вызвало резкое неприятие: его, мага, и принятым! Но тут же волной плеснуло отрезвление — его, бывшего военнопленного, пустышку, примут в семью, дадут новый статус. Стоило это осознать, понять, что ему станет подвластно, и Алан был готов умолять девушку, чтобы та не передумала. Да он из шкуры вывернется, всё равно драная, но докажет, что достоин войти в дом и семью. Только одно его смущало — всем мальчикам в школах давали специальное зелье, делающее их бесплодными. Дар не передавался по наследству, проверено многими поколениями, а напрасная растрата сексуальной энергии уменьшала силу магии. В школах им вообще ничего и никого не хотелось, да и времени не было, разве что иногда сильные пытались так утверждать свою власть над слабыми. А вот в лагере у Алана очень быстро отбили вообще всю охоту, причём в прямом смысле. И как он теперь будет? Аннике же не только грузчик или работник нужен, ей ещё и мужчина в постели понадобится, а он сможет ли? Алан, уже в который раз, перевернул подушку, прижимаясь щекой к прохладной стороне. И чуть слышно застонал, закусив угол одеяла — он же совсем никчёмный, зачем молодой и привлекательной женщине такое существо? Правильно его назвали — существо. Только и способен, что есть и спать. И если утром Анника передумает, он поймёт и не обидится.       Однако, проснувшись, девушка не стала долго тянуть, а спросила, сразу они пойдут в управу или после комендатуры? И решила, что сначала нужно зайти к военному коменданту, доложить о прибытии, заполнить все документы, может, посоветоваться, а уж потом идти и регистрировать отношения с тэраи. Завтрак решили не затягивать, ну как решили: Анника скомандовала есть быстрее, а Алан не стал спорить.       — Скажите… — Анника улыбнулась подавальщику, — а где тут комендатура?       И тут выяснилось, что она располагалась в том же здании, что и городская управа, так что бродить по городу и терять время не нужно. Центральная площадь с кривым фонтаном посредине приютила с одной стороны помпезное здание в три этажа с новеньким лисортийским флагом, а с другой небольшой храм Всех Богов. Широкая улица рассекала площадь на две части, устремляясь в набережной, а с другой стороны переходила в проспект, где располагались самые дорогие магазины и рестораны и жили самые богатые жители. Раньше, до войны, это было самым престижным местом. Теперь же многие магазины стояли заколоченными, а дома зияли разбитыми окнами. Но всё же было заметно, что жизнь потихоньку переходит в мирное русло — уже и мусор убрали, и кое-где работали стекольщики и строители.       Но среди горожан часто встречались люди в форме, а у дверей храма сидели увечные.       — Новости, читайте новости! — пробежал по улице мальчишка-газетчик. — Свежие новости! В Ахлайскую провинцию приезжает наместник!       Анника увернулась, пропуская мальчишку, и уткнулась в доску объявлений. Остановилась почитать, интересуясь, что тут происходит. Кто-то продавал мебель и почему-то корову, сдавали комнаты на длительный срок или по часам, предлагали услуги массажистов обоих полов, грузчиков и гадальщиков. На последнее Анника фыркнула, чуть не спросив, на чём те гадают — на костях животных или кофейной гуще? Там же болталось объявление, заинтересовавшее девушку: «Требуются телеграфисты, возможно обучение. Там же нужен курьер для доставки телеграмм».       — Как интересно! — пробормотала она.       Действительно, получить мирную профессию и место работы — что может быть лучше? Всё не просиживать целыми днями! Как-то заниматься только домашним хозяйством, варить курицу или варенье, ей не очень понравилось. А вот познать таинственный мир телеграфа было бы очень интересно! И она решила после всех дел заглянуть по объявлению.