Мир после войны

       Сумма?                     — Примите мои поздравления, госпожа Хоуп, — торжественно проговорил чиновник, вручая девушке брачное свидетельство. — Господин Хоуп, желаю вам доброго отношения и долгих лет жизни.       Алан чуть склонил голову, признавая, что принимает не только фамилию, но и власть супруги. И всё же… не пустышка и лагерник, а тэраи. Осталось заслужить уважение и заслужить какое-то положение в обществе.       — Госпожа Хоуп, — продолжал чиновник. — Вы, конечно, знакомы с новым указом нашего милостивого короля?       Анника о нём слыхом не слыхивала, но сообщать о своём невежестве не торопилась, ожидая, что сейчас её просветят во всех подробностях.       — Так вот, согласно новому указу, те, кто вступает в брак с ахлайцами, даже если он неравный, а таких, скажу вам по секрету, большинство… так вот, им полагается выплата на создание семьи, в размере тридцати золотых.       — Очень кстати, господин чиновник третьего ранга, — чуть оживилась Анника, уже думавшая, где им теперь жить.       — Да-да! В нашем городе цены на недвижимость невысоки, и этих денег вполне хватит на приобретение небольшого домика в приличном районе. Я бы посоветовал вам улицы Плетельщиков, Белошвеек или Аптекарскую. Если вам будут предлагать припортовые районы, соблазняя дешевизной и прекрасными видами на реку, не соглашайтесь. Кьярра капризна и весной часто выходит из берегов, затапливая ближайшие улицы.       — Спасибо за совет! — улыбнулась Анника, вспомнив, что комендант говорил что-то подобное.       — Счастливой дороги!       И под это пожелание Анника со своим тэраи вышли под яркое полуденное солнце. Грохотала мимо телега, подпрыгивая на неровной мостовой, понукал неказистую лошадёнку возчик в старенькой курточке. Мужичок покосился на пару, стоявшую на крыльце управы, что-то пробормотал и сплюнул на мостовую.       — Куда теперь? — Алан проводил возчика взглядом, убедился, что тот не собирается нападать.       — Наверное… а где можно купить дом? И как?       — Посмотреть объявления? — сомневаясь, проговорил парень.       — Пойдем, — вздохнула Анника, — поглядим, что там и как.       Толстая тумба с частными и официальными объявлениями нашлась недалеко, за углом. В глаза бросалась выгоревшая афиша, сообщавшая о приезде знаменитого баритона в местный театр. И этот кусочек ещё той, яркой довоенной жизни, показался самым диким для Анники. Умом она понимала, что артист, скорее всего, успел уехать, а если посмотреть дату, так и наверняка, но вот казалось, что вот-вот и появятся развалины и убитые среди них. Она будто запах почуяла — трупный, сладковатый, горелый, железистый… фу.       — Смотри, — Алан после регистрации брака немного осмелел и активно старался быть нужным. — Тут дом продают, как раз на Аптекарской улице. Посмотрим?       Анника задумчиво осмотрела тэраи сначала сверху вниз, а потом и снизу вверх и осталась довольна увиденным: всего за полчаса тот превратился из перепуганного всеми не слишком приятными переменами человека в того, кто помнит о прошлом, учитывает его, но хочет начать жить заново. И это радовало — ей тоже хотелось оставить позади весь негативный опыт: смерть отца, уставшую затурканную мать, приют, кадетский корпус… хотя нет, вот это время ей не хотелось забывать. Всё же там было интересно, особенно для ребёнка из трущоб. А вот войну она охотно бы оставила в прошлом, кроме разве что боевого братства.       — А посмотрим! Ты только по пути тоже осматривайся, вдруг найдём ещё варианты. Не хвататься же за первое предложение.       Анника оказалась права и, несмотря на некоторые разрушения, в городе всё-таки продавались дома в разных районах. Аптекарская улица оказалась тихим местом недалеко от центра. С одной стороны она упиралась в Фермерскую ярмарку, вернее в то, что от неё осталось, а с другой заканчивалась небольшой площадью, от которой в разные стороны разбегались ещё три улицы. Посредине торчал кривой столб, когда-то бывший то ли триумфальным, то ли памятным, а теперь ждал, когда его снесут или отремонтируют. Анника посмотрела на подпорки с трёх сторон и поняла, что его проще сломать и построить что-то новое. Наверное, так и сделают: на табличке значилось, что столб поставили в память о какой-то победе над Лисортией. Она посторонилась, пропуская портшез, и проводила его взглядом: в их королевстве такие не использовали уже лет двести, а то и больше. Из-за потёртой занавески на девушку надменно глянула молодящаяся дама непонятного возраста и немалых размеров, и Анника пожалела носильщиков, которые вынуждены носить такую тяжесть. Взмыленные мужчины были раздеты по пояс, непонятно зачем, и их тела блестели от пота. У того, что держал одну из задних ручек, на лопатке краснело клеймо военнопленного, и было заметно, что ему особенно тяжело — видно ещё не восстановился толком.       — Бедняга, — тихо проговорил Алан.       — Да.       — Видно, его больше никуда не брали. С клеймом-то не слишком охотно принимают на работу.       Анника кивнула и оглянулась ещё раз… да… здесь ещё долго будут наводить порядок.       — Кажется, нам туда?       — Да, похоже на то. Я плохо знаю город, мы не бывали в центре. Фермеры же, грязные и невежественные, — ответил Алан.       — Грязные и невежественные? — усмехнулась девушка. — Однако, сыр и молоко изволили у вас покупать.       — Да.       — А ты хотел бы навестить своих родителей?       — Да… Да! Если можно.       — Почему нет? — пожала плечами Анника. — Вот купим домик и съездим на твою ферму.       — Она не моя, — покачал головой Алан, — я больше не имею права на наследство. Я же маг. Был.       — Ну, хотя бы повидаешься. Только сначала зайдем в банк, нужно узнать, сколько у меня денег.       Вывеска банка виднелась буквально в половине квартала, а в прохладном зале, кроме Анники был только один клиент. Девушка сразу направилась к свободному столику, представилась и попросила узнать, сколько денег на её счету. После проверки документов, клерк попросил её подождать и направился к аппарату в углу. Алан, оставшийся стоять позади кресла супруги, с интересом смотрел, как тот проводит быструю настройку, а после начинает быстро выстукивать что-то.       — Это что? — шепотом спросил Алан, склонившись к девушке.       — Телеграфный аппарат. На том конце сейчас примут телеграмму, проверят мои данные и счет и пришлют сюда.       — Долго?       — Не знаю.       На этот вопрос ответил клерк, вежливо предложив девушке подождать: ответ будет не раньше, чем через два, а то и три часа.       — Спасибо… Алан, пойдём пока пообедаем? Я проголодалась.       — Конечно, если это так долго, ждать здесь, смысла нет.       Клерк заверил их, что время у них есть: телеграмму ещё расшифровать нужно. Это вызвало новые вопросы у Алана, и Анника отвечала на них, рассказывая всё, что знала. Вот только знала она совсем немного.       Улица, где стоял банк, плавно спускалась к ещё одной площади и в самом центре её росли деревья. Анника перебралась туда и обнаружила, что это не недосмотр городских властей, а небольшой круглый сквер. В тени лип и каштанов стояли скамьи, частью сломанные, но встречались и целые, окружая композицию из падающих звёзд в чаше фонтана. Наверное, когда-то это было красиво, а сейчас стояло ещё одним памятником войне.       — Площадь Звезды, — проговорил Алан. — В Бени много площадей и у каждой своё название и какие-то особенности.       — О! Точно! — обрадовалась Анника. — Бени же! А я забыла, как называется город! Вот же ещё вчера помнила, а сегодня уже забыла. Странно…       — Что странно? — с любопытством спросил парень.       — На войне ничего не забывала, мне даже говорили, что у меня в голове сидит крохотный человечек и всё записывает. А сейчас как будто и не я вовсе.       — Нормально, на самом деле, — пожал плечами Алан. — Там от твоей памяти зависела жизнь, а сейчас уже мир, уже никого не убьют.       — Наверное, ты прав.       — Магия требует хорошей памяти, каждое движение должно быть отточено и выполнено правильно, иначе последствия будут страшными. Мы тренировались до обмороков. Я и сейчас помню все пассы, только вот… толку от этого нет.       Анника промолчала, не зная, что сказать. Война закончилась, это должно было радовать, но они оба потеряли всё и пока непонятно, как сложится их жизнь. После первого боя, девушку долго трясло, казалось, что запах горелой плоти, крови и пороха будет преследовать её всю жизнь. Но вот случился второй, третий, десятый… и крики умирающих, стоны раненых, взрывы… всё стало привычным, слилось в один непрекращающийся шум. Когда затишье, он уходил, а во время боя становился громче, но всё равно, как-то мимо неё. Усиливаясь только в тот момент, когда это касалось именно её. Анника помнила, когда услышала нарастающий свист тонкого каменного копья, удар и дикую боль в распоротом боку. А вокруг привычно шумел бой. Уже привычно. Она умела только воевать — кадетский корпус же, там вышивать не учат. И Алан — тоже заточен для войны. А теперь у них мир, и вчерашним врагам как-то придётся учиться другому, новому.       Они остановились возле кондитерской, рассматривая выставленные на витрине крендели, пирожные и россыпи конфет. Будто оттуда, из мирной жизни, без войны — яркие красочные и вкусные даже такие, чуть скособоченные.       — А, по-моему, они не настоящие, — проговорила Анника, прилипнув носом к стеклу.       — Можем зайти и проверить, — предложил Алан, подозревавший то же самое. А ещё помнил, как отец покупал ему леденец на палочке, и он был самым вкусным лакомством!       Внутри кондитерской было прохладно и пахло пряностями. Румяная круглолицая женщина в чистом переднике улыбнулась, приветствуя покупателей.       — Чистого неба, — пропела она.       — Чистого неба, госпожа, — улыбнулась в ответ Анника.       — Вам что-нибудь предложить?       Девушка осмотрелась, заметила в уголке пару столиков и оглянулась на Алана.       — Посидим?       — Если хочешь.       — Хочу. А ты?       Вместо ответа Алан усадил девушку за столик и подошёл к витрине.       — Пирожное?       — Давай! Вон то, с вишенкой! И пряники, я хочу с собой, — Анника блестела глазами, радуясь как ребёнок.       — Госпожа, нам пирожное, пряник, вон тот, его с собой заверните. И кофе.       — Пожалуйста, господин, — кондитерша подала на двух тарелочках пирожные. — Кофе сейчас будет.       Женщина смотрела на эту странную пару, оценивающе, с недоумением, словно не могла понять, что связывает ахлайца и лисортийку. Но молчала, наливала кофе в крохотные чашечки, густой, ароматный, и этот запах из той, прошлой жизни казался сказочным. Анника помнила, как пах кофе — они отмечали окончание корпуса и зашли в кофейню. Парни хотели в кабак, чтобы отметить, как дОлжно мужчинам и воинам, а она попросила сладкого. Их, девочек-кадетов, было немного, всего-то три на потоке, да и то две в других классах. Потому ребята оберегали свою единственную, как они говорили, красавицу. Анника смеялась, отмахивалась, считая, что те преувеличивают. Ну, в самом-то деле, что может быть хорошего в обветренных руках, облупленном носе и коротких волосах? Она тогда смотрела на нарядных барышень в шелковых платьях и сравнивала с собой. Почему-то казалось, что те пришли из другого, сказочного мира, где нет изнурительных маршей, где не нужно знать, как лучше убить врага или командовать мужчинами, и какие виды магии могут применить против них. Яркое солнце, звонкие голоса, запах духов и притираний — будто и нет войны, и не нужно им завтра грузиться в поезд и ехать туда, где убивают, где грязь, кровь и боль.       И вот сейчас она будто вернулась в те беспечные мгновенья, когда уже закончилась бесконечная муштра, а настоящая война ещё не началась. И у неё есть маленький кусочек настоящей, мирной жизни. Анника откусила кусочек пирожного, слизнула размазавшийся по губе крем и улыбнулась благодарно Алану. Тот аккуратно отламывал кусочки специальной вилочкой и отправлял в рот, не уронив ни крошки. И чашечка в его руках была такой уместной, будто он только и делал, что ходил по званым обедам и ужинам.       — Ты… так…       — Как?       — Как будто из аристократов. Твои родители же фермеры, где ты научился хорошим манерам? — спросила Анника.       — В школе. Нас учили этикету, мы могли быть приглашены в любой дом.       — Понятно, а нас разве что вилкой пользоваться. И ножом. Да и то, как лучше их метнуть в цель.       — Понятно, — Алан допил кофе и поставил чашечку на блюдце.       Анника посмотрела, как он сдвинул вилочкой несколько крошек, оставшихся от пирожного, вспомнила, что он и у неё дома ел аккуратно, не чавкая и не разливая. И подвинула ему кошелёк, шепнув: «Расплатись!» и от его благодарного взгляда стало чуточку теплее на душе. Кажется, им всё же удастся наладить новую жизнь.       В банке их уже ждали, и клерк, ставший куда более предупредительным, озвучил сумму, что скопилась на счету у Анники за четыре военных года.       — Ого! Мы можем купить хороший дом! Алан, нам хватит даже на обустройство. И чтобы прожить первое время, пока мы не найдём работу. Мне, конечно, платят пособие, но тут комендант сказал, что это ненадолго: слишком много вернулось с войны. До конца года и всё, так что искать работу надо. Ах, да! Мне ещё обучение могут оплатить, по желанию, вместо выплат. Как считаешь?       — Давай сначала дом купим, посмотрим, что там будет, а потом уже решим. Обучение, конечно, лучше.       — Согласна, профессия лучше, чем вообще ничего. Пошли смотреть дом? Ну, тот, по объявлению?       Алан кивнул, вежливо поклонился клерку и подал супруге руку, придерживая её на крутых ступенях.       Нужный домик они нашли быстро, и, к удивлению обоих, он им понравился сразу. Двухэтажный, рассчитанный на небольшую семью, он привлекал внимание искусной резьбой в виде мифических птиц. Фигурки украшали конёк крыши, водостоки, крыльцо, наличники и сразу привлекали внимание, несмотря на то, что многие были сломаны, а сам домик явно нуждался в ремонте и покраске. Двор зарос сорняками, в которых скрывались какие-то кусты — торчали верхушки, дорожку следовало тоже почистить от травы, за домом стоял потемневший от времени сарай с распахнутой дверью. Алан заглянул туда и обнаружил небольшой запас дров. В траве была протоптана тропинка, и, пройдя по ней, Анника нашла колодец. За ним росли деревья и ещё несколько кустов.       — Покупатели? — проскрипел чей-то голос.       — Мы только смотрим.       — Тогда пройдёмте в дом, покажу, что там. Ремонт нужен, сразу скажу, — старик медленно, шаркая ногами, поднялся по ступенькам и потянул за ручку двери.       Сразу за ней была прихожая с лестницей на второй этаж. Старик не стал подниматься наверх, а толкнул дверь слева.       — Кухня. Там комната для кухарки… напротив столовая. Там гостиная, кабинет и салон для дамы. Наверху четыре спальни, две ванных комнаты и уборные. На чердаке комната прислуги. Две.       — Сколько вы просите? — решила сразу выяснить все вопросы Анника: дом был роскошным, и она боялась, что денег не хватит.       Хозяин, сморщенный старичок, некоторое время жевал губами, словно считал сумму, пока не назвал её вслух. Девушка немного удивилась, что за такой приличный дом просят так немного. Домовладелицей Анника стала на следующий день, и долго рассматривала купчую, удивляясь этому факту.