Мир после войны

       Новые… старые…       ***       Смешная низкорослая лошадка неторопливо трусила по дороге. Местность вокруг была не очень примечательная, а длинные ряды какого-то вьющегося растения по обочинам быстро надоели. И Анника принялась считать число косичек на гриве лошади, рассматривать куцый хвост, и гадать, зачем его так сильно обрезали. Спросить было не у кого: им дали двуколку напрокат вместе с лошадью, и Алан сам правил, выбирая ровные участки дороги.       Покупка дома, уборка и прочие важные вещи задержали их, и на ферму родителей Алана, они выбрались только спустя месяц. За это время Анника успела записаться на курсы телеграфисток, а её тэраи подал заявку на должность курьера. Занятия начинались с первого числа осени, Алан же узнавал о вакансиях раз в неделю. Вот так у них и образовалось несколько свободных дней, когда можно съездить на ферму. Сначала Анника думала, что она зайдёт в уездную управу и выяснит всё там, но оказалось, что ещё не все данные собраны, так пришлось самим. В извозчичьей им выдали неказистую лошадку, двуколку и взяли за это целый золотой. Правда, половину вернут, когда Анника с Аланом возвратят всё в полном комплекте.       Алан сидел впереди, смотрел на дорогу и… не волновался. Ещё неделю назад, когда они уже твёрдо решили навестить его родных, было какое-то беспокойство, возбуждение, а сейчас нет, словно он и здесь перегорел. Давно стёрлись из памяти лица родных, превратились во что-то размытое — мать в ярком платке усаживается на телегу и поправляет полосатую выходную юбку. Отец, пропахший дымом и навозом, ругается и размахивает вилами, а шустрые козы, пробравшиеся в огород, убегают с жалобным блеяньем. Брат, которого отец охаживает вожжами за потраву, молча размазывает слёзы по щекам. Сестра… а вот её Алан совсем не помнит — умерла едва родившись. С того времени он помнил только вкус ранних ягод, мамин пирог, угрюмость отца. Тот всегда был чем-то недоволен и частенько поколачивал жену и детей. Алану тоже доставалось, но почему-то меньше. Сейчас он подозревал, что уже тогда умел применять магию, потому отец просто опасался его трогать и обрадовался, когда за сыном приехали из школы. А вот откуда они узнали, что Алан обладает даром? Странно, но об этом он задумался только сейчас, считая всё абсолютно нормальным — проверяли детей, выявляли носителей силы и забирали с собой.       Как проверяли? Когда? Кто? И делается ли это сейчас? Почему в Ахлае рождались одарённые магической силой, а в Лисортии нет? И появляются ли такие дети сейчас, когда королевство победило? Ох, что-то не хочется Алану знать ответы на все эти вопросы.       Дорога обогнула небольшую рощу, и впереди показался родной дом. Привычный когда-то пейзаж успел за это время измениться: слева появился большой овин, зато сарая больше не было, а фруктовый сад стоял почти весь чёрный от пожара, и только несколько деревьев зеленело там, куда огонь не смог добраться. Дом казался меньше, чем помнилось, крыльцо перекосилось, а навес подпирался дополнительными столбами. У крыльца сидела незнакомая женщина, смотрела на подъезжающих из-под руки.       — Доброго дня, — вежливо поздоровалась Анника.       — И вам доброго дня, госпожа.       — Мы ищем семью фермера… — девушка оглянулась на Алана, и тот назвал имена отца, матери, брата.       — А… эти… — женщина устало поднялась, отряхнула юбку от трухи и заявила, что старшие погибли, а детей отправили в приют.       — Каких детей? — подался вперёд Алан, он вдруг подумал, что их стало больше, чем помнилось.       — Да было тут двое, пацан и девка. Мелкие ещё. А остальные тамо похоронены, — женщина махнула в сторону рощи.       Алан повернулся туда, заметил два надгробных камня и подошёл к ним, в надежде, что может, хоть брат уцелел и его можно найти. Тщетно… на камнях краской было накарябано, что в одной могиле лежат его родители, а в другой — брат с женой. Он стоял возле, смотрел на холодные камни и ни о чём не думал. Очнулся, когда супруга коснулась его руки.       — А?       — Я узнала, куда отправили твоих племянников.       — Да?       — Да. Их увезли в управу, а там точно есть данные, в каком они приюте.       — Зачем?       — Не оставлять же их там, — пожала плечами Анника. — У меня не может быть детей, ты тоже бесплоден, а детям с нами будет лучше, чем в приюте, даже в королевском.       — Хорошо. Это хорошо!       Алан благодарно обнял супругу и чмокнул куда-то в макушку. Ох, Небо! Как же ему повезло! Анника права, детям нечего жить сиротами, если есть родной дядька. Сколько им, интересно? Ладно, потом разберётся, а здесь больше нечего делать, не заявлять же права на ферму? Да и не нужна она ему, не умеет ничего, а что умел, так забыл давно.       Снова трусит по дороге лошадка, и Алан смотрит вперёд, уже не оглядываясь назад, в прошлое. А впереди у него будет новая жизнь, где есть свой дом, супруга, дети и нет строгих наставников, контролирующих каждый шаг.       Приют, куда отправили племянников Алана, находился здесь же, в Бени, и размещался в казармах на окраине. И, к удивлению обоих супругов, забрать малышей они смогли сразу, как только заявили о таком желании. Хотя, немудрено: в длинном помещении вповалку лежали и сидели дети разного возраста, от самых маленьких, примерно года полтора-два, до почти взрослых. Шум, гам, плач, замотанные служащие, запах мочи, грязи и прогорклой каши. Алан растерянно смотрел, как к нему шустро ползёт какой-то малыш, пока Анника договаривалась о передаче детей. Наконец, служительница кивнула, соглашаясь, и направилась в другой конец казармы, где, как она сказала, собирались те, кто не был одиночкой. Там можно было заметить группы детей, где уже смеялись, обжимались или просто держались вместе. Служительница вывела из дальнего угла мальчишку лет восьми и девочку помладше.       — Вот, — служительница поставила перед супругами детей.       — А это точно они? — с сомнением осмотрела замурзанные мордашки Анника. На самом деле, ей было всё равно, кого забирать, а вот Алану важно, чтобы с ним росли его родные племянники.       — Да, — холодно ответила служительница, велела мальчишке показать бирку на груди. Тот привычно повернулся, демонстрируя имя, и Анника прочла: Пио… и всё.       — Хорошо, мы же договорились?       Служительница пожала плечами, а когда в её руку перекочевало несколько монет, заметно подобрела и принесла документы на детей. Что ей какие-то ахлайские щенки, даже если тех забирают для чего-то неприличного? Парой больше, парой меньше… она прекрасно знала, как обойти строгий учёт.       — Идите за мной, — приказала Анника, невольно вспомнив, как командовала взводом. И мальчишка, до этого момента смотревший с опаской, как-то разом подобрался и пошёл следом за странной незнакомкой.       На улице ярко светило солнце, орали слётки, в жарком воздухе плавали тонкие нити паутины — первая примета приближающейся осени. Дома было много дел: подготовка к зиме, хоть она тут и мягкая, кое-какой ремонт, дрова опять же рубить надо. А потому не задерживались, сразу домой пошли. Алан только девочку на руки взял, прижал крепко и пока шёл все спрашивал, как маленькой жилось. Анника не интересовалась, ей стало понятно, как только она в бывшие казармы зашла. После войны осталось много сирот, пока ещё порядок наведут, новые приюты построят. Или по семьям разберут, что вообще из области сказок на ночь.       А дел теперь до вечера: детей отмыть, вшей вывести, одежду подобрать. Пожалуй, отправит она Алана домой, а сама зайдёт в лавку подержанного платья, подберёт что-нибудь. И в кондитерскую, купить пряников, а то Алан, сладкоежка, уже всё съел. За этими размышлениями, Анника и не заметила, как приобрела по паре штанов для мальчишки, да рубахи, да подштанники, да носки с башмаками. И теперь стояла у прилавка, подбирая платья малышке. Как же её звали? Лионелла? Леонора? А! Лилиана! Точно, Пио называл сестру Лили. Анника засмеялась, напугав тощего парнишку-продавца, и отложила в сторону синее платье с белым воротничком. Увидел бы кто из взвода, как их командир девичьи панталончики на свет рассматривает. Девочке же больше нужно, Анника это точно знает!       Она столько всего набрала, что пришлось извозчика нанимать, чтобы всё довезти. А дома её ждала умилительная картина: на лавке сидело двое детей, завёрнутых в простыни по самую макушку. И если малышка Лили уже немного освоилась и не так сильно дичилась — последний кусок пряника очень помог завоевать её доверие,то Пио всё также настороженно следил взглядом за странным дядькой, почему-то называвшим мальчика племянником.       — Ну, готовы примерять новую одежду? — Анника дождалась, пока Алан принесёт покупки и положит на вторую лавку. — Если честно, не такая она и новая, но всё же лучше, чем было.       Девушка посмотрела на кучу тряпья в углу, сморщила носик и попросила Алана вынести всё это на помойку.       — Лили, иди сюда, смотри, я купила тебе платье. Три. Какое ты хочешь надеть?       И пока малышка с восторгом рассматривала обновки, мальчишка успел натянуть рубаху, штаны и носки. И теперь стоял напротив странной тётки с независимым видом.       — Зелёное, да? Ты молодец, оно для дома. А на прогулку мы вон то наденем. И потом ещё купим, нарядное. Подойди ко мне, я тебе… а косу-то я не умею плести. Ленту купила…       — Давайте я сам заплету.       — Ой, ты умеешь? — обрадовалась Анника. — У меня как-то другое лучше получается.       Мальчишка ловко заплёл девочке две тоненьких косички и завязал два кривых банта.       — Молодец. Сейчас Алан придёт, и будем обедать.       Девушка выставляла на стол тарелку с нарезанным хлебом, миски с густой похлёбкой и нарезанные овощи.       — Вот, Пио, позови Алана к столу, а то он пока все дрова не перетаскает, в дом не зайдёт.       Мальчишка помедлил и направился к двери. Анника прислушалась, как Пио нарочито грубо говорит: «Там обедать зовут», и улыбнулась, прекрасно понимая, откуда этот независимый тон. Хороший мальчишка, хоть и сын фермера, что ответил Алан, она уже не слушала.       — Садись, что ты стоишь, как неродной?       — А кто я вам? — Пио смотрел исподлобья, не торопясь пользоваться предложением.       — Я же вроде говорил, что твой отец — это мой старший брат, Маркус, — удивился Алан.       — Какой ещё брат? Не было у отца братьев.       — Был, меня в школу магии забрали. Мне тогда восемь было, — пояснил мужчина.       Пио помолчал, припоминая, что действительно, отец с дедом как-то обсуждали, что вот ещё один сын уехал, а так бы пригодился урожай собирать. А вместо этого где-то в школе всяким фокусам учится. Это ещё до начала войны было, а потом и вовсе о том говорить не стали — опасно было упоминать, что в семье магики были.       — И что вы теперь с нами делать будете? — спросил Пио.       — С вами? — уточнила Анника. — С вами ничего не будем. А вот вместе… вместе попробуем жить. Понимаешь, я после ранения детей не могу иметь. А тут Алан решил родителей повидать. И узнал, что в живых только вы и остались. Не бросать же родных, правда?       — А мы родные? — спросила вдруг девочка, до того молчавшая.       — Родные, — ответил Алан. — Мне племянники, а моей супруге…       — Тоже. В общем и целом… мы воевать умеем, убивать тоже. Я же егерями командовала, командир взвода, капрал Хоуп, — улыбнулась Анника, — а вот жить не умею, негде было научиться. Алан тоже сражался, маг ведь. И мирно никогда не жил. И у вас как-то не сложилось хорошо, так?       Дождалась согласного кивка мальчишки, продолжила:       — Мы вот дом купили… нравится? Нам тоже… я хочу весной цветы посадить. Не умею совсем. Нужно Лили сшить фартук. Тоже буду учиться. Понимаешь, я просто хочу семью, где все друг друга любят, заботятся. Отец у меня давно погиб, а мама утонула зимой, она прачкой была. А я вот в люди выбилась, война помогла, хоть в этом повезло. Странно, правда? Мне бы злиться, на вас, на жизнь. А я не хочу. Я жить хочу. Тут. И Алан, он хороший, правда. И вы, наверное. Я же видела, как ты сестру защищал. Осенью ты в школу пойдёшь, а потом посмотрим куда, в королевстве много профессий, можешь хоть машинистом паровоза, хоть шофером, хоть учителем. Мы будем все вместе учиться, — Анника смущённо улыбнулась и проговорила: — я вот на курсы записалась, буду телеграфисткой. Здорово, правда? А Алана курьером берут, телеграммы разносить по городу. Нужно только самокат купить, чтобы быстрее было. Как-то так…       Это было понятно и просто: война закончилась, и бывшим врагам придётся учиться жить в мире, рядом. Учиться уважению, терпимости, новому. Почему бы не начать вот так? С маленькой семьи, где есть лисортийка, ахлаец и двое детей, которые уже не будут считать себя чужими в этом королевстве.       Страница истории, трудная, кровавая, страшная закрылась. Впереди другие, не легче, но уже без войны. А разве это не главное, научиться жить в мире? Два человека уже попробовали и у них получилось.