Перекрёсток трёх дорог

В притворе храма Котмогу царила оживлённая суета: воины, маги, жрецы и шаманы, желающие померяться силами в сегодняшней схватке на храмовой арене, проверяли вооружение, пили зелья из фляжек, читали охранные заклинания перед боем. Эльфийка Эленхильд из дома Сен-Лейн, жрица храма Света Пустоты, вышла на середину притвора и осенила всех присутствующих Словом Силы, дарующим выносливость каждому из сражающихся. Её белые с золотом одежды и сдержанная улыбка обещали каждому сражающемуся защиту и исцеление в бою. Эльфийка-разбойница Маэв разложила походную жаровню и угощала всех желающих кабаньими стейками собственного приготовления. Нежить-алхимик поставил котёл с зельем, дающим силу атаки, тут же к нему потянулись воины, разбойники и охотники на демонов. Храм Котмогу был очень древним и имел богатую событиями историю. Однако, за прошедшие века он ничуть не обветшал и не был заброшен. Монахи-пандарены постоянно подновляли кладку стен, чинили крыши, воскуривали благовония и усердно тренировались в искусстве рукопашного боя на храмовой арене. А когда над Пандарией поднялся многовековой туман, и она стала доступной для посещения дружественных рас, населяющих Азерот, монахи и вовсе открыли арену для состязаний всех желающих в мастерстве и воинской доблести. Эти состязания они посвящали чтимым ими Августейшим Небожителям, а прежде всех прочих — Белому тигру Сюэню. Храм Котмогу построили великаны-могу еще в период расцвета своего могущества, и он хранил за своими стенами немало тайн. Клыкастые, мускулистые великаны уважали только силу, а также отличались крайней жестокостью и честолюбием. Занятые захватническими войнами и бесконечным соперничеством между кланами, они считали ниже своего достоинства повседневные хлопоты и добычу хлеба насущного. Поэтому могу попытались поработить мирных, трудолюбивых пандаренов, более всего на свете ценящих родственные связи, дружбу, домашний уют, вкусную еду и конечно же, хмельное пиво. Могу удалось установить жёсткую диктатуру, принудив пандаренов трудиться на благо своих поработителей. Более того, Император могу Лэй Шэнь, прозванный также Властелином Грома, ввел запрет на хранение любого оружия и жестоко карал ослушников, во избежание бунта. Под запрет попали также обучение пандаренов грамоте, занятия чтением и письмом. Властелин Грома ввёл законы, ставящие могу над всеми разумными расами, населяющими Пандарию. Лэй Шэнь разделял семьи и посылал молодых пандаренов на войну с мантидами — гигантскими разумными насекомыми. Оттуда мало кто возвращался. Пандаренский пивовар Канг потерял таким образом всю свою семью и погрузился в отчаяние. Но потом в его душе созрел план мести. Пусть запрещено оружие, но оружием может стать любая палка, любой глиняный черепок. Нет под рукой ни палки, ни черепка? Не беда, тогда оружием станет его собственное тело, а поединок можно замаскировать под безобидный парный танец, не вызывающий подозрений у надсмотрщиков-могу. Канг начал учить других пандаренов и его боевое искусство получило название «Путь монаха», одобренный самим Сюэнем. Боевые монахи Канга и стали той силой, которая подняла успешное восстание против владычества могу. Храм Котмогу достался восставшим в качестве военного трофея, равно как и прочие дворцы и подземелья могу. В память о тех славных временах боевые монахи следят за порядком в стенах древнего храма, и Августейшие Небожители радуются, наблюдая за боями на арене. Красный журавль Чи Цзи, исповедующий милосердие, Чёрный бык Нюцзао, покровительствующий справедливости, Нефритовая змея Юй Лун, исполненная мудрости, и Белый тигр Сюэнь превыше всего уважающий силу, всегда почитались пандаренами. За время владычества поработителей-могу связь между ними ослабела, но не прервалась совсем. И теперь пандарены стремились наверстать упущенное, служа Небожителям и воздавая им должные почести. Хранитель Чо, поведавший Эленхильд историю своего народа за чашечкой ароматного чая, радушно приглашал её заходить ещё и обещал рассказать продолжение, но вот ей было решительно некогда навестить старика. Она мысленно пообещала себе исправиться, как только отыграет положенный раунд на арене. Эленхильд не бывала в Пандарии очень давно — ещё со времён военной кампании в этих краях. Всё как-то руки не доходили. Её назначение Настоятельницей храма Света Пустоты, отражение вторжения на Азерот армии демонов Пылающего Легиона, потом война с Альянсом за ценный ресурс — кристаллы нового минерала, названного азеритом — ей, как боевому лекарю, передохнуть было некогда, не то что на спортивные состязания отвлекаться. Поэтому получив приглашение в храм Котмогу, она не стала долго думать и взяла отпуск от службы на сутки. Отчего бы и не побывать в безмятежной и милой сердцу Пандарии, с которой её связывали самые лучшие воспоминания. Прозвучал старинный медный гонг и схватка на арене храма Котмогу началась. Команда Орды под алыми знамёнами вошла на арену с Запада, а с Востока двинулся синий с золотом штандарт Альянса. Эленхильд направила коня направо, к зелёной, висящей в воздухе сфере, накинула Щит на разбойницу, захватившую сферу, осенила всех подошедших Сиянием и метнулась влево, туда где нежить — рыцарь смерти уже подхватил фиолетовую сферу. Значит, красная и синяя сферы уже в руках Альянса, счёт один-один, теперь захваченные сферы нужно защищать в центре небольшой прямоугольной арены. И, по возможности, отбить сферы противника. С учётом того, что соперники будут пытаться сделать то же самое, заварушка в центре арены образовалась нешуточная. Быстро раскидав Щиты на своих подопечных, Эленхильд встала в центре площадки и произнесла заклинание Сияния, разбежавшееся вокруг неё светящимся кругом, исцеляющим своих и поражающим чужих. Затем оценила обстановку: воина-нежить с фиолетовой сферой атаковали сразу двое воинов Альянса — ночной эльф-друид и дреней-паладин. Кинув на воина Подавление боли и несколько Тёмных восстановлений на ордынцев, бегущих ему на помощь, она зарядила Исповедью в паладина и обстреляла друида Карой света. Разбойница с зелёной сферой вертелась волчком неподалёку, никого к себе не подпуская и делая мгновенные, смертоносные выпады отравленными кинжалами. Эленхильд повторно накинула на неё Щит, и взяла под защиту светящейся полусферы Барьера тролльшу-чернокнижницу и эльфа-мага. Зелёную и фиолетовую сферы арбитры засчитали команде Орды. Теперь оставалось только отбить оставшиеся синюю и красную сферы у противника. Эльфийка снова раскидала Щиты и только успела произнести Вознесение, как получила оглушающий удар сзади от дворфа-паладина. Хорошо, что пандаренка-лекарь в это время уже успела поставить исцеляющую статую Нефритовой змеи, и подлечить её саму струёй сотканного тумана. Атакованный ордынцами сразу с нескольких сторон ночной эльф-разбойник выронил синюю сферу и отправился отбывать штрафные полминуты на кладбище. Во время сражения за красную сферу Эленхильд немного оплошала, взятая с двух сторон в клещи паладином-воздаятелем и огненным магом. Пока она ждала возрождения и бежала обратно с кладбища, её соратники отбили красную сферу. Над ареной прозвучал рог, возвестивший победу Орды. Когда она вбежала на арену, вся её команда радостно хлопала друг друга по плечам и орала «Лок-Тар Огар». Поздравив соратников с победой и чокнувшись с каждым по очереди бокалом даларанского красного вина, жрица прошла в коридор, ведущий с арены на внешний периметр храма. Там пандарен-служитель с почтительным поклоном вручил ей заслуженную награду — боевой плащ. Но тут оказалось, что пока жрица с соратниками праздновала победу, служители успели закрыть главные ворота. Впрочем, не беда — в любом храме всегда найдется задняя дверь. Здесь их оказалось целых пять. Они полукругом располагались в северной стене храма, но открытой наверняка была только какая-то одна. Бегать между ними, дёргать за ручки, пока какая-нибудь из дверей откроется, эльфийке решительно не хотелось. В конце концов, она боевой лекарь, а не заплутавшая ученица! — Эй, подруга! — окликнула Эленхильд стремительно проносящуюся мимо монашку. — Какая из этих дверей ведёт наружу? Мне нужно попасть в Нефритовый лес. Запыхавшаяся служительница храма Котмогу притормозила на бегу с видимым усилием, однако сложила ладони перед грудью, и отвесила жрице вежливый поклон, как и полагалось. — Наружу ведут все, госпожа, а в Нефритовый лес — только одна, — пандаренка шкодливо хихикнула, прикрываясь рукавом белого тренировочного кимоно. — А в вашем храме всегда говорят загадками, когда нужно всего лишь показать дорогу? — эльфийка недовольно приподняла стрельчатую бровь. Монашка смутилась: — Вторая дверь слева, госпожа… или всё-таки третья справа? Простите меня, я постоянно их путаю и временами попадаю не туда. Если я и сегодня ошибусь, наставник непременно меня выбранит! Ой, можно я уже побегу, а то мастер не любит ждать! — Да беги уже, сама разберусь! — досадливо поморщилась жрица, провожая взглядом заполошную пандаренку. Вот ведь недоразумение ходячее! Суеты много, а толку — ноль. Зато уж имитировать бурную деятельность при полном отсутствии результата у подобных учеников неплохо получается. Впрочем, хороший наставник и из такой ученицы способен сделать бойца, причём скорее рано, чем поздно. Дисциплина решает! Итак, вторая дверь слева или третья справа… а какая, в сущности, разница? Пожав плечами, эльфийка смело шагнула вперёд, толкнув первую попавшуюся дверь. Вторую слева. Она шагнула через порог и оказалась в каком-то явно незнакомом месте. Узкая тропинка, петляющая вниз по склону горы, была мало похожа на мощёную булыжником, благоустроенную тропу, ведущую в Дендрарий, где пандарены обычно ведут философские беседы под ветвями цветущих вишен. Хранителя истории, дядюшку Чо, обычно можно было найти именно там. Попить со стариком чайку, обсудить последние новости, да и передать ему с оказией свиток из Реликвария от Каринды Солнечный Блик. Эта неуёмная эльфийка со своими археологами откопала на островах Зандалара очередной артефакт, предположительно относящийся к эпохе владычества могу. И, конечно же, ей было просто необходимо авторитетное мнение такого знатока древностей, как дядюшка Чо. А этот почтенный пандарен, несмотря на возраст, всегда оставался лёгким на подъём. Может и на Зандалар рвануть, если заинтересуется, кто его знает? Но тропа была явно не та. Эленхильд оглянулась назад через плечо. Храм по-прежнему возвышался у неё за спиной, на вершине крутого склона, но выглядел он при этом совершенно иначе. Будто моментально состарился на несколько сотен лет. Сквозь проваленную крышу местами проросли стебли молодого бамбука, по выщербленным камням стен ползли вверх зелёные побеги плюща. А в проём крепкой и абсолютно целой двери виднелся кусочек коридора, из которого она вышла несколькими минутами ранее. — Все двери ведут туда, куда мне надо. Или мне надо туда, куда они ведут? — припомнила Эленхильд сентенцию какого-то из гениев теории магии, вспомнить бы какого именно, — Хммм… любопытно! Какая часть данного утверждения была верна вот прямо сейчас? Ситуация показалась Эленхильд забавной: даже попав в какое-то другое место, она ничего не теряет. На весь сегодняшний день жрица была свободна от службы и вольна распоряжаться временем на своё усмотрение. Если даже не сработает портальная руна настроенная на Огриммар, столицу Орды, то ничто не помешает ей вернуться к храму и войти в ту самую дверь. Вторую справа, если считать находясь снаружи. Если сейчас она всё-таки выйдет к питомнику облачных змеев, будет тоже неплохо. Всегда можно помочь пандаренам-смотрителям с кормлением летучего молодняка. Юные змеи обожают рыбные пироги с начинкой из свежепойманного золотистого карпа, а такая выпечка у жрицы всегда хорошо получалась. Её собственный синий облачный змей на хорошей еде вырос настоящим сапфировым красавцем. Можно, кстати, и его навестить. Но попасть в питомник, видимо, ей тоже сегодня была не судьба. Откуда-то снизу, с одного из поворотов тропинки, донеслась простенькая и бодрая мелодия флейты. А чуть позже она разглядела и самого музыканта. Высокий молодой человек в тёмных одеждах, туго подпоясанных красным поясом, с угольно-чёрными волосами, небрежно завязанными в высокий «хвост» алой лентой, поднимался по склону, весело наигрывая на поперечной бамбуковой флейте. А следом за ним шёл ещё один юноша с тяжёлым мешком на плечах. И он был… неживой? Сердце Эленхильд взволнованно стукнуло — к нежити она всегда была неравнодушна, находя её неизменно достойной своего внимания. Несложившаяся карьера некроманта так и не смогла погасить в её сердце этой странной любви к неживому. А этот красавчик был особенно хорош: стройное тело, тонкое, бледное лицо, ниспадающие пряди длинных чёрных волос. Только вид у него был несчастный и слегка замурзанный, неужели молодой некромант с флейтой так плохо за ним ухаживает? За таким-то сокровищем! — Нежитюшкаааааа!!! — с радостным воплем Эленхильд кинулась вниз по тропе, намереваясь повиснуть на шее у бледного юноши и восторженно его потискать. Ордынская нежить обычно была не против такого проявления чувств: даже стражники-поганища у входа в Подгород обычно строили ей умильные гримасы, требуя своей доли внимания. Нежитюшки поменьше, вроде малюток-личей и некрокотиков, от неё пугливо разбегались, только разве это кого-то из них спасало от её страстных объятий? Но этот неживой парень лишь угрожающе зарычал, отступив на шаг от неожиданности. А затем сбросил свою поклажу на землю, подобрал какую-то корягу и замахнулся на неё. — Неужели безмозглый? — обескураженно сообразила эльфийка. — А издали на разумную нежить походил! Тренированное тело сработало чётко: рефлекторно уйдя с линии удара, жрица одним скачком резко сместилась влево. Мгновенно подняв над собой золотистый овал Щита, она издала оглушительный Ментальный крик. Это был её коронный, пугающий вопль на грани слышимости, от которого некромант с флейтой присел, зажимая уши руками, а нежить в панике бросился бежать прочь, продираясь сквозь молодой подлесок. — Госпожа, осторожнее! — некромант как-то подозрительно быстро сбросил с себя контроль Ментального крика, и ненавязчиво отгородил её собой от сбежавшей нежити. — Это же лютый мертвец, а вы его что — неужели за родственника приняли? — Лютый? — удивлённо переспросила жрица. — А пока он шёл за вами, то выглядел таким тихим и милым! — Это так, но он тихий только когда я ему играю, — смущённо пояснил юноша. — Тогда это нестабильный мертвец! — назидательно пояснила жрица. — Тот, у которого либо ярость, либо апатия, а третьего состояния и не бывает. — Благодаря вам, я узнал, что бывает! — в голосе некроманта явно прозвучали насмешливые нотки. — Вот теперь ещё и паника добавилась. Где теперь мне искать этого остолопа? И покупки домой тащить самому придется… — Вернётся! — успокоила его Эленхильд. — Хотя бы для того, чтобы меня прибить, уж коль с первого раза не получилось… Кстати, а что ты его разумным не сделаешь? Вы этого ещё не проходили? — Разумным? — юноша удивлённо уронил челюсть. — Куда только твой наставник смотрит? — возмутилась жрица. — Это, конечно, не на первом курсе изучают, но про эту возможность может не знать только завзятый прогульщик! — Нет у меня наставника, — тихо признался молодой некромант. — Я первый. «Куда я попала? Ну да, у пандаренов, конечно, нет некромантов, но чтобы у этого музыканта совсем никакого наставника не было? Да так не бывает! Это какой-то другой мир?» — лихорадочно соображала дева, но времени на дальнейшие размышления у неё уже не было. Лютый мертвец действительно возвращался. С негодующим рёвом он проламывался к ним через лесной валежник, и явно собирался всё-таки стукнуть свою обидчицу подобранной корягой. — Играй! — коротко скомандовала жрица. Молодой некромант коротко кивнул и снова поднёс к губам флейту. Нежить замедлил шаги, всё ещё коротко взрыкивая, но жрица была готова поклясться, что вид у него стал каким-то виноватым. Коряга выпала из бессильно упавших рук. Эленхильд на всякий случай снова подняла над собой Щит и упёрлась в его плечи обеими руками, притиснув неживого юношу к ближайшему дереву. Он поднял голову и остановил на её лице свои белые, незрячие глаза. — Бедный ты мой! — возмущённо ахнула она, проводя кончиками пальцев по его бледной щеке. — Тебя замучили, да? И этот неуч за тобой даже не ухаживает? Он тебя не обижает? Нежить издал два коротких рыка. Один согласный, второй — протестующий. Флейтист продолжал играть, но его серые, серебристые глаза распахивались от удивления всё шире и шире. Эта странная дева, внешне напоминающая жрицу какой-то светлой богини, разговаривала с лютым мертвецом, и он ей отвечал. Насколько же велико могущество этой неизвестной богини, дарующей своим адептам такие возможности? Эленхильд не отрывала взгляда от пустых глаз нежити, усилием воли пытаясь поймать обрывки его ускользающего разума. И, кажется, ей это удалось. Факультет некромантии в университете Луносвета закрыли, да, но базовые знания, полученные ещё дома — они ведь никуда не делись. Мертвец смотрел на неё незрячими глазами и даже не пытался вырваться. — Как тебя звали при жизни? — тихо, но настойчиво спросила она. В ответном рыке прозвучало страдание. — Знаю, хороший мой. Тебе слишком больно это вспоминать. Но — надо!.. Ты знал его раньше? — обернулась она к некроманту. Тот утвердительно кивнул. — Сыграй что-нибудь хорошее, что он любил при жизни. Что ему приятно будет слышать, — уже спокойнее попросила она. И он, немного подумав, заиграл что-то торжественное, такой мелодией могли начинаться спортивные состязания или официальные церемонии. В слепых глазах лютого — а теперь уже вполне спокойного — мертвеца, проявились крошечные чёрные точки зрачков. Эленхильд, не ослабляя волевого усилия, упёрлась в них пристальным взглядом и тихо, но твёрдо приказала: — Вспомни своё имя! Вспомни, как вспомнила миледи Сильвана Ветрокрылая. Вспомни, как вспомнили многие из народа Отрёкшихся. Они смогли — и ты тоже сможешь! Зрачки мертвеца потрясённо расширились. На какое-то мгновение жрице показалось, что она отчаянно пытается выбрести против сбивающего с ног бурного течения, но оно поддаётся. Понемногу, но поддаётся. А потом в его расширившихся зрачках она увидела зелёное поле стрельбища, разноцветные мишени, юношу в красно-белых одеждах, натягивающего лук. И второго, с алой лентой в чёрных волосах, одобрительно хлопающего стрелка по плечу. Мёртвые губы с видимым усилием шевельнулись. — Вэнь… Нин… — Аллилуйя! — выдохнула Эленхильд, отпуская его плечи. Голова её кружилась, в глазах плыли зеленые круги, но она довольно улыбалась. Ничего, она ещё закончит свой факультет некромантии, не сейчас — так через двести лет закончит. Политика меняется, а любовь её ветви дома Сен-Лейн к нежити — суть величина постоянная. Вэнь Нин медленно сполз спиной по стволу дерева и замер, всей своей позой выражая безграничную усталость. — Он назвал вам своё имя, Светлая госпожа! — флейтист почтительно поклонился ей, сложив ладони перед грудью. — Благодарю вас. Он его вспомнил. Как вы думаете, свою сестру Вэнь Цин он тоже вспомнит? — Она жива? — переводя дух, поинтересовалась Эленхильд. — Да, ей повезло больше, чем ему, — кивнул он. — Вспомнит, конечно. Только не торопи Вэнь Нина, дай ему отдохнуть. Но если уж он мне назвал своё имя, что мешает тебе сделать то же самое? — Ой, простите меня, госпожа… — улыбка у него была открытая и светлая, будто солнышко из-за облаков просияло. — Я был с вами так неучтив! Вэй Ин, старейшина И Лин, — в его голосе прозвучали нотки гордости. — Такой молодой старейшина? — удивилась она. В самом деле, на вид ему было вряд ли больше двадцати лет. — Мои люди назвали меня так! — обезоруживающе пожал он плечами. — Вэнь Нин… Вэй Ин — вы уверены, друзья мои, что я вас не перепутаю? — Тогда можете звать меня Вэй Усянем. Это моё имя в быту, — обаятельно улыбнулся он. — Эленхильд Сен-Лейн, — представилась эльфийка, откидывая на плечи капюшон серого плаща. Пряди светлых волос с платиновым отливом рассыпались по её плечам, а глаза сверкнули демонической зеленью из-под стрельчатых бровей. Такой цвет глаз был у всех эльфов-синдорай, попавших под осквернение Солнечного Колодца останками демона. Младшее поколение, подпитываемое энергией Колодца, очищенного уже гораздо позже, родилось золотоглазым… Давняя теперь уже история! Любое изменение источника Силы меняет внешность тех, кто им пользуется, эльфы считали это естественным. — Вы не похожи на наших женщин, госпожа Эленхильд, — вежливо поклонился Вэй Усянь ещё раз. — И в вашей речи я слышу весьма приятный, но незнакомый акцент. Откуда вы? — Чтобы ответить на твой вопрос, мне необходимо хотя бы знать где я нахожусь, — озадаченно пожала она плечами. — Мы зовём свои земли Поднебесной Империей. А поднимаемся мы сейчас на гору, зовущуюся Луань Цзань. — В первый раз слышу… Впрочем, тогда тебе и название моей родины — Азерот, тоже ничего не скажет. Нет-нет, — она жестом остановила его готовый сорваться с губ вопрос, — вернуться назад я могу, когда посчитаю нужным. Но я здесь ещё не всё закончила. Так что, придётся тебе ещё немного меня потерпеть. — В таком случае, будьте моей гостьей! — радушно предложил молодой некромант, протягивая ей руку. — Правда, пещеру Фу Мо сложно назвать моим домом, но что поделаешь, если я тут изгнанник и отступник в одном лице! Эй, Вэнь Нин, ты готов идти дальше? Вместо ответа нежить медленно встал, взвалил на плечи брошенный мешок и двинулся вверх по тропе. — С каких это пор некромантов стали называть отступниками? — поинтересовалась Эленхильд, пройдя еще некоторое расстояние. — Ой, да я не только отступник, я ещё и отрицающий мораль, и поправший нравственность и нарушивший все заветы предков, — беззаботно махнул рукой Вэй У Сянь. — В силу того, что вступил на Тёмный путь. — Верно, я ж постоянно забываю, что ты первый некромант… Ничего, в истории Азерота первопроходцев на пути любой Силы называли точно так же. А изгнанник почему? — Вот из-за них, — кивнул молодой человек в сторону бамбуковых крыш, проглянувших сквозь ветки деревьев чуть выше по склону. — Там живут остатки клана Вэнь, который силы союзных кланов победили в недавней войне. Вэни сами начали эту войну, но были разбиты. И моим бывшим кланом Юньмэн Цзян, в том числе… От них осталось несколько десятков человек: старики, женщины, дети. И ни одного воина. Я не мог их бросить, понимаете? Эти — мне уже не враги. А их могли в пропасть скинуть или плетьми насмерть забить, как Вэнь Нина. За них уже некому заступиться. Жрица ахнула, прикрывая рот ладонью: — Так вот как он погиб! Столько боли… Нет, в моём мире тоже дерьма хватает, но у нас хотя бы над побеждёнными не издеваются. Они продолжили путь, взяв чуть в сторону от деревни, и наконец оказались перед входом в пещеру Фу Мо. — Ой, ну и бардак же тут! — всплеснула руками эльфийка, оглядевшись. — Хотя места вполне достаточно и для спальни, и для мастерской. На каком-то подобии кровати, устроенном из нескольких плоских камней, накрытых циновками и шкурами, в беспорядке валялась одежда, какие-то инструменты, коробочки, чуть дальше на циновках была грудами свалена посуда и ещё какие-то вещи. — В мастерской-то у меня как раз порядок, — обидчиво заявил Вэй Усянь. — Просто до всего остального как-то руки не доходят… Хотите, покажу её вам? — Хочу… Ты хотя бы своих Вэней попроси помочь, что ли. Бамбука вокруг предостаточно, пусть тебе тут полки сколотят, что ли, несколько столиков, вешалку для одежды поставят. Кровать нормальную пусть сделают, тебе полноценный отдых просто необходим. Некромант — это, знаешь ли, не дикарь какой, этот Путь аккуратности требует! Ну, да ладно, ты Вэнь Нина для начала посади куда-нибудь, — кивнула она в сторону нежити, нерешительно переминающегося с ноги на ногу у самого входа. — Иди сюда! — махнул ему рукой Вэй Усянь, накрывая циновкой ещё один камень рядом с импровизированной кухней. И пока хозяин пещеры разжигал жаровню, заваривал чай и раскладывал на блюде принесённые баоцзы, она занялась волосами Вэнь Нина. — Мы в ответе за тех, кого воскресили! — наставительно подняла палец жрица, на минутку прекратив сосредоточенно орудовать частым гребнем. В волосах нежити застряли мелкие веточки и набился прочий лесной мусор, который она тщательно из них выпутывала. — Своих питомцев настоящий некромант обязан холить, лелеять и нежить. Нежить — это действие, если ты ещё не понял. А у тебя такой красавчик оборванцем ходит, неухоженным! Краем глаза Вэй Усянь перехватил выражение взгляда Вэнь Нина — тот уже смотрел на жрицу почти с обожанием. Эленхильд аккуратно прочесывала гребнем всю массу его густых и длинных волос, от чего нежить удовлетворенно то ли порыкивал, то ли постанывал, затем она сделала сложное плетение от висков к затылку, и закрепила причёску парой шпилек, которые достала из своей сумки. Наконец, подняла наверх оставшиеся волосы и завязала ему высокий «хвост», украсив его алой лентой. — Ну как, тебе нравится? — она передала Вэнь Нину небольшое зеркальце. Похорошевший Вэнь Нин потупился и смущённо ковырнул песок у себя под ногами носком разбитого сапога. — Не забудь купить ему новую одежду, — строго напомнила Вэй Усяню дева, принимая из его рук чашку с дымящимся чаем. — Или хотя бы в чистое переодень, если в сундуках у Вэней что-нибудь подходящее найдётся. — У меня таких требовательных наставников даже в Гу Су не было! — Вэй Усянь с восхищением покрутил головой, берясь за свою чашку и надкусывая баоцзы. — Да, хороший наставник тебе и здесь бы не помешал! — согласилась жрица, с аппетитом вгрызаясь в такой же вкуснейший паровой пирожок. — Но поскольку ты в этом мире первый, заниматься придётся самостоятельно. Пожалуй, я тебе привезу несколько книг и свитков по некромантии. Она почти вся на ритуалах строится, разберешься. Я, как ты сам понимаешь, не некромант… хотя и мечтала им стать. — Вы больше похожи на служительницу какой-то Светлой богини, госпожа Эленхильд. Так я подумал, как только увидел вас. Но сила Света не мешает вам прекрасно ладить с мёртвыми. Природа вашей Силы отличается от моей, и тем не менее они чем-то похожи… У вас к Светлой энергии примешивается Тёмная, и они каким-то образом находятся в состоянии устойчивого равновесия. Но вот как это происходит, я понять не могу. — Молодец, заметил. Я действительно жрица, но я служу не богине, а Первостихиям: Тьме и Свету, — похвалила его дева. — Смотри! Она встала, вытянув руки в стороны ладонями вверх. Над правой ладонью сформировался небольшой светящийся шарик, над левой — такой же тёмный. — Свет, Тьма — какая разница? — она свела ладони и раздался лёгкий хлопок, вызвавший в воздухе волну силы, отбросившей волосы Вэй Усяня со лба. Он вздрогнул. — Что это было? — Аннигиляция. Прямое совмещение двух противоположных Первостихий. Ты с этим поаккуратнее: если во время ритуала ничем не скомпенсировать высвободившуюся Силу, она разнесёт в клочья всё, включая тебя самого. Опасная вещь, но годится для разрушения магических структур, если артефакт нельзя разрушить или разрядить иным путём. Если будешь ею пользоваться — а тебе наверняка придётся, поскольку у молодого некроманта неудачные творения неизбежны, — амулеты-стабилизаторы проверь пять раз. И это надо делать быстро, пока твоя «ошибка» тобой не закусила. — В самом деле, полезный ритуал, но… вы сказали — «какая разница»? Дело в том, что это имя моего меча. Суй Бянь, я сам его так назвал, — в глазах Вэй Усяня отразилось неподдельное удивление. — Позволишь взглянуть? — жрица взяла клинок в руки и провела пальцем по иероглифам, выбитым на ножнах. — О, какой интересный артефакт! Береги его и обучать не забывай, когда-нибудь он тебе сильно поможет… Нет, вряд ли ты назвал его сам, скорее это меч подсказал тебе своё имя. Смертные не дают имена такому оружию, у него есть душа… Похоже, ты ему понравился. — Значит, Свет и Тьма… — …как две стороны одной монеты, — кивнула Эленхильд. — Ведь первый Свет появился именно во Тьме, хотя об этом обычно стараются забыть. Слишком это невыгодно для сильных мира сего. — С этим глупо спорить! — согласился Вэй Усянь. — Но почему же в нашем мире творится такая несправедливость? Совсем недавно Ордена заклинателей ничего не имели против поднятой мной армии мертвецов, дающих нам преимущество в войне с кланом Вэнь. — А потом заклеймили тебя отступником? Вот это-то как раз нормально. Некромант, пока он маленький и слабый — это всё равно что мальчик для битья. Тебе ещё силу набрать нужно, артефактами обрасти, армию нежити… ой, то есть свиту себе создать. Его только ленивый не обидит, а ленивые в ваших орденах, я полагаю, не задерживаются. Что до несправедливости… Может быть, она существует потому, что ваши Ордена отрицают правомерность Тёмного пути? Кстати, рано или поздно ваш мир за это поплатится. Крен в сторону любой из Первостихий постепенно приводит к разрушению мира. И это не я придумала! Это уже во многих мирах на практике проверено. — Что же я могу сделать? — задумчиво произнёс Вэй Усянь, глядя на дно опустевшей чашки. — Учись. А потом учи. Вариантов-то немного, — пожала плечами жрица. — У тебя вечность впереди. А пока я предлагаю начать вот с него, — она показала на Вэнь Нина, — если ты конечно не против, мой хороший? — Нежить добродушно рыкнул, глядя на неё с обожанием. — Хорошо. В моём роду было достаточно сильных некромантов, у нас любовь к нежити, можно сказать, семейная. Я готовилась к поступлению на эту специальность, и не моя вина, что факультет закрыли. Ну, ничего — через пару столетий снова откроют… Итак, мёртвая плоть подвержена разложению. Это аксиома. Вот, по лицу Вэнь Нина это уже заметно. — Значит, разложение нужно как-то остановить? — предположил Вэй Усянь. — Верно, — Эленхильд провела руками вдоль лица Вэнь Нина и с кончиков её длинных пальцев сорвалось зеленоватое свечение, под которым кожа лютого мертвеца снова стала гладкой и бледной. — Это заклинание Восстановления мёртвой плоти. Несложное, но и нестойкое: замучаешься каждый раз его подновлять. Однако, для начала годится и оно. Записывай — читается оно вот так. Да-да, кисточку и пергамент достань, сейчас они тебе потребуются, — она немного подождала и прошлась по пещере, пока Вэй Усянь доставал всё необходимое для импровизированной лекции. — Итак, некромантия — это путь ритуала. Печати, символы, ритуальные круги. Зубрить наизусть бесполезно, и даже вредно: каждый ритуал, в своём роде, уникален. И он изменяется в зависимости от той цели, которую ты собираешься достичь. Но общие принципы ты знать обязан. И понимать, как ритуал работает. В противном случае, ты сильно рискуешь. Последствия ошибки некроманта… хмммм… яркие. Это стихийный маг в случае ошибки разнесёт пару городских кварталов в щепки — подумаешь, можно отстроить заново. А вот некромант эту пару кварталов по ошибке превратит в шикарный некрополь, из которого полезть может всякая зараза, включая адских гончих и костяных драконов. А такую нежить лучше создавать самому, она тогда хотя бы контролю будет поддаваться… Ну, перейдём к делу. Вэй Усянь смотрел на неё расширенными глазами, ловя каждое слово. Эх, если бы его в Цзян Мэне или в Гу Су так учили! — Запугала я тебя уже достаточно, как и полагается на вводной лекции. Запугала? — Эленхильд сурово взглянула на своего ученика, и тот согласно кивнул. — Ну, на самом деле всё не так печально. Если бы некромантия в самом деле была настолько страшной, и не давала никаких преимуществ, ею бы никто и не занимался. Но здесь важно знать пределы своей силы, представлять себе до каких пор ты способен удерживать контроль. Переоценивать свои силы для тебя смерти подобно. Своей собственной. И не забывай про меры безопасности, я о них скажу чуть позже. Итак, печать Нетленности. Бывает простая и Высшая, я покажу тебе обе. Действие у них похожее, только простая Печать требует периодического обновления. Некоторое время они сосредоточенно рисовали печати кисточками на кусочках пергамента: Эленхильд показывала правильное начертание, а Вэй Усянь старательно за ней повторял. Ещё бы — это вам не Правила со Стены Послушания в сотый раз переписывать, это настоящая учёба! Но Правила всё-таки сослужили ему добрую службу, сделав его почерк ровным и чётким. Поэтому жрица достаточно скоро признала его результаты удовлетворительными. — Хорошо, а теперь давай вернёмся к Вэнь Нину. Печать я начертаю сама, а ты её активируешь. Только ещё один момент — Печати нетленности все строятся на крови самого заклинателя, если тебя это не смущает. Некоторые, правда, пытаются использовать чужую кровь, но таких обычно по кусочкам собирают… если остается, что собирать. — Поздно мне уже смущаться! — Вэй Усянь решительно тряхнул хвостом угольно-чёрных волос. — Обратной дороги для меня всё равно нет. Путь позвал меня — я откликнулся… И теперь для меня главное — двигаться дальше, и всё делать правильно. — Я рада, что ты это понимаешь, — эльфийка посмотрела на него пристально и очень серьёзно. Он не отвёл взгляда. — Тогда я запишу тебе состав чернил, а ты пока отсчитай несколько капель своей крови вот в этот пузырёк. Молодой некромант решительно взял со стола нож с явным намерением проколоть себе ладонь. Жрица недовольно поморщилась. — Нож кухонный? Для таких целей надо бы тебе ритуальным кинжалом обзавестись. Но сейчас ты воспользуешься моим. В подготовке ритуала каждое действие, каждый предмет имеет смысл, запомни это. И не вздумай что-либо делать предметами, для этого не предназначенными. В противном случае ты будешь компенсировать все ошибки расходом собственной силы. Или в полном объёме ощутишь последствия на себе. Тошноту, головную боль, слабость, а то и ещё кое-что похлеще, по сравнению с чем твоя смерть будет далеко не самым неприятным ощущением. — Я понял, госпожа Эленхильд. Сколько капель крови необходимо для правильного ритуала? — Хороший вопрос. Не менее пяти, не более десяти. А сколько будет достаточно, почувствуй сам. Вэй Усянь старательно отсчитал несколько капель крови из проколотой правильным кинжалом ладони в пузырёк с чернилами. — Семь, Светлая госпожа. По-моему, этого будет достаточно. — У тебя есть способности! Ну, Вэнь Нин, наклони немного голову, хороший мой… вот так. Тонкой кисточкой, обмакнутой в пузырёк с чернилами, она начертала линии печати Нетленности на его бледной коже, чуть пониже седьмого шейного позвонка. Как только контур печати был замкнут, она слегка засветились. Эльфийка ещё раз осмотрела своё творение, удовлетворённо кивнула и отступила на шаг. — Теперь ты. Активируй печать! — Но… как? — немного растерялся Вэй Усянь. — Просто передай в неё свою силу. Можешь прикасаться, можешь держать руку на расстоянии, как тебе удобнее. Связь установилась моментально. Наверное, так же вытекает кровь из раны, как сила заклинателя через Печать хлынула в тело нежити. Контуры Печати как бы немного размылись. Вэй Усянь почувствовал лёгкое головокружение, колени дрогнули, но в то же время пришла твёрдая уверенность, что прерываться нельзя ни в коем случае. Иначе случится что-то очень и очень плохое. И он стоял, стиснув зубы и сосредоточив всю свою волю на постепенно разгорающейся Печати. Откуда-то снизу желудка подкатила пока ещё терпимая тошнота, в теле разлилась слабость. Затем у него потемнело в глазах и ещё сильнее закружилась голова. И когда он почувствовал, что сил у него больше не осталось, и потери сознания уже не избежать, на его спину между лопаток опустилась узкая, тёплая ладонь. — Молодец. Не бросил. Влившийся в него поток Силы смыл всю дурноту и слабость, как струи водопада смывают всю дорожную пыль с уставшего путника. Контуры печати чуть побледнели, будто она начала погружаться в мёртвую плоть Вэнь Нина и виднелась уже сквозь кожу. — Вот теперь ты в полной мере ощутил, что с тобой произойдёт, если ты неправильно рассчитаешь собственные силы. Отсюда делаем вывод: если твоих сил заведомо не хватает — ищи другое решение. Оно никогда не бывает единственным, — продолжала наставлять его жрица, делясь с ним собственной силой. Поддерживать контакт стало гораздо легче: Печать продолжала поглощать энергию, но теперь её хватало с лихвой, более того — отток постепенно слабел, будто Печать уже взяла всё, что ей было необходимо для её окончательного заполнения. И когда Вэй Усянь отчётливо почувствовал, что всё, уже достаточно, Печать исчезла. Эленхильд за его спиной длинно выдохнула, вышла из контакта и присела рядом с неподвижно застывшим Вэнь Нином. — Всё, мой хороший, всё закончилось, можешь двигаться, — потрепала она его по щеке. — Еще немного времени пройдёт, ты и говорить сможешь. Голосовые связки должны восстановиться. А теперь отдыхай, — она повернулась к Вэй Усяню. — А теперь я скажу о побочных эффектах, не предусмотренных Печатью изначально. Твой резерв оказался слишком мал, и на начальном этапе, чтобы не прерывать ритуал, ты начал вливать в него свою жизненную силу. — Интересно, что было бы, если бы я прервал ритуал? — через силу улыбнулся усталый, но довольный Вэй Усянь, садясь прямо на песчаный пол пещеры. Жрица беззаботно махнула рукой. — Ой, да что угодно! Начиная с того, что наш красавчик вцепился бы тебе в горло, и заканчивая разнесением этой пещеры в пыль. Выбирай, что тебе больше нравится, всё равно не угадаешь… Итак, ты неплохо справился, особенно для первого раза, но получил забавный побочный эффект. Из-за влитой в Вэнь Нина твоей жизненной силы, теперь он будет слышать твой зов всегда — где бы ты не был. — Но я вовсе не хотел привязать Вэнь Нина к себе! — горячо возразил некромант, разжигая жаровню и ставя на неё наполненный чайник. — А ты и не привязал. Он будет тебя слышать, да — но вот идти к тебе или нет, он решит сам. Ты же хотел вернуть ему свободную волю? — О, да! — Вэй Усянь устало привалился спиной к ближайшему валуну, и прикрыл глаза. — Как всё, оказывается, непросто в этом деле… — Ну, а как ты хотел? — усмехнулась жрица. — И это всего лишь учебное упражнение, которое мой дядя Келесет мне в рамках домашнего обучения показывал. Я год о поднятом питомце заботилась, пока он не посчитал, что я достаточно хорошо справляюсь со своим некрокотиком. И только тогда он обучил меня печати Нетленности. Кстати, пользуйся пока её простым вариантом, на её активацию должно хватить половины твоего резерва. Правда, и подновлять её придётся почаще: раз в неделю, примерно. — Госпожа Эленхильд… вы сделали для меня так много, а мне и отблагодарить-то вас нечем. Кроме, разве что, свежезаваренного чая! — Ты думаешь, это так мало? — засмеялась жрица, принимая из его рук дымящуюся чашку. — Особенно после ритуала, когда тебе сами духи предков велели пить, есть и отдыхать! Тем более, что чай у тебя прекрасно получается, я даже думаю, что с дядюшкой Чо вы бы точно нашли общий язык. — А кто это? — Очень мудрый старик, его называют Хранителем истории. И чай для него — это святое. После чая Вэй Усянь почувствовал себя намного лучше. Он некоторое время что-то обдумывал и наконец, решился. — Я бы хотел показать вам артефакты своей работы. По крайней мере, мне за них не стыдно: они работают, и вполне справляются со своими задачами. — Взгляну с удовольствием. Судя по тому, как ты справился с начертанием Печати, способности к артефакторике у тебя есть. На столике возле стены, в самой глубине пещеры, действительно был полный порядок: артефакты аккуратно разложены по коробочкам, ряд пузырьков с тушью на полочке, кисти в стаканчике, бамбуковая корзина со свитками возле стола. Эленхильд осторожно взяла в руки изящный серебряный колокольчик с длинной шёлковой кистью. — Оберег от нежити? Какая прелесть! Он достаточно крепкий, чтобы быть даже детской игрушкой, да и для самого малыша будет не только полезен, но и забавен. — Когда у меня появится племянник или племянница — я подарю его, — мечтательно улыбнулся Вэй Усянь, — а вот это Компас Зла. — Только он почему-то указывает только в одну сторону: куда-то вглубь пещеры. Он точно исправен? — Потому что там, в глубине озера, покоятся будущие лютые мертвецы, — не без гордости пояснил молодой некромант. — Весьма предусмотрительно с твоей стороны. А это? — Флаг, привлекающий духов. — Защитный иероглиф на крышке коробки, где они хранятся, это тоже весьма хорошо, — одобрила жрица. — Достаточно грамотные работы, я думаю, даже наставники Некроситета остались бы тобой довольны. — А что вы скажете вот про это? — Вэй Усянь снял с полки резной деревянный ларец и поднял его крышку. От артефакта, мирно покоящегося на красном бархате, плеснуло волной тёмной Силы. — Ох ты! Это работа на уровне курса четвёртого, не меньше. Как ты назвал её? — Стигийская Тигриная Печать. По аналогии с печатью из двух половин, с помощью которой Император отдаёт приказы своим военачальникам. — Ты позволишь? — Эленхильд осторожно взяла Печать в руки и задумчиво нахмурилась. — Опасная получилась вещица! — Ну, все так говорят! — на губах Вэй Усяня промелькнула мечтательная улыбка. — Я применял её только однажды, и удар армии поднятых мертвецов был достаточно силён, чтобы даровать победу объединённым силам заклинателей над кланом Вэнь. — Не потому опасная, — охладила его пыл жрица. — Поднимать мертвецов и управлять ими — это отлично. С такой Печатью ты можешь всей вашей Поднебесной диктовать свои законы, и никто не тебе посмеет возразить. Но при её создании ты допустил несколько ошибок в базовом контуре, — она ткнула пальчиком в три точки на поверхности Печати. — Вот здесь, здесь и здесь. — Но она прекрасно работает! — чуть обиженно возразил Вэй Усянь. — Да, на её работе эти ошибки не сказались. Всего-то сделали невозможной привязку к какому-то конкретному заклинателю. — Но я ставил привязку к владельцу… почему же её нет сейчас? — Скорее всего, Печать её сожгла во время первой активации. Привязку к владельцу нужно было ставить в процессе поковки, а не после него. Теперь Печать сожжёт любое наложенное на неё заклинание, а активировать её сможет любой желающий. Если, конечно, он будет обладать достаточной для этого силой. Даже я смогу — если бы она понадобилась мне прямо сейчас. — Это значит… — помрачнел молодой некромант. — Что будет много желающих заполучить её в свои руки. Пока про это её свойство никто не знает. Но пытаться воспользоваться Тигриной печатью будут очень и очень многие. — Цзинь Гуаньшань, глава ордена Цзинь уже ведет настойчивые речи о том, что де Вэй Усянь недостаточно опытен, чтобы держать Печать под контролем… — А он сам — точно сможет, да? И это даже не обсуждается? — ехидно хихикнула жрица. — Именно так! — подтвердил Вэй Усянь и горько усмехнулся уголком улыбчивого рта. Эленхильд вложила Печать в его руку и зажала её в кулак. Взглянула в его серебристо-серые глаза пристально и серьёзно. — Береги её. И себя береги. И ни в коем случае не передавай в чужие руки. — В самом крайнем случае я просто её уничтожу. — Или так. Только про якоря-стабилизаторы не забудь… Ну, а теперь мне действительно пора! — с сожалением произнесла эльфийка, и направилась к выходу из пещеры. — Когда мне снова ждать вас в гости, госпожа Эленхильд? — с надеждой спросил Вэй Усянь. Она задумчиво нахмурила светлые, стрельчатые брови. — Раньше, чем через год я с этого, забытого богами, Зандалара навряд ли выберусь. Военная кампания Орды набирает обороты, и долг службы велит мне быть там. Но я обязательно сюда вернусь — я же обещала привезти тебе учебники по некромантии. Она пронзительно свистнула, поднеся к губам какой-то небольшой предмет, извлечённый из той же поясной сумочки. Похоже, она была весьма вместительной, несмотря на небольшой размер. В небе появилась чёрная точка, растущая с каждым мгновением, и вот Вэй Усянь с удивлением различил гибкое тело, покрытое плотной лазурной чешуёй, гривастую голову, янтарные глаза чуть навыкате, и длинный раздвоенный язык. — Ух ты — живой облачный змей! А я думал, они только в детских сказках бывают, и ещё — куклами, когда мы празднуем Новый год, — искренне восхитился он. Змей завис в воздухе и шутливо боднул свою хозяйку в грудь. Она почесала зверя за ухом, и он зажмурился от удовольствия, издав долгий мурлыкающий звук. — Ох ты мой хороший, соскучился, да? Я его сама из вот такого змейчика вырастила! — жрица показала пальцами расстояние, примерно в пядь. — Так что, как сам видишь, облачные змеи не только в сказках водятся. Нравится? — Он прекрасен! — от души признал Вэй Усянь и несмело протянул руку к пышной сапфировой гриве. Змей не стал возражать и ткнулся ему лобастой башкой в ладонь. Кого-то Вэй Усяню он явно напоминал. Точно! Одного праведного «облачного змея» из ордена Лань, носящего титул Второго нефрита! — Ну, полетели домой! — Эленхильд легко вскочила в седло и разобрала поводья. В питомнике это было обязательным элементом тренировки для начинающих всадников. Но она-то была уже опытной наездницей и подобные вещи проделывала не глядя. — Да хранят вас предки, Светлая госпожа! — махнул ей рукой некромант. — Не сворачивай со своего Пути! — донеслось до него сверху. Это было обычное напутствие эльфов-синдорай, но для него оно прозвучало как благословение.