Перекрёсток трёх дорог

Встреча с десятком адептов ордена Гу Су Лань заставила заклинателей задержаться в пути. Юноши отправились в мёртвый город И, с полного согласия и разрешения своих наставников. По слухам, этот город вымер относительно недавно. Адептам следовало внимательно осмотреть город, выяснить что случилось с жителями и вернуться назад живыми и здоровыми. Последнее им навряд ли удалось бы сделать самостоятельно, но встреченные Ханьгуань Цзюнь и его спутник дали им весомый шанс на благополучное завершение их вылазки. Окружённый учениками Вэй Усянь расцветал на глазах. Он быстро запомнил их по именам, указания раздавал быстро и чётко, вовремя предупреждал о опасностях, которые могут встретиться им на пути, научил полезному заклинанию «Нарисованных Глаз», позволяющему осматривать улицы города глазами бумажной куколки, самому находясь при этом в укрытии. Лютых мертвецов в мёртвом городе не оказалось, к большому разочарованию адептов. Призраков они благополучно отпугнули собственноручно изготовленными талисманами, из смертоносного жёлтого тумана выбрались, туго завязав себе носы и рты тканью, намоченной водой из походных фляжек. И вот адепты уже смотрят на своего нового наставника с обожанием и почтительно именуют его «учителем Мо»! Лань Сычжуй не отходил от него ни на шаг, следом подтянулись его неразлучные друзья Лань Цзиньи и Оуян Цзычжэнь. Лань Ванцзи оставалось только с удивлением наблюдать, как ловко Вэй Усянь управляется с учениками. Он словно наконец-то занялся любимым делом, которого так долго был лишён, и его жизнь обрела смысл! Все его указания были практическими, он действительно учил выживать и побеждать, а не переписывать в сотый раз навязшие в зубах правила. Они благополучно прошли мёртвый город И вдоль и поперёк, выбрались оттуда только к вечеру и отправились ночевать на постоялый двор в ближайшей деревне. Был обильный ужин, юноши бурно обсуждали недавние приключения, затем все разошлись спать, но что было потом? Лань Ванцзи внезапно проснулся посреди ночи и очумело огляделся вокруг. Словно какая-то неведомая пружина распрямилась и подкинула его с кровати. Нашарив огниво на низеньком столике рядом с собой, он зажёг маленький фонарь-ночник, но спокойствия ему это не прибавило. Ханьфу, пояс и тщательно расправленная лобная лента были аккуратно сложены на том же столике, сапоги составлены рядышком возле кровати. Вот только он сам совершенно не помнил, как раздевался и ложился спать. Кажется, вчера они пили… За круглым окном неспешно плыла полная Луна, обрамлённая лёгкими облаками, словно вышитая серебром на тёмном шёлке ночи. Ветер чуть шевелил приспущенные занавеси, постельное белье пахло чистотой и свежестью, а главный виновник его пробуждения сладко посапывал на кровати рядом. Лань Ванцзи с облегчением выдохнул. Здесь он, здесь и никуда исчезать не собирается. Вэй Усянь, его безумная надежда длиной в целых тринадцать лет. Его обретенное чудо — заклинатель даже дыхание временами придерживал, чтоб не спугнуть. Вот и на этот раз проснулся он в ужасе — а ну, как всё это ему приснилось? И чудесное возрождение Вэй Усяня в чужом теле, и совершенно немыслимое исцеление от болезненных, застарелых шрамов? Он повел плечами, радуясь отсутствию привычной боли и скованности. Как оказывается немного нужно для счастья! Здоровое тело и дни странствий, наполненные совместными раздумьями, делами, заботами, риском и тихой радостью, которую у него никто не отнимет. Лань Ванцзи наслаждался самой возможностью быть рядом с Вэй Ином, даже не задаваясь вопросом о взаимности своих чувств. Слишком страшна для него была откровенность, Страшно узнать, что он не нужен, лучше уж молчать и оставаться нужным по факту. Но ведь они уже не только назвали друг друга по имени, но и извлекли на свет самую страшную его тайну? Да, но это было всего один раз, когда притворяться, что он не узнал бывшего однокашника, стало уже невозможным. Шокированы были оба. Но после этого не только дни его стали ясными, но и ночи — спокойными, когда не стало нужды успокаивать боль в иссечённой спине целебными мазями и засыпать усилием воли. Просто лечь и заснуть, чтобы проснуться отдохнувшим и полным сил! Может быть, в самом деле им стоит так побеседовать ещё разок? Заклинатель глубоко вдохнул, медленно выдохнул, успокаиваясь, и тихонько улыбнулся самыми уголками губ от одной мысли, что его Вэй Ин здесь, рядом, не во сне, а наяву. И он никому его не отдаст и никуда уже не отпустит! Все, кто знал Вэй Усяня при жизни, твердо уверены, что он мёртв, а душа его — развеяна в безвременье. А безупречный Лань Ванцзи и дальше намерен хранить невозмутимое молчание. Меньше знают — крепче спят! Пусть и дальше считают, что он взял с собой в странствия недоучившегося адепта ордена Цзинь. Конечно, про это будут судачить. Заклинатели его уровня обычно берут в спутники подающего надежды адепта из собственного ордена, дабы наставлять и следить за его успехами в пути. А не ученика из чужого ордена, пусть и бывшего. Но за эти тринадцать лет положение Второго нефрита в ордене Гу Су Лань упрочилось настолько, что он себе ещё и не такие причуды может позволить. А что не так? Допустим, наставники ордена Цзинь признали Мо Сюаньюя бесталанным учеником, но Второй нефрит имеет полное право в этом усомниться. А ведь и правда, всё так: разве бесталанный заклинатель смог бы призвать в своё тело дух грозного Старейшины И Лина, пусть и заплатив собственной душой за этот призыв? С призывом у Мо Сюаньюя всё получилось, что весьма странно: ведь никто его всерьёз не обучал ритуалистике. А ведь ритуал еще нужно было составить, либо где-то раздобыть его подробное описание. Нет, этот малый безусловно был не так прост, как могло показаться с первого взгляда. Место ритуала Лань Ванцзи внимательно осмотрел, как только ему представилась такая возможность. И тогда ему оставалось лишь недоумённо развести руками. Этот ритуал не имел никаких шансов сработать — но он сработал. В таком случае, желание и воля юного заклинателя были настолько сильны, что он буквально убедил Мироздание, что ритуал работает именно так. И он сработал! Притом, что у юноши полностью отсутствовало сформированное Золотое ядро. Насколько же сильна была в нём жажда мести унизившей его семье? И насколько же сильным заклинателем мог стать Мо Сюаньюй при должном обучении и воспитании? И вот этого безнадежно утраченного юного дарования Второй нефрит ордену Цзинь тоже не забудет! Как могли опытные наставники ордена счесть столь одарённого юношу бесталанным? Его способности могли бы существенно усилить орден Цзинь, а в таких случаях происхождение адепта не имеет никакого значения. Тем более, если он был незаконным сыном самого Цзинь Гуаньшаня, как утверждают слухи! А результат этого ритуала Лань Ванцзи и дальше намерен держать при себе, хвала Небесам, что он оказался в нужное время в нужном месте. Заклинатель тихонько усмехнулся про себя — звук флейты и знакомая мелодия, сочинённая им много лет назад? Да он и без музыки сразу понял, кто перед ним: устроить такой переполох одним своим появлением мог только один человек. Тот, которого он ждал! Впрочем, мир душе Мо Сюаньюя, безвозвратно канувшей в безвременье. В настоящий момент, окончательно успокоившегося Лань Ванцзи волновал совсем другой вопрос. Как Вэй Усянь оказался в его постели? Он же, вроде бы, вчера всем по спальне заказывал? Ну да, на втором этаже четыре спальни, две заняли ученики по пять человек в каждой. Которых нужно разбудить рано утром, согласно строгим орденским правилам, и дать им усиленную нагрузку на утренней разминке, чтобы не расслаблялись. Значит, две комнаты достались им, по одной на каждого, как и требуют орденские правила, предписывающие оказывать наставникам всё возможное уважение. Ой, голова! Судя по ломоте в висках, подгуляли вчера не только ученики. Поморщившись, заклинатель плеснул какой-то жидкости из глиняного кувшина в стоящую рядом фарфоровую чашку и осторожно попробовал. Хвала Небесам — чистая вода! Клочья рваного тумана в голове начали медленно, но верно оседать. Итак, что же было прошлым вечером? Они вернулись из города И вместе с учениками. Не без приключений, но в целом удачно. Затем пили, а потом? Нет, конечно лежащего рядом Вэй Усяня можно даже руками потрогать, но что было между «пили» и «уснули»? Лань Ванцзи провёл руками вдоль тела спящего, и его пальцы знакомо кольнули мельчайшие невидимые иголочки. Заклинание оцепенения? Которое он ещё и сам накладывал? Да, видимо, покуролесили они вчера изрядно! Но сам-то Вэй Усянь тоже хорош! Счастливый же нрав достался ему от предков: плохого не помнит, неудобств не замечает, всегда весел и готов на любые каверзы. Вот и вчера, лишённый возможности двигаться, он преспокойно уснул, нисколько не смущаясь щекотливостью своего положения. Лань Ванцзи смотрел на него и чувствовал, как кровь приливает к щекам. Если тогда, во время их первой встречи в деревне Мо, после тринадцати лет полной неизвестности, Вэй Усянь ещё как-то походил на того несчастного юношу, пожертвовавшего ему своё тело, то сейчас он всё более становился самим собой. Даже подрос немного. И мягкие черты лица Мо Сюаньюя постепенно приобретали большую чёткость и правильность. Тень от длинных ресниц лежала на его щеках, слегка подрагивая в свете ночника. Вэй Усянь, спящий рядом с ним, казался прежним — юным и доверчивым, открытым настолько, что у невозмутимого Лань Ванцзи защемило в груди и перехватило дыхание. Кажется, вот сейчас тот откроет глаза и одарит его одной из своих солнечных улыбок, от которых он тихо таял ещё в школе ордена, но всегда отворачивался с крайне независимым видом. — Вэй Ин… — тихо позвал его Лань Ванцзи. — Вэй Ин! — Лань-гэгэ? Что случилось? — сонно пробормотал тот, неохотно разлепляя веки. Спросонья его глаза были какими-то мутноватыми, неопределённо-тёмного цвета. А может быть, это вчерашние возлияния не прошли бесследно даже для такого лихого гуляки, как он? — Прости, кажется, я вчера тебя обездвижил. Сам не помню, как это получилось. Я снял заклинание — можешь перейти в свою комнату. — Не-а! — нахально заявил он, сладко потянулся и перевернулся на бок. — Мне и здесь неплохо. — Да ты ещё пьян? — неподдельно удивился Лань Ванцзи. — Хорошо, оставайся. Не гнать же тебя? И вообще, пьяных и убогих обижать грешно. — Я трезв как стёклышко! — обиженно возразил Вэй Усянь, даже и не думая двигаться с места. — Остекленевший, что ли? Похоже на правду! — невозмутимо поддел его Лань Ванцзи. — Лань-гэгэ! Что я слышу? Неужели ты научился шутить? — от удивления с Вэй Усяня, похоже, слетели последние остатки сна. — Вэй Ин, а ты тоже ничего не помнишь из того, что творил, будучи пьяным? — коварно поинтересовался Лань Ванцзи, намеренно пропустив его вопрос мимо ушей. Вэй Усянь озадаченно нахмурился. Тоже? Неужели этот облачный змей из ордена Гу Су Лань так убедительно притворялся вчера вечером? И прекрасно помнит, как связывал руки Вэй Усяня своей лобной лентой, и их пьяную игру в догонялки вокруг ширмы тоже помнит? И взаимные робкие, легчайшие поцелуи. И его страстно-откровенные «Мой!» и «Хочу!», от которых колени Вэй Усяня подкосились и тягуче заломило где-то внизу живота. Слишком стыдно в этом признаться. Слишком… сладко? — Ничего! — решительно заявил он. — Более того, если ты сейчас меня о чем-то спросишь, и я отвечу, то утром я об этом обязательно забуду. Так что, пользуйся моментом — сейчас я с тобой предельно честен. Вот так, пожалуй, будет справедливо. В конце концов, разве он сам не задавал вчера заклинателю крайне провокационные вопросы, и не получил на них совершенно честные ответы? Правила игры обозначены с обеих сторон, и пусть безупречный Второй нефрит сам решает, принимать ли ему их. Лань Ванцзи сдержанно кивнул и улёгся на ложе рядом с ним, опираясь на локоть. Его сильная, но изящная рука, подпирающая голову, казалась действительно изваянной из белого нефрита. Магического камня, ледяного на вид, но странно тёплого на ощупь. — Вэй Ин… страшно ли было тебе умирать? — на скулах Лань Ванцзи проступили багровые пятна. Спрашивать о подобном — верх бестактности, и если заклинатель пошлёт его к предкам, он будет совершенно прав. Но тот лишь задумчиво поднял взгляд к потолку. — Мне было страшно… не успеть! Понимаешь, бывают вещи и похуже смерти, о ней я тогда вообще не думал. Хуже было осознавать, что я не успею завершить ритуал и Цзинь Гуаньшань добудет для себя вожделенную Тигриную печать, причём сделает это руками моего названного брата Цзян Чена… Впрочем, он всегда был горазд чужими руками из огня каштаны таскать! — Вэй Усянь смешливо фыркнул в рукав исподней рубахи. Определённо, этот шалопай даже самую возвышенную трагедию мог превратить в фарс, но Лань Ванцзи слушал его внимательно и серьёзно. Глядя на него перестал смеяться и Вэй Усянь. — Когда мой шисюн Цзян Чен повёл своих заклинателей против меня, это было скорее досадно. Я хотел жить как решил и дать жить ему так, как он считает правильным, но места для нас двоих на одной земле внезапно не осталось, — эта фраза прозвучала неожиданно горько. Лань Ванцзи изумлённо смотрел на него, словно громом поражённый. Этот новый для него Вэй Ин переживал настолько трагические чувства, что Второй нефрит потрясённо ловил каждое его слово. Неужели они только во тьме могут быть настолько близки? Настолько откровенны друг с другом? — А ещё было больно… нет-нет, я говорю не о физической боли, её я просто не успел почувствовать. Больно было за мой новообретённый клан. Вэни провозгласили меня своим Старейшиной, они поверили мне и нуждались в моей защите. А я… Я обещал их защитить — и не смог. — Я так хотел сберечь тебя… увести с собой в Гу Су. Но ты меня не послушал, — упрёк заклинателя прозвучал печально и очень мягко. И столь же мягким, ласкающим был взгляд его светлых, медово-горчичных глаз. — Я бы не свернул со своего пути, — отрицательно покачал головой Вэй Усянь, — и ты понимаешь это не хуже меня. Он понимал. Не только понимал, но и поддерживал. Вэй Усянь, между тем, продолжал: — На гору Луань Цзань ушло пятьдесят человек из клана Вэнь. Женщины, дети… Мужчины, которые остались в живых, даже не были воинами. — И тебя не смущало, что орден Ци Шань Вэнь узурпировал власть среди орденов заклинателей и карал непокорных? Что люди клана Вэнь сожгли Пристань Лотоса и убили твоих приёмных родителей? — Что с того? — пожал плечами Вэй Усянь. — Я и сейчас не поступил бы иначе. Вэнь Жоханю, его сыну Вэнь Чжао и его пассии Ван Линцзяо я уже отомстил. Ты видел, насколько грязно и страшно это было. А мне об этом даже вспоминать не хочется. Лань Ванцзи невольно вздрогнул. Он даже сейчас затруднялся сказать, что тогда его ужаснуло больше: обезображенные трупы глав клана Вэнь или мрачная, удовлетворённая улыбка взирающего на них Вэй Усяня и кроваво-красный блеск в его глазах. Но вслух он сказал совсем про другое. — Прежде ты улыбался совсем не так. Светло, солнечно… Так, что я просто не мог не смотреть на тебя, — грустно признался он. Ничего, ночью можно сказать даже такое. — Я изменился, да. Я стал тем, кем должен был стать для нашей победы над кланом Ци Шань Вэнь, — задумчиво согласился Вэй Усянь и успокаивающе коснулся его плеча. Лань Ванцзи даже не вздрогнул от его прикосновения, будто ждал чего-то подобного. — Но после победы мне больше некому было мстить. От Вэней осталась жалкая горстка людей, которые даже защитить себя не могли. Разве виновата в чём-то целительница Вэнь Цин, выходившая моего сводного брата Цзян Чена? Или робкий и вежливый лекарь Вэнь Нин, насмерть забитый кнутами надсмотрщиков? При одном напоминании о Вэнь Нине Лань Ванцзи болезненно поморщился, но быстро взял себя в руки. — Знаешь, твоё решение возглавить остатки клана Вэнь тогда казалось мне безумием. И не только мне. Я только теперь понимаю, что сострадание, превозносимое в нашем ордене превыше прочих добродетелей, выглядит именно так. — Но я не смог… — покачал головой Вэй Усянь, и глаза его как-то подозрительно заблестели. — Не спас и не защитил! — Сложно, знаешь ли, выстоять, когда против тебя двинулись все четыре клана твоих бывших союзников, — попытался утешить его Лань Ванцзи, но некромант уже не сдерживал себя. Никто и никогда не видел его плачущим, но ночью можно позволить себе даже это. — Там не осталось никого, понимаешь? Никого из живых! Вэнь Цин, бабушка Лин, Четвёртый дядюшка — все мертвы. И даже маленький А-Юань, который за свою короткую жизнь мухи не обидел… — две прозрачные капли скользнули по его щекам и канули куда-то в складки одеяла, сверкнув на лету как маленькие жемчужины. — Не все! — решительно возразил заклинатель и, уже не думая, просто обнял Вэй Усяня, бережно прижимая его к своей груди и легонько поглаживая блестящие пряди угольно-чёрных волос. Чувствовал, как нижняя рубаха постепенно промокает от его горячих слёз, а в груди разливается благодатное, странно знакомое тепло. — Что… ты сказал? — Вэй Усянь вскинул на него потрясённый взгляд. Его ресницы слиплись острыми стрелочками, а белки глаз покраснели. Но сами глаза были уже прежние — серые, цвета старого серебра, а не те ореховые, зеленовато-карие, доставшиеся ему вместе с телом Мо Сюаньюя. Очевидно, прежняя личность постепенно перестраивала новое тело под себя. — Я не мог спасти всех, — успокаивающе шепнул Лань Ванцзи, легонько касаясь губами его уха. — Там, на горе Луань Цзань, после твоей гибели творилось такое светопреставление, словно земля и небо поменялись местами. Но Би Чэнь может поднять в воздух двоих. Меня и одного маленького мальчика. Того самого, что любил играть соломенными бабочками и называл меня «богатей-гэгэ». — Би Чэнь выдержит даже троих… — припомнил Вэй Усянь их давний, совместный полёт на магическом мече. — Но почему, почему ты молчал, Лань-гэгэ? Не обмолвился даже словечком? — пальцы некроманта впились в округлое, мускулистое плечо заклинателя, вдавливаясь крепко, почти до синяков. — Я ведь ещё в деревне Мо, сразу после своего перерождения, почувствовал что-то такое… родное и близкое… совсем рядом. Которое мне просто необходимо заслонить собой. Это потом уже я логично объяснил себе самому, что ученики ордена Гу Су Лань попали в переплёт и нехорошо оставлять несчастных юношей без помощи. И я помогал, но изо всех сил делал вид, что я тут ни при чём — так, недоучка Мо Сюаньюй, из любопытства оказавшийся рядом. А он, когда ты явился к нам на помощь, и всё благополучно закончилось, подошёл ко мне сам и поблагодарил. Это ведь был он? Лань Сычжуй — мой А-Юань? — Не щиплись! — чуть повёл плечом Лань Ванцзи, освобождаясь от цепкого захвата его пальцев. — Наш. Наш А-Юань. В голосе заклинателя сквозила отцовская гордость. Такая, что Вэй Усянь почти взревновал. Ещё бы: он сам растил мальчика, но совсем недолго, и навряд ли юноша теперь вспомнит старейшину И Лина, который подсаживал его на дерево или вытаскивал из лужи. А-Юаню тогда и пяти лет не было… Значит, Лань Ванцзи не только воспитал его, но и дал свою фамилию. Оно и понятно: слишком опасно было для малыша оставаться Вэнем. Он всегда был рядом с подрастающим мальчиком, поддерживал, любил его — и все ответные чувства воспитанника достались ему. Но, может быть для Вэй Усяня и сейчас не всё потеряно? Пусть мальчик уже вырос. Но он любознателен, добр, справедлив и в ордене на хорошем счету. Магистр его даже на самостоятельное задание в мёртвый город И отпустил, не сомневаясь, что Лань Сычжуй справится. Вон как он вместе с друзьями вился возле «учителя Мо», просто глаз не сводил и ловил каждое его слово. Пусть он даже забыл своё раннее детство, никогда же не поздно познакомиться заново! — И ты молчал… — с упрёком повторил Вэй Усянь, наконец-то оставив в покое его плечо, и бессильно рухнул обратно на ложе. Второй нефрит приподнялся над ним, пристально вглядываясь в его лицо. — Где уж нам с тобой детей заводить — с неожиданной горечью произнёс он. — Между собой то разобраться не можем! Ответный упрёк был настолько справедлив, что даже языкастый Вэй Усянь не нашёл что ему ответить. Просто уткнулся лбом в его плечо, безмолвно соглашаясь. Сколько лет они оба бегали от собственных чувств, игнорируя очевидное? И даже смерть Вэй Усяня, разлучившая их на долгие тринадцать лет, ровным счётом ничего не изменила — всё те же неловкости и недомолвки. Некоторое время они молча лежали рядом, согревая друг друга теплом своих тел в тишине летней ночи. Слишком многое они вспомнили, слишком многое назвали вслух из того, о чем немыслимо сказать при свете дня. Вэй Усянь заговорил первым: всё-таки он и в нынешнем своём воплощении оказался прежним жизнерадостным болтуном. — Лань-гэгэ! А когда встанет солнце, мы снова будем делать вид, что ничего не помним? Что просто были пьяны: хватили лишнего, наболтали чепухи — с кем не бывает? Несмотря на шутливый тон, смотрел он выжидательно и серьёзно. Маленькие отражения ночника трепетали в его бездонных зрачках. Лань Ванцзи оценил его великодушие: мятежный некромант оставлял ему место для шага назад. Только скажи, что ничего не было — и всё будет по-прежнему, и снова можно будет молчать о том, что жило в нём и рвалось наружу долгих тринадцать лет. Губы Лань Ванцзи тронула лёгкая улыбка. — Как знать, — медленно произнёс он, — как знать… Спи, убожество моё, спи, пока ещё можно. — Крайнее убожество! — назидательно поправил его Вэй Усянь, уютно устраиваясь в кольце его рук. Ему для этого даже особо двигаться было не нужно, чуть теснее прижался — и готово. До времени подъёма, определённого незыблемыми правилами ордена Гу Су Лань, оставался ровно час. Наутро Вэй Усянь долго думал, даже ни проронив ни слова за завтраком. Хранил молчание и Лань Ванцзи. И каждый из них точно знал, о чём молчит другой. Однако, новый день настойчиво ставил их перед суровой действительностью: их поиски были весьма далеки от завершения. Тогда Вэй Усянь начал рассуждать вслух об их насущных заботах, Лань Ванцзи слушал его со всем возможным вниманием, не перебивая, только изредка вставляя в его рассуждения согласное «Мгм!». Вэй Усянь обладал особым талантом раскладывать по полочкам те немногие сведения и зацепки, которые им удавалось найти. Тот, кто подбросил Руку в деревню Мо, явно желал разбирательств. Тот, кто запрятал в стене тело с пришитыми конечностями, определённо заметал следы. Очевидно, это были два разных человека. И тот, кто прятал тело, несомненно был человеком с фантазией. Остальные части тела, наверняка, спрятаны не менее затейливо. Причём, конечное количество частей может быть каким угодно, вплоть до рагу из мелких кусочков мёртвой плоти. Подавив внезапный приступ тошноты, Вэй Усянь предпочел закончить на этом свои рассуждения. Левая Рука протестующе затрепыхалась в мешочке, всем своим видом выражая полное несогласие с его словами. Она явно просилась наружу. На этот раз Вэй Усянь не стал чертить магическое поле и активировать защитные амулеты, прежде чем ненадолго выпустить Руку на волю. Она однажды уже стала его союзником, сыграв значительную роль в ритуале исцеления. Возможно, она и сейчас хотела подсказать им что-то полезное. — Мы тебя слушаем, почтенная Рука, — церемонно обратился к ней Вэй Усянь. Рука привычно зависла в воздухе, подняла вверх указательный палец и настойчиво развернулась в сторону ранее указанной ею местности под названием Юэ Ян. От неё прямо-таки веяло нервозностью, вероятно так она всеми силами поторапливала заклинателей скорее двинуться в путь. До Юэ Яна заклинатели добрались довольно быстро и без особых приключений. В городе их мнения разделились. Лань Ванцзи считал правильным разыскать главу местного клана заклинателей, должен же тут быть клан или орден, хотя бы небольшой. Засвидетельствовать ему свое почтение и хорошенько расспросить о каких-либо известных ему странных или необычных происшествиях. Вэй Усянь яростно воспротивился его плану. — Послушай, Лань Чжань, представь себя на месте главы клана! Разве бы ты обрадовался, если бы два каких-то подозрительных незнакомца начали вести какие-то загадочные поиски на охраняемых твоим кланом землях? Пусть даже они оба заклинатели, пусть даже один из них весьма родовит, разве бы это не прибавило тебе головной боли? — Мгм, — согласился Лань Ванцзи после недолгих раздумий, — Но что бы сделал ты? — Или я ничего не знаю, о чём искренне и поведал бы любопытным незнакомцам. Либо я действительно что-то знаю и уже пытался с этим что-то сделать, но у меня не получилось. Тогда, конечно же, я скажу то же самое, чтобы не позориться. Или я уже сам разбираюсь с неким странным происшествием, тогда зачем мне делиться сведениями с какими-то наглецами, сующими нос не в своё дело? — Но ты не глава клана, — напомнил Лань Ванцзи, причем в его голосе явно послышалась лёгкая усмешка. — Верно, но я им был! — парировал Вэй Усянь, и невозмутимо продолжил, — Впрочем, в своем текущем состоянии я бы поскорее нашел то, что нам нужно и покинул Юэ Ян, не привлекая к себе излишнего внимания местных заклинателей, — он самодовольно улыбнулся. — Это понятно, но мы ведь даже не представляем себе где искать? — Значит мы пойдем туда, куда стекаются сплетни со всего города… — В кабак? — Именно! — важно кивнул Вэй Усянь, довольный догадливостью своего спутника. Конечно, Второй нефрит мог подумать, что он просто хочет отведать местного вина за его счёт, отчасти так оно и было. Но всё-таки между «просто напиться» и «напиться с определенной целью» пролегает весьма существенная разница! Не прошло и четверти часа, как они уже сидели на лучших местах в ближайшей таверне, а расторопный официант расставлял на столе сосуды с вином и разнообразные закуски, не забывая при этом нахваливать и то, и другое. Парень оказался не только шустрым, но и словоохотливым, и они прекрасно сообразили «на троих»: официант наливал, Вэй Усянь выпивал, а Лань Ванцзи платил. Выразительно делая «страшные» глаза, официант сообщил им, что на фамильном кладбище клана Чан иногда раздаются странные и пугающие звуки: будто полсотни мертвецов отчаянно стучат по крышкам своих гробов изнутри. Говорят, что все они умерли от страха, но что их могло так напугать до сих пор остаётся тайной. — Но ведь вы, молодые господа, не побоитесь войти на кладбище? Вы ведь из тех, кто парит меж облаков и седлает туманы, правда? — парень искательно заглянул в глаза Вэй Усяню, не забывая подлить вина в его чашу. — И войдём, и посмотрим, — заверил его тот, — только пожалуйста, прибереги для нас вон те два оплаченных сосуда с вином! Шевельнувшаяся в мешке Рука выразила свое полное согласие с его планом. Фамильное кладбище клана Чан они легко отыскали по красному иероглифу над входной деревянной аркой. Странный звук они действительно услышали почти сразу, но это был не зловещий стук мёртвых конечностей по крышке гроба изнутри, а вполне обычный лязг лопаты о каменистую землю. Заклинатели поспешно схоронились за надгробными камнями, стараясь ступать как можно тише. Рука забеспокоилась: скребясь изнутри мешочка цянь-кунь, она словно просила её выпустить наружу. Упав за невысокий могильный холмик, Вэй Усянь распутал завязки мешочка. Рука встряхнулась, подпрыгнула в воздух, оттолкнувшись пальцами и принялась нервно тыкать указательным пальцем в сторону источника звука. Заклинатели ещё никогда не видели её такой взбудораженной. — Мы тебя поняли. Не волнуйся, пожалуйста, — Вэй Усянь со всей осторожностью упаковал Руку обратно, — Вот будет забавно, если нашего «дражайшего друга» не только прячут, но и перепрятывают! — тихо прошептал он. — Мгм! — согласился Лань Ванцзи бесшумно продвигаясь вперёд на корточках. Впереди виднелся край свежей ямы, из которой периодически вылетали комья земли и слышался характерный лязгающий звук. Обменявшись взглядом с Вэй Усянем, он замер на месте. Тот похлопал ладонью по земле, призывая своего спутника остановиться и ждать. «Бесконечно можно смотреть на три вещи — философски отметил про себя Вэй Усянь, — на горящий огонь, на текущую воду, и на то, как другие работают!» Работал этот неведомый могильщик старательно и увлечённо, и прошло еще довольно много времени, прежде чем он вылез из ямы, таща на спине безвольно висящее тело. Не удивительным было то, что заметив внимательно следящие за ним две пары глаз, он попытался скрыться. Не удивительным было то, что поняв что скрыться ему не дадут, он попытался отбиться. Удивительно было то, что могильщик оказался заклинателем. Его лицо было скрыто иллюзией, но у него был меч, которым он мастерски владел. Опознать могильщика по оружию не получилось — на его меч также были наложены скрывающие чары. Лань Ванцзи рванул из ножен верный Би Чэнь, но их силы оказались сравнимы, равно как и навыки боя. Вот это как раз и было удивительнее всего. Откуда этот незнакомец мог знать фехтовальные приёмы ордена Гу Су Лань? Тогда Вэй Усянь заиграл на флейте и ноги могильщика обхватили призрачные, мёртвые руки, но и это не дало заклинателям решающего преимущества. Могильщик кинул себе под ноги красивый синий талисман, с нарисованным на нём золотым иероглифом и взвился в небо, окружённый языками синего пламени. Это уже вообще не лезло ни в какие ворота. Заклинание Перемещения! Чтобы его применить, был необходим весьма дорогой и требующий большого количества энергии талисман, который мог себе позволить только состоятельный и духовно сильный заклинатель. Но даже этот талисман не мог поднять двоих. Выкопанный труп остался лежать на траве, неловко подвернув ногу под корпус, отчего вся его поза выглядела крайне неестественной. — Давай его осмотрим! — предложил Вэй Усянь, и в голосе его совсем не слышалось досады. Помня, про ноги пришитые к другому трупу, он и дальше ожидал чего-то подобного. И не ошибся. Этот труп тоже оказался наполовину поддельным. Ноги, левая рука и голова были сшиты из тряпья, набитого овечьей шерстью. А вот грудь, живот и правая рука были настоящей плотью. Отсечённая Рука печально погладила мёртвый торс кончиками пальцев и сама спряталась в свой мешочек. Торс Лань Ванцзи упаковал в ещё один мешочек цзи-кунь, который мог вместить что угодно, сам оставаясь при этом небольшим и лёгким. — Нам остаётся найти только голову, — Лань Ванцзи вздохнул с некоторым облегчением. — Не думаю, что это будет самой лёгкой частью наших поисков, — Вй Усянь задумчиво потёр переносицу. После Юэ Яна Рука то ли закапризничала, то ли просто устала. Новых направлений она уже не указывала и зависала в воздухе с таким растерянным видом, что будь у неё плечи — она бы ими точно пожала. Вэй Усянь даже посочувствовал несчастной конечности, которая уже столько хорошего сделала для них обоих. Он играл для неё на флейте все мелодии, которые только мог вспомнить, и Рука успокаивалась, хотя по прежнему выглядела усталой и расстроенной. Вэй Усянь думал. Они отыскали все части тела, за исключением головы. Это и так было непросто, но сейчас их дело вообще застопорилось — ни направления, ни намёка, ни малейшей зацепки. Наверняка всё это неспроста! Похоже, что некто таинственный очень хочет, чтобы они нашли всё тело, но им препятствует кто-то весьма влиятельный. Постепенно созревшая версия была слегка безумной, но и она имела право на существование. — Лань Чжань! А что, если голова нашего дражайшего друга, хранится в некоем… особом месте? — Что ты имеешь в виду? — живо заинтересовался второй Нефрит. — Завесу из охранных чар, например… Вероятно, потому Рука и не может указать нам направление? Сокровищницу за семью замками. Или стражу из десятка заклинателей, с боевыми мечами наголо. А, может быть, и то, и другое, и третье… И можно даже без хлеба! — Защиту такого уровня может обеспечить только кто-то очень влиятельный среди заклинателей, — медленно произнёс Лань Ванцзи, раздумывая. — И, притом, богатый! — Мгм! — кивнул Вэй Усянь. Он нисколько не передразнивал своего спутника, оказавшегося при близком знакомстве не таким уж и молчаливым. Просто подцепил от него это красноречивое словечко, и оно ему очень понравилось. Лань Ванцзи, казалось, ничего не имел против. Он молча раздумывал еще некоторое время, а затем решительно вскинул голову. — Вэй Ин, мы возвращаемся в Облачные Глубины. Я должен посоветоваться с братом! Что ж, это решение имело смысл. Кому, как не нынешнему главе клана Гу Су Лань знать наперечёт всех влиятельных заклинателей? К тому же, опознать тело без головы гораздо проще, нежели сделать это, имея всего одну Руку. — Хорошо! — тяжело вздохнул Вэй Усянь, — Значит, мы возвращаемся. О своих давних планах на побег он даже не вспомнил.