Королева Проклятых

Камелот горел и переливался, словно при пожаре. Везде, куда ни глянь, были выставлены специальные чаши с огнём. Его золотистые отблески танцевали на серых камнях, статуях и шёлковых знамёнах с гербами. Возле замка солдаты еле сдерживали толпу зевак, явившихся поглазеть на разряженных в шелка, бархат и атлас благородных господ и дам. Но больше всего горожанам хотелось посмотреть на сенши, в чью честь и был организован этот воистину королевский приём. Выходящие на главную дорогу окна были забиты любопытными. Светло было, как днём — по приказу принцессы Софии факелы и светильники зажгли даже на центральной площади. Однако Берилл не видела всего этого великолепия. Холодный Дворец был надёжно спрятан от взоров любопытных и всего остального мира. Но именно подобное расположение покоев, как утверждала Мимет, позволило девушке не показываться гостям раньше назначенного срока и всех ошеломить своим внезапным появлением. — Королева Анна будет сегодня в бешенстве, — хихикнула Мимет, разглядывая Берилл. — Ты сегодня невероятно красивая, сестрёнка! И она была права. Лиловое бархатное платье очень шло Берилл, а бриллианты в тиаре переливались всеми цветами радуги в свете ламп, утопая в яркой меди распущенных волос девушки. Берилл улыбнулась и слегка порозовела от удовольствия. Она с нетерпением ждала той минуты, когда сможет вновь встретиться с Эндимионом. Берилл не видела его ни разу после поцелуя в Роще Единорога. И хотя прошло всего три дня, Берилл они показались настоящей вечностью. Она не могла спать, нормально есть и даже напрочь позабыла о Мерлине, что было просто невероятно. Сердце девушки неистово билось в груди, отравляя кровь любовной лихорадкой. Все эти дни, когда происходила подготовка к празднику, король был занят государственными делами и никого не принимал. Девушке пришлось призвать на помощь весь свой здравый смысл и всё самообладание, чтобы не отправиться к нему. Берилл не знала, что бы король сказал ей при встрече… Не подумал бы, что она слишком навязчива и злоупотребляет его терпением? Но разве можно было просто так приказать сердцу не биться? Одна единственная мысль о том, что Берилл может просто дотронуться до Эндимиона, почувствовать на себе его внимательный взгляд… За эту жалкую возможность она готова была встретиться лицом к лицу со всеми демонами на свете! Теперь Берилл была уверена, что жаждет Эндимиона всеми фибрами души и не познает ни отдыха, ни сна, пока он всецело не будет ей принадлежать! Погруженная в свои мечты, она даже не заметила, как к ней пришли генералы Эндимиона, одетые в белое. Когда Кунцит увидел Берилл, его сердце дрогнуло. Их глаза встретились и на короткий миг, ему показалось, что они в комнате одни. Он подошел к ней и поцеловал ее холодные пальчики. — Его Величество король Эндимион прислал своих генералов, чтобы мы сопроводили вас на праздник, миледи, — сказал инквизитор, заметив удивление на лице Берилл. Меньше всего она ожидала встретить в своей гостиной именно его. — Это… — начала было Берилл, смущённо опустив глаза, ибо пронзительный взгляд инквизитора отчего-то неожиданно смутил девушку. Ей стало не по себе. Она никогда не придавала этому значения, но вблизи лорд Кунцит казался пугающе сильным, высоким, плечистым с отлично развитой мускулатурой, которую подчёркивал безупречно скроенный мундир. Его руки были огромны. Берилл вдруг пришло в голову, что он мог бы с лёгкостью свернуть ей шею, особо не напрягаясь. — Это огромная честь, — пояснил лорд Нефрит, чтобы разрядить обстановку. — Но в этом нет ничего удивительного, ведь Его Величество назначил вас на должность примицерия*. — Что?! — воскликнула Берилл. Не ослышалась ли она? Должность примицерия при дворе была одной из самых почётных — она обязывала сановника заниматься благотворительностью, защищать увечных, сирот и вдов. — Вам никто не сказал? — удивился Нефрит. Берилл покачала головой. — Возможно, Его Величество хотел сделать вам сюрприз. — Но… я же женщина. А примицериями, насколько я знаю, всегда становились мужчины! — Для короля Эндимиона это не имеет значения. Он не из тех, кто связан бессмысленными традициями, особенно если видит, что человек может послужить королевству… И лорд Нефрит не покривил душой, ибо сам стал свидетелем того, как на Королевском Совете, когда обсуждалось назначение новых чиновников, архиепископ Феррум устроил целое представление. Человек вспыльчивый и спесивый, он являлся доверенным лицом принцессы Софии и, разумеется, рассчитывал, что должность примицерия непременно получит его старший сын. — Ваше Величество, должно быть, шутит! Назначить леди Берилл Сомерс! Это какой-то нонсенс! — кипятился архиепископ Феррум. — Какое вам до этого дело? — холодно отозвался король. — Вы — лицо духовное, а не светское. — Думаю, Вы согласитесь, что такое важное положение, как примицерий, должен занимать человек достойный! — И образованный, — добавил Эндимион. — Мой сын — человек глубоких знаний и благочестия! Он станет прекрасным примицерием! — Вы руководствуетесь личными мотивами. — А почему бы и нет? Мой сын подходит и по происхождению и по положению! — Но не по способностям, — отрезал король. Архиепископ покрылся красными пятнами и открыл рот. — Да как вы смеете… мой сын… — Ваш сын отлично фехтует и знает молитвы, но он неграмотный. Леди Сомерс умеет читать и писать. Она знает основы счёта. К тому же благодаря её стараниям в Ред Кампус построили колодец впервые за столько веков. В лице леди Сомерс наш народ получит отличного примицерия. Феррум оскорбился: — Но она женщина! — Наши законы не запрещают женщинам занимать должности при дворе и учувствовать в турнирах. Так, кажется, говорила принцесса София, когда хотела казнить нашего генерала. Как вы, архиепископ, можете служить нашей уважаемой сестре, если не разделяете её взглядов? Архиепископ не ответил. Чтобы сохранить лицо, он решил покинуть заседание Королевского Совета, но перед тем, как дверь за ним захлопнулась, Феррум сказал: — Запомните этот день, Ваше Величество. Ибо ещё неизвестно, чем все это кончится! Нефрит знал, что архиепископ пойдёт прямо к принцессе, и та, вероятно, найдёт способ устроить Эндимиону новые неприятности. Ведь в одном архиепископ был прав, король не знал, чем это могло закончиться, но Нефрит верил в него, потому что знал, что тот поступает правильно. — Нам пора идти на приём, — сказал Зойсайт. — Его Величества уже в большом зале, и сенши тоже вот-вот будут! Праздник начинается… И действительно, где-то в глубине замка торжественно заиграли трубы. — Пойдёмте, — сказал лорд Кунцит, предлагая Берилл опереться на свою руку, но та к его досаде выбрала руку Нефрита. Большой зал для приёмов был торжественно украшен. Всюду были расставлены цветы в огромных серебряных вазах, на стенах висели великолепные ковры с изображением мифических животных, а мраморный пол так сверкал чистотой, что на его поверхности отражалось мерцание тысячи свечей. На небольшом помосте стояло только три кресла — для принцессы Софии, короля Эндимиона и королевы Анны. Изначально планировалось, что кресло будет и для Берилл, но после того, как Эндимион назначил её примицерием, принцесса распорядилась убрать его, тем самым показывая своё неудовольствие за то, что архиепископ не получил желаемой должности для сына. Однако такое положение вещей нисколько не смутило Берилл. И вообще, сейчас её заботило совершенно другое. Когда она вошла в зал и герольд объявил её титул, воцарилась тишина. Музыканты отложили свои инструменты, разговоры стихли. Озадаченная девушка немного опешила, но ободряющий взгляд лорда Нефрита вселил в неё мужество. Словно сказочное видение она прошла через зал, не обращая внимания на вытянутые лица придворных, расщеплявших её образ на молекулы. Она почувствовала головокружение, когда присела в реверансе перед Их Величествами. Вставая, девушка подняла глаза на Эндимиона и увидела, что он улыбнулся ей, спустился со своего трона и протянул руку. — Мы рады приветствовать вас, миледи. Сегодня вы ослепительны. Позвольте же вашему монарху получить ещё большее удовольствие созерцать вас рядом. — Эндимион говорил достаточно громко, чтобы его слышали все в зале. — Принесите кресло для леди Сомерс. Ответ последовал незамедлительно. — Дорогой брат, вы решили нарушить правила этикета? — осведомилась принцесса. — А что собственно не так? — удивился король, продолжая сжимать руку Берилл в своей. — Мы от всего сердца благодарны вам, августейшая сестра, за то, что вы выбрали леди Сомерс нам в супруги. Ведь мы знаем, какое уважение вы испытываете к её скромной персоне, раз сделали членом нашей семьи. А раз так, то она имеет полное право сидеть подле нас. Или же вы затаили на неё обиду за то, что должность примицерия досталась не отпрыску Феррума? Принцесса стиснула зубы, но возразить ей было нечего. В толпе зашевелились. Речь короля произвела на придворных именно тот эффект, на который он рассчитывал. Для Берилл принесли кресло. Когда она села, король по-прежнему не выпускал её дрожащие от волнения пальчики. Его синие глаза блестели, словно два сапфира. Не в силах побороть искушение, Берилл наклонилась к королю. — Зачем вы это сделали? — прошептала она. — Некогда я помню, как ты клялась, что поможешь мне получить трон Пангеи… — Это так. Но зачем вы провоцируете принцессу? Сначала моё назначение на должность, теперь ещё эта история с креслом… — Если всю жизнь бояться сделать шаг, то можно так и остаться на одном месте. — Но… — Не спорь. Ты не видишь и половины вещей, которые происходят в Камелоте. Чтобы играть на моем поле, тебе нужно учиться. Учиться постигать власть. — Но меня не интересует власть… — Именно потому, что ты так думаешь, тебе необходимо учиться. В глубине души ты можешь быть равнодушна к власти. Но, хочешь ты её или нет: власть всегда находится в тех руках, кто не побрезгует её взять. А если её захватит твой недруг, то твоя гибель просто неминуема. Либо ты, либо тебя… Эту правду я усвоил, когда на моих глазах закололи моего отца… Губы Эндимиона дрогнули, и Берилл заметила блеснувшую на его ресницах слезу. — Но… кто это мог сделать? Эндимион резко повернулся к девушке и в его глазах сверкнул металл. — Ну, а ты сама как думаешь? — У вас есть доказательства? — Нет. Те… люди, которые это сделали, растворились, словно призраки. Но далеко ходить не надо, чтобы понять, кому была выгодна смерть отца… — он помолчал. — Возвращаясь к твоему вопросу… зачем мне все эти сложности с принцессой… Вообще, я не имею привычки так надрываться из-за женщин… Знаю по опыту, они того не стоят. Но ты не такая, как все. И было бы несправедливо оставить тебя гнить в безвестности, с такой целеустремлённостью, храбростью и силой духа. Я надеюсь, что ты оценишь мои старания и не подведёшь меня… Эндимион отвернулся и больше не сказал Берилл ни слова. Он выпустил её руку, и девушка удержала себя от желания вновь прикоснуться к нему. Итак, король поставил ей ультиматум — если Берилл хотела быть рядом с ним, то она должна принять правила его игры. Стать такой, какой Эндимион хочет её увидеть. Иного пути не было. Новый сигнал труб возвестил о приходе сенши. Они явились все вместе, одетые в разноцветные платья со шлейфом. Герольд представил девушек королевской семье, а затем объявил о начале следующего этапа праздника. Всем гостям надлежало пройти в смежный зал, где были накрыты столы. Пир стал настоящей пыткой для Берилл. Праздник и церемонии утомили её. Ей так хотелось побыть одной в тишине Холодного Дворца, чтобы подумать о словах Эндимиона. Весь вечер девушка то и делала, что поддерживала беседу, улыбалась, но делала это машинально. На самом деле ей уже до оскомины приелись все эти люди, и она просто ужасалась мысли, что ей придётся вытерпеть ещё ни один такой приём в будущем. Но Берилл хорошо понимала, что это была проверка короля. Если она дрогнет, то Эндимион в ней разочаруется. А она этого очень сильно не хотела. С другой стороны, Берилл совершенно не представляла, каким образом ей придётся совмещать своё новое положение с поисками Мерлина. Ведь теперь за ней будут пристально наблюдать, и Берилл придётся быть вдвойне осторожнее. Она поражалась стойкости Эндимиона — тот мог находиться в центре внимания много часов подряд, и присутствие огромного числа подданных рядом не изматывало его, а наоборот, казалось, делало только сильнее. Он жадно пил внимание окружающих, наращивая тем самым свою собственную броню. Для Эндимиона подобный образ жизни был естественной средой. И Берилл очень хотелось приобщиться к миру, из которого он происходил. Среди пар, ходящих по залу, девушка заметила одну — Джедайта и сенши Рей. Иногда лорд наклонялся к ней и что-то шептал. Его слова вызывали у сенши улыбку и заставляли краснеть. Эта парочка не видела никого вокруг. И всем было понятно, что эти двое влюблены, да они и не стремились скрывать свои чувства. Рей и Джедайт просто светились от счастья. Глядя на них, Берилл чувствовала себя безмерно одинокой в этом заполненном людьми зале, где яблоку негде было упасть. Она бы удивилась, если бы узнала, что на этом празднике существовал ещё один человек, который думал точно так же. Кунцит всячески старался делать безразличный вид, но вопреки воле он постоянно искал глазами Берилл. «Ничего, — думал он. — Скоро все закончится…». Его план был прост — к концу праздника, когда все окончательно разомлеют от вина, одна из придворных дам Анны должна будет отвлечь Берилл и под благовидным предлогом вывести из зала, где её должны будут перехватить его верные люди, затем связать и переправить в королевскую карету, ожидающую возле замка. Самое сложное — проехать мимо охраны и избежать досмотра. Но Кунцит был уверен, что с этим проблем не будет — королевский герб на карете откроет все закрытые двери Камелота. Берилл увезут в самое дальнее его поместье Кайлас на севере, сокрытое от посторонних глаз горной грядой. А спустя месяц после похищения Кунцит попросит позволения у короля отправиться в путешествие. Он поедет на север и пробудет с девушкой столько времени, пока не убедится, что она забеременела. Берилл обязательно полюбит Кайлас — суровый край, от невероятной красоты которого захватывает дух всякого, кто приезжает туда. Все эти горы с вековыми снежными шапками и хвойным лесом у подножья, чистая прозрачная вода, отражающая бесконечную синь неба… Берилл станет настоящей госпожой Кайлас… его женой, пусть не перед Богиней и людьми… Но какое это имеет значение? Он, Кунцит, даст ей то, чего никогда не сможет дать Эндимион. Он защитит её от грязи Камелота… — О чем задумались, лорд Кунцит? Погруженный в свои размышления, инквизитор чуть не вскрикнул от неожиданности, когда чьи-то руки стиснули его плечи сзади. Но Кунцит тут же пришёл в себя, услышав голос сенши Минако. Маленькая дрянь подкралась к нему незаметно, и инквизитор устыдился тому, насколько мысли о Берилл способны были лишить его бдительности. Ведь эта блондинистая мерзавка, воин, мать её, за добро и справедливость, не сводила с него влюблённых глаз весь вечер. — Простите? — спросил инквизитор, обернувшись. В жёлтом отблеске свечей сенши была дивно хороша. Как раз во вкусе Кунцита. Ему всегда нравились такие кукольные, капризные мордашки с надутыми губками, а особенно когда эти мордашки искажались от возбуждения, когда девушки, обхватив ногами его бедра, кричали «Еще! Пожалуйста! Еще!». Однако сейчас эта девица не вызывала у Кунцита ничего, кроме раздражения. — Я спросила, о чём вы задумались, — проворковала Минако. На ней было кошмарное оранжевое платье с чудовищными разрезами по бокам и алая лента в волосах. Возможно, так было принято одеваться на её родной Венере, но от подобной смелости лорд лишь поморщился. — Не ваше дело, — машинально ответил инквизитор и тут же спохватившись, что разговаривает с сенши, а не с очередной придворной шлюхой, добавил более любезно. — Стоит познакомиться с симпатичной леди, как сразу выясняется, что её любимое занятие — чтение твоих мыслей… — Что вы имеете в виду? — зарделась Минако. Краем глаза Кунцит заметил, что к Берилл подошла девушка, лицо которой ему показалось смутно знакомым. «Началось!» — чуть не воскликнул он от радости. — Так о чём вы? — настойчиво повторила Минако. — Я? — Кунцит ошарашено посмотрел на сенши, как будто впервые её увидел. — Ни о чём… — Но вы же только что говорили мне о ваших мыслях… — Мыслях? — непонимающе спросил инквизитор. — Мыслях… ах, да… мысли… мысли… я считаю, что чувства людей гораздо интереснее их мыслей… ибо… х-м-м… в них скрыта истинная красота… э-э-э… красота восхода солнца… красота зелёной травы и деревьев… красота крыльев бабочек… их трепет внизу живота… — Крылья кого? Внизу чего? — сощурилась Минако и, инквизитор сообразил, что его немного занесло от темы и эта озабоченная сенши с кукольным личиком может его не так понять. — Я говорил о красоте мыслей. А бабочки — это такие насекомые с яркими крыльями, — пробормотал лорд Кунцит, ненавидя себя от всей души. — Простите мой язык… Я не слишком силен в куртуазности речи, когда разговариваю с дамой… — А по-моему у вас замечательно получается, — пропела Минако и инквизитор почувствовал, что она навалилась на него, прижавшись к его груди, отчего Кунцита буквально перекосило. — М-миледи… — пробормотал он. — Что вы делаете? Мы же не можем здесь… От его горячего шёпота и сбивчивого дыхания Минако затрепетала. Она влажно посмотрела на Кунцита, а затем потянула его куда-то в сторону лестницы. Только оказавшись в какой-то тесной комнатушке, где помимо стола и двух стульев была сложена ещё какая-то утварь, инквизитор окончательно пришёл в себя. Минако прильнула к Кунциту и, захватив в плен его ладони, прижала их к своей груди. — Какого чёрта?! — закричал инквизитор, отпрянув от сенши. — Тише, — шикнула Минако. — Давай… по-быстрому… — Что вы делаете?! Нас ведь здесь могут застать! — Никто сюда не придёт. Я заперла дверь на ключ, — сообщила сенши, по-хозяйски запуская руку в штаны инквизитора. — О! А у тебя размер что надо! — воскликнула девушка и её васильковые глаза восторженно засияли. Она опустилась на колени и принялась расшнуровывать завязки на штанах лорда. Однако Кунцит не собирался сдаваться так легко. — Прекратите! — прошипел инквизитор, отталкивая девушку. — Это уже слишком! — Чего-сь? — обиженно уставилась на него Минако. Она нахмурилась, и Кунцита прошиб озноб от этого её сумеречного взгляда. Он вдруг осознал, что если не исправит ситуацию прямо сейчас, то может попросту не выйти живым из этой комнатушки. Кунцит знал, что сила одной сенши превосходила силу человека в двадцать раз, и он сам видел, как эта кукла с золотыми волосами играючи оторвала голову демону, особо не напрягаясь. — Я… не могу… Потому что… — начал Кунцит, осторожно подбирая слова. Он вовремя вспомнил то, что ему рассказывал Джедайт о сенши. Рей, конечно, отличалась от Минако, но та тоже была воином, а значит, должна с уважением относиться ко всякому роду клятвам. — Потому что… дал обет целомудрия. — Обет Ц-целомудрия? — Минако с ужасом посмотрела на Кунцита. «Проклятье!» — подумал про себя инквизитор, покрываясь испариной. — Если эта дура мне сейчас не поверит, то живым я точно отсюда не выйду!» — Ну что ж, — огорчённо вздохнула Минако. — Жаль… Очень жаль… Ты мне так понравился… Ну да ладно… Сенши проявила неожиданное для отвергнутой девушки понимание. Она сбежала из тесной комнатушки, быстро чмокнув ошарашенного Кунцита в губы, пообещав увидеться с ним на празднике. Какое-то время инквизитор продолжал обессиленно прижиматься к стене. Он до сих пор не мог поверить, что отделался от Минако так легко и та даже не устроила ему сцену. Потом Кунцит вспомнил, что вторая часть его плана по похищению Берилл вот-вот осуществится, а ему надлежало быть на виду, чтобы не вызвать подозрений, когда станет известно о её исчезновении. Кунцит оправил свою одежду и вновь вошёл в зал. По счастью, Минако больше к нему не подходила, но он то и дело ловил на себе её жаркие взгляды. Берилл нигде не было видно, и это означало, что всё шло по плану. Джедайт уединился с Рей. Нефрит оживлённо беседовал с Мако, показывая ей что-то в чернильной синеве неба, Зойсайт то и дело расточал приторные любезности Ами. Вокруг царила идиллия и веселье. Вино лилось рекой. Кунцит уже подумал, что все складывается как нельзя лучше, когда небеса разверзлись, и грянул гром. Инквизитор вдруг вспомнил, где он видел девушку, которая подошла к Берилл. Он посмотрел на королеву Анну, которая демонстративно игнорировала его. — Твою мать! — выругался Кунцит, ощущая, как отвратительно костлявая длань страха сжимает его горло. «Сука! Эта королевская сука меня обманула!» — пронеслось в его мозгу. Возглас инквизитора и его растерянный вид не остался незамеченным для друзей. — Что случилось, кузен? — поинтересовался Зойсайт. — Берилл… — прошептали его побелевшие губы. — Мы должны срочно найти Берилл… Ей угрожает опасность! Намного позже, обыскав весь замок, и так и не найдя Берилл, он будет винить в случившемся только себя. Он будет кричать, звать её, рвать на себе волосы, потому что мог ведь легко предотвратить все это, но поддавшись своим желаниям, погубил единственную женщину, которую любил... *** — Госпожа Берилл Сомерс! Берилл обернулась и увидела Марго Вагиз, поверенную графини Морион. Лицо девушки выглядело обеспокоенным. — Здравствуй, Марго, — поприветствовала её Берилл. — Ты что-то хотела? — Да, — сказала она с вызовом и посмотрела в упор. Потом Марго отвела взгляд, и Берилл решила, что та засмущалась. — Графиня Морион сильно заболела. Никто из мейстеров не может ей помочь… Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, просить вас об услуге, леди Сомерс… Но моя хозяйка действительно очень больна… Ей так плохо, и мне кажется, что она не доживёт до утра… Берилл вздохнула. Это был уже не первый раз, когда её просили прийти к постели безнадёжного больного. Новости о том, что она вылечила от скверны лорда Джедайта, а потом смогла спасти женщину от лепрозория, разлетелись по всему Камелоту, и Берилл стала пользоваться популярностью. К ней постоянно заходили люди — знатные и не очень, попросить то или иное лекарство. И она никогда никому не отказывала. — Хорошо, — согласилась Берилл. — Я навещу графиню Морион. Но я не даю гарантии, что смогу ей помочь… Марго просияла. Она увлекла Берилл к главной лестнице, а когда они спустились на второй этаж, свернула в узкий коридор. — Так мы срежем путь, — пояснила Марго, заметив недоумение на лице Берилл. Согнувшись, она нырнула в низкую дверь, которая открыла путь к винтовой лестнице, уходившей наверх в башню. Ни один факел здесь не горел. И это было очень странно, потому что лунного света, струившегося из узеньких стрельчатых окошек, едва хватало, чтобы что-нибудь разглядеть в этой кромешной тьме. Берилл пришлось замедлить шаг. Она с трудом нащупывала ногой стёртые от времени ступени. Мало-помалу её глаза привыкли к темноте… Достигнув верха башни, Марго остановилась. Берилл хотела спросить её, в чем дело, но не успела, потому что сильные руки Марго схватили её за плечи и толкнули вперёд. Крик Берилл перешёл в вопль ужаса, когда она заметила, что у самых её ног разверзлась зияющая бездна, откуда поднимался запах плесени и гнили. Бездна, в которую её безжалостно толкала Марго Вагиз.