Королева Проклятых

Однажды в середине декабря, около трех часов пополудни, жалкая группа странников вошла в Камелот через главные ворота. Это были двое мужчин и женщина, такие грязные, что солдаты, стоявшие в карауле, с презрением взглянули на них. Занятые игрой в карты, они даже не подумали их обыскать. Знай они, кем на самом деле была эта троица, они бы явно поступили иначе. Трудно было узнать Зоя и Нефрита в двух небритых оборванцах, одетых в замызганные балахоны, широченные штаны и бесформенные колпаки. Нефрит специально сутулился, чтобы казаться ниже. Под стать генералам была и Берилл в своем полинялом платье и коричневом дырявом плаще. Ее роскошные медно-красные волосы были убраны под чепец, который так же как и платье уже давно нельзя было назвать чистым. — Таверна «Три Петуха» находится на улице Урса, неподалеку отсюда, — сказал Зой, едва они прошли мимо вооруженных солдат. — Но я вас прошу, Ваше Величество, старайтесь не смотреть по сторонам. Вас могут узнать. Королева сконфуженно улыбнулась и покраснела. — Я постараюсь, но это непросто, Зой. Когда я вижу, ЧТО сделал архиепископ Феррум, у меня просто в глазах темнеет от злости! — У нас у всех может потемнеть в глазах. Тут же. Если нас кто-нибудь узнает, — фыркнул Нефрит. Древняя столица Пангеи была объята печалью, а еще бунтом. Находясь на полпути в Камелот, до Берилл дошли слухи, что генерал-главнокомандующий вместе с королевской армией успешно вошел в столицу. А что случилось далее, никто не знал. Лишь, когда королева подъехала к столице, выяснилось, что по приказу архиепископа королевское войско было расформировано, а сам Кунцит арестован по подозрению в измене. Рыжеволосая девушка, игравшая роль королевы, была допрошена с особым пристрастием и как утверждала молва скончалась под пыткой на дыбе. Узнав об этом, Берилл тут же захотела достичь Камелота и призвать Фэррума к ответу, но генералы уговорили ее этого не делать. Уж если подлому архиепископу удалось арестовать Кунцита, то ничего не мешало ему и с королевой поступить точно так же. Повсюду уже лежал снег, кора деревьев потемнела, ветки остались голыми и казались безжизненными. В самом Камелоте ничего особенного не происходило. Только лица жителей выглядели напряженными. Смолк веселый шум, опустели лавки. Некоторые здания были сожжены, другие стояли с заколоченными окнами. По улицам явно прокатились погромы и вооруженные стычки. Среди почерневших от копоти домов валялись трупы, но уже через квартал их успели прибрать. И только дворники деловито засыпали снегом кровавые лужи на мостовой. Наблюдая эту картину, Берилл хмурилась все сильнее. «Проклятье, да что здесь случилось? — думала королева». В провинции слухи о Камелоте ходили самые разные, поэтому Берилл вся извелась от любопытства, прежде чем достигла ворот столицы. Патрулирование у городских велось особенно усердно, поэтому королеве и генералам пришлось прибегнуть к маскировке, чтобы без проблем попасть внутрь. Берилл была готова к любому повороту дел, но она явно была не готова к такому. У нее просто не укладывалось в голове, как Ферруму удалось все это провернуть. Да так, что ей, законной королеве, приходится теперь скрываться подобно крысе, боявшейся попасть в лапы крупного хищника. В свои личные дома ни Зой, ни Нефрит заходить не стали. Ибо оба полагали, что там их вполне могла поджидать засада. Поэтому генералы решили зайти в таверну «Три Петуха», с которой у них было связано множество славных воспоминаний. Хозяин таверны всегда благоволил четырем друзьям, находящихся на королевской службе, и те в свою очередь щедро платили ему. Частенько Зою и Джедайту приходилось улаживать в этой таверне довольно деликатные дела, и хозяин «Трех Петухов» был готов позаботится даже о трупе после их визита. И каждый раз он заверял юных господ, что апартаменты его таверны всегда в их полном распоряжении. То были действительно славные времена. Юные рыцари делали то, что им хотелось, обид не прощали, но и о последствиях особо не задумывались. И если где-то назревала драка Зой, Джедайт, Нефрит и Кунцит лезли в нее очертя голову, а когда понимали, что дело становится им не по зубам, драпали со всех ног без зазрения совести. Зой отчаянно жалел, что те времена прошли. И не только потому что канули в лету дни его бесшабашной юности, но и еще потому, что теперь с ними не было Джедайта. На этот раз таверна «Три Петуха» встретила генералов закрытой дверью. Но Нефрит, Зой и Берилл прошли через задний двор. Зою пришлось довольно долго колотить, прежде чем в окошке показалось испуганное лицо хозяина. — Черт знает что! — поприветствовал Зой хозяина, когда тот впустил всю троицу в полутемное помещение. Трактирщик тут же захлопнул дверь и закрыл ее на три засова, едва только они переступили через порог. — Если уж ты любезный Квил в штаны наложил, то что вообще происходит в Камелоте?! — фыркнул Зой. — И не говорите, мой лорд! — жалобно отозвался трактирщик. — Честным людям нынче и нос из дому не высунуть! — Может, ты хоть объяснишь, в чем дело? — Да одной Лунной Богине ведомо что! Архиепископ и его армия святош теперь тут всем заправляет. — Это мы уже поняли. И как же Королевский Совет это допустил? — А что Королевский Совет? Там ведь никогда согласия не было… А тут еще слухи поползли… знаете, как оно, — трактирщик хихикнул и потер ладони. — Может, винца хотите, раз уж пожаловали? — Пожалуй. Но только непременно драконьего крепленого, твоего фирменного. Апартаменты-то наши в порядке? — Се непременно! — Значит, там мы и отдохнем с дороги, — задумчиво заключил Нефрит. — Как угодно, господа, — сказал трактирщик и, сбегав за вином, возобновил свой рассказ. — Значит, третьего дня все это началось. Сперва начали сгонять людей в Лунные Храмы утром, днем и вечером, дескать на молитву… Архиепископ приказал всем молиться в тяжелые для страны времена. Всех, кто не желал ходить молиться, стали хватать и в тюрьму сажать. Потом стража архиепископа кого-то порубила, кого-то повесила… А затем в Лунных Храмах вместо молитв начали читать странные проповеди… про то, что короля Эндимиона убили, а наследника то у него нет… потом поползли слухи, что мол заговор был. Короля убили, а королева-самозванка решила власть со своим полюбовником поделить. И что мол, раз уж Эндимион почил, то Лунной Богине угодно законного Пендрагона видеть на престоле, пусть бы и бабу… Черт их задери, хладнокровно подумала Берилл, выслушивая эти путанные объяснения. Даже если все это просто слухи, это было слишком возмутительно, чтобы поверить в спонтанное их возникновение. Сведения о смерти короля просочились в народ и архиепископ Феррум воспользовался этим по своему усмотрению. Он сделал все, чтобы в Камелоте королеву ждал не радушный прием, а арест. И плевать на то, что она разбила войско Софии. Достаточно было одного неверного шага и ее победа вообще бы ничего не стала значить. Это все было понятно. Но одного Берилл все никак не могла взять в толк, каким образом Ферруму удалось держать Королевский Совет в ежовых рукавицах. Неужели архиепископу было все равно, что народ никогда не поддержит Софию Пендрагон? На что он вообще рассчитывал? Генералы еще какое-то время слушали болтовню трактирщика, а потом, щедро заплатив, велели ему послать гонца за сэром Аурумом, отцом Кунцита. Уж кто был в состоянии помочь королеве, так это он. Зой и Нефрит понимали, что их пребывание в таверне могло затянуться на несколько часов, а то и дней. Но это был их единственный план, который мог сработать в сложившихся обстоятельствах. Соваться в замок или разгуливать по городу сейчас было последним, что им хотелось сделать. Поэтому они запаслись терпением, плотно поужинали и стали пить вино. Впрочем, сэр Аурум явился намного раньше, чем генералы могли надеяться. Он вошел в комнату размашистым и немного нервным шагом. Не проронив ни слова, лорд Аурум швырнул на стол окровавленный меч, сорвал с себя не менее окровавленный плащ и, рухнув в кресло, принялся жадно поглощать вино из кувшина. Он долго пил, потом когда кувшин опустел, небрежно отбросил его от себя. Какое-то время лорд Аурум молчал. У генералов сложилось впечатление, что отец Кунцита не особо отдыхал в последние дни. Это было видно по его усталому лицу и еще потому, что он нарушил этикет, не поприветствовав должным образом королеву. Впрочем, Берилл не придала этому значения. — Вы как будто прорывались сюда с боем, — заметила королева. — Почти, Ваше Величество, — обронил лорд Аурум, подняв на королеву красные от бессонницы глаза. — простите, мне мою грубость и отсутствие манер, — он преклонил колено перед королевой, — но обстоятельства сейчас более, чем печальны. — Как себя чувствует Кунцит? — спросила Берилл. — С ним… хорошо обращаются? — Более чем, — кивнул лорд Аурум. — Феррум вовсе не заинтересован в том, чтобы государственный преступник отдал богине душу раньше назначенного им суда… — Черт его подери! Да как он посмел?! — не выдержала королева, вскочив со своего кресла. — Кунцит государственный преступник?! Может, этот жалкий святоша и меня вне закона объявит?! — Если вы что-нибудь не предпримите, то это скоро произойдет, Ваше Величество. — Откуда у Феррума такая власть? — спросила Берилл. — Я хорошо его успела узнать за время пребывания в Камелоте и могу поклясться, что этот человек не обладает качествами лидера. Он жалкий приспособленец… — Это чистая правда, Ваше Величество, — кивнул лорд Аурум. — Вся его власть сжидится на покровительстве двух грозных сенши с Нептуна и Урана, которых Лунная Богиня якобы послала в помощь жителям Камелота. Но на деле они не помогают людям, а лишь способствуют установлению новой власти. — Я прогнала сенши с Земли. Находиться здесь они не имеют никакого права! — Но жители Камелота этого не знают! — покачал головой лорд Аурум. — И скажу вам по секрету, некоторые считают слухи о вас и моем сыне правдивыми… а действия архиепископа оправданными… — Задери его леший! — Берилл разразилась самыми ужасающими ругательствами из всех, что лорду Ауруму и генералам доводилось слышать от женщины. А тем более королевы. — Но есть и хорошие новости, — сказал Аурум, когда Берилл немного успокоилась, — Чтобы выдвинуть вотум недоверия действующей королеве, Ферруму как не крути потребуется одобрение Королевского Совета. Сегодня, кстати, планируется тайное заседание, на которое меня увы не пригласили, но о котором мне поведали некоторые разделяющие мои убеждения лорды. Вы должны попасть на это заседание. Берилл хотела задать вопрос лорду Ауруму, но ей помешал гул, послышавшийся за дверью. Генералы обнажили свои мечи вслед за Аурумом. — Нет, — резко сказал тот. — Это за мной. Уходите и уводите ее Величество. Ее не должны увидеть… — Но вы… — Идите, я сказал! Я сам разберусь. Спрячьтесь в доме госпожи Фионы, что на улице Даллат. Она объяснит, что нужно делать… — Мы могли бы вам помочь, — в порыве благородства начал Зой, но лорд Аурум только фыркнул. За дверью уже отчетливо слышались топот и крики. Дверь содрогнулась, потом еще и еще. Зой больше не тратя время, кивнул Нефриту, а тот кивнул Зою в ответ. Они схватили под руки королеву и вывели ее через потайную дверь, через которую им не раз доводилось бежать. — Удачи, — сказал Аурум на прощание. Он не обернулся и генералы ему ничего не ответили, потому что знали, иные слова здесь были излишне. *** Из двадцати пяти лордов на заседании Королевского Совета собралось всего восемь. Остальных увы не пригласили, мотивируя это тем, что судьбу государства должно решать при закрытых дверях. На Совете присутствовало пять лордов, один барон и двое прелатов — епископ Поппер и разумеется архиепископ Феррум, по настоянию которого, собственно, и было созвано нынешнее собрание. Воистину Королевский Совет являл собою зрелище если не жалкое, то удручающее. После затянутого и печального доклада о бедственном положении экономики страны слова немедленно попросил архиепископ Феррум, который в мгновение ока вскочил на своего конька и стал вещать, словно с кафедры в церкви. В последнее время он что-то увлекся проповедями, наслаждаясь собственным красноречием. — Печальный день сегодня настал, дети мои! — с мерзким подвыванием вещал архиепископ, выставив вперед мясистые руки, — Феррум был еще не стар, но под свободными одеждами прятал увесистое брюшко. — Открою сердце свое: я верил и молил Лунную Богиню каждый день, чтобы наш славный король Эндимион принес нам победу. Но видимо, Пангея согрешила, раз допустила до себя инородную женщину, отдав бразды правления в ее руки. И теперь Богиня карает нас за дело, за вину! Наши земли лишились плодородия! Скверна стала распространяться с бешеной скоростью! Ибо Лунная Богиня испытывает нас, дети мои, Лунной Богине угодно узреть, сдадимся ли мы под гнет дщери лживой и неправедной, или же вспомним, что не ей надлежит править миром, созданный Лунной Богиней! — Короче и конкретнее, архиепископ, что вы предлагаете? — сказал барон Деррек, молчавший с самого начала собрания. Все повернулись к нему. Старый барон Деррек был личностью легендарной и уважаемой, но он сильно сдавал в последнее время. Что неудивительно было в его восемьдесят лет. Говорили, что старик часто кашлял кровью, а иногда даже ходил под себя. И не для кого не было секретом, что архиепископ пригласил его на заседание только лишь потому, что ожидал от него немого согласия по всем пунктам, которые Феррум собрался выдвинуть. Дерзкий вопрос барона, заставивший прервать заунывные завывания архиепископа, вызвали недоумение у собравшихся, ибо все прекрасно знали, в молодости старик был не из тех, кто любит чесать языком. И чаще всего там, где не оказывалось место речам, за Деррека говорил его меч. Памятуя его эту особенность, Феррум осёкся и как-то скукожился, словно живот ему скрутило (возможно так оно и было, ибо архиепископ любил баловаться жареным беконом, запивая его большим количеством пива). Впрочем спазм быстро прошел. Феррум оглядел собравшихся и снова заговорил. — Уместное замечание, милорд Деррек. Я как раз собирался дать пояснения. Что я могу предложить, спросили вы меня. То, о чем по моему разумению все вы думаете уже давно. Коль скоро теперь мы знаем, что на поддержку Ее Высочества принцессы Софии Пендрагон в ближайшее время рассчитывать нечего, надлежит нам, милорды, принять дело в свои руки и положить конец безобразному беззаконию, кое… — О каком беззаконии идет речь, архиепископ? — нетерпеливо спросил барон Деррек. — Архиепископ Феррум говорит о положении, в котором оказалась королева Берилл и о возмутительности ее поведения, — пояснил епископ Поппер, видя, что Феррум покрылся красными пятнами от нетерпения. Ему все труднее удавалось сохранять безмятежное спокойствие. — Каком еще положении? — Таком положении, — заявил Феррум, сведя кустистые брови, — в котором не должна оказываться королева, только что похоронившая своего мужа. — Что?! — рявкнул барон Деррек, которому явно осточертели витиеватые фразы Феррума. — Говорите прямо, ваше преосвященство, как есть. Или для чего мы тут собрались? Поппер воздел свои пухлые руки к потолку и скорбно вздохнул. — Куда уж прямее, дорогой барон. Вся Пангея уже знает то, о чем сегодня не всякий смеет подать голос! Что наш славный король, пусть Лунная Богиня будет к нему милостива на небесах, пал жертвой заговора, и что нами всеми стремится править не добрая вдова, не мудрая женщина, а… — Убийца и шлюха? — сказал лорд Норман. И хотя все присутствующие знали за лордом страсть к сквернословию, члены Королевского Совета невольно подпрыгнули на своих местах, будто на горячих углях. Архиепископ Феррум в картинном ужасе закрыл лицо руками. — Лунная Богиня избавила меня от необходимости осквернять уста подобными словами, но вы лорд Норман… очень верно и точно передали суть. — Так что есть доказательства? — вновь спросил барон Деррек. — Если бы все было так явно, то Ее Величество уже стояла перед нами в качестве подсудимой. Однако, как вы видите, она отсутствует. — Епископ Поппер прав, — торжественно начал архиепископ Феррум, — и я полагаю, милорды, что коль уж мы не можем привлечь королеву Берилл к ответу за неимением улик в пользу ее предательства и прелюбодеяния, нам надлежит получить эти улики. — И каким образом? — фыркнул барон Деррек. — Уж не хотите ли вы пытками вырвать признание у генерала Кунцита? Так я вам скажу, что тогда поднимется бунт еще похлеще того, что мы пережили. Он герой войны, к тому же лорд Аурум не последний человек в этом королевстве. Если нужно, он объявит всеобщую мобилизацию и королевские войска не оставят камня на камне в Камелоте. — Зачем же, — елейно отозвался Феррум и барон понял, что вот он миг, к которому архиепископ вел все это время, то ради чего и созывался тайный совет. — Всем известно, что истинность признаний, добытая под пытками, весьма спорна. Поэтому я призываю вас издать декрет Королевского Совета об аресте королевы. Выдвинуть ей вотум недоверия. — Вы уверены, что королева согласится с этим вотумом? — Это не важно, согласится она или нет. Ее Величество питает слабость к генералу Кунциту. А раз так, она захочет его спасти. Вот тут то нам и помогут сенши. — Не уверен, то королева сдастся без боя. Ходят слухи, что она сведуща в магии как и ее далекий предок Моргана. — Моргану, как вы помните из истории, казнили. В нашем же случае, если королева Берилл закончит свои дни точно так же как и она, то это лишь облегчит положение нашего народа. Сенши сделают всю грязную работу за нас. Королевская кровь не покроет руки членов Королевского Совета. Над столом повисла тишина. Знатные лорды переглядывались, словно пытаясь понять, как относится сосед к этому заявлению. Все ждали чего-то подобного, но до самого последнего мгновения не верили, что архиепископ зайдет так далеко. — То есть вы хотите, — проскрипел барон Деррек, — убить королеву руками сенши? — Отчего же убить? Ежели королева невиновна в убийстве короля, прелюбодеянии и ведьмовстве, то сенши ее не тронут. Но а если виновна, должна ли нас смущать смерть этой преступной женщины? — Но она же королева, — возразил барон Деррек. — Кто мы такие, чтобы ее судить? — Однако же как вы усердно ее защищаете, барон, — багровея, прошипел архиепископ. — Но ведь вы же сами слышали о связи королевы и генерала Кунцита. Перед штурмом Шэдоу наш король приказал арестовать генерала. Вы можете получить подтверждения этому у любого из командиров, воевавших с Эндимионом. Я далек от военных дел, но даже мне понятно, что перед важной битвой так не поступают с талантливым генералом. Значит, король заподозрил Кунцита в предательстве и отложил разбирательство до своего возвращения. К сожалению, удача отвернулась от нашего короля и он сам попал в плен. Есть надёжные источники, которые утверждают, что королева Берилл предложила свое тело и корону Пангеи князю Тэтиса в обмен на свою жизнь. — Это всего лишь неподтвержденные никем слухи. — Которые имеют подтверждение реальным фактам. Изначально князь Тэтиса заключил договор с принцессой Софией. Он мог его расторгнуть и оставить королеву в живых только если она предложила ему кое-что получше. А что может быть лучше независимости Тэтиса? Возможность править всей Пангеей, разумеется! — Все это домыслы. — Возможно. Но вы же не станете отрицать, что смерть короля Эндимиона вызывает много вопросов. Совершено преступление, а может быть и не одно. О всех мы можем никогда не узнать. Древний закон гласит, что пролитая кровь, смывается только кровью. А значит королева должна понести наказание, если она виновна. Архиепископ обвел совет тяжелым взглядом, не миновав никого, каждому задав глазами вопрос: вы со мной или против меня? И если да, то это означает конец Берилл Мэлори. — Что ж, — медленно проговорил Феррум, — если больше никто не хочет взять слово, то извольте милорды объявить, что… — Я желаю взять слово, — донесся от дверей голос, при звуки которого все члены тайного совета, в том числе и архиепископ, вскочили со своих мест и склонили головы. Это произошло не от неожиданности, а потому что лорды привыкли оказывать почтение хозяйке этого голоса. Твердо ступая и высоко держа голову, вошла королева Берилл Мэлори. Никто не доложил о ее прибытии и епископ Поппер будто воочию увидел перебитых стражников и саму королеву стоящую и слушающую их разговор. Как давно она там стояла? Слышала ли она, как они называли ее убийцей и шлюхой, а затем негласно вынесли ей смертный приговор? Одной Лунной Богине было то ведомо. Берилл подошла к столу, за которым, все еще изумленные стояли лорды. Одета Берилл была не в церемониальные одежды, значит, явилась она к ним не как королева. Ее платье скрывал плотно запахнутый простой шерстяной плащ черного цвета. Она не села, и не кому из присутствующих мужчин сесть не позволила. Ее молниеносный взгляд, которым королева окинула совет, пронзил всех и задержался на архиепископе. Феррум было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Берилл тут же заговорила, лишив его возможности перехватить инициативу: — Господа, — сказала она четко и внятно, чеканя каждое слово, — вы собрались здесь на совет, не уведомив меня, королеву Пангеи. Я вас не упрекаю и не требую ответа, потому что мне прекрасно известно, зачем вы собрались. — В-в-ваше В-в-величество… — заикаясь, начал Феррум, но Берилл, словно не слыша, продолжила. — Вы собрались здесь малым числом, вообразив себя вершителями судеб, — говорила она, и ее янтарные глаза ярко и сурово сверкали на красивом лице, — чтобы обсудить распускаемые лжецами сплетни, и на основании этих сплетен вынести мне смертельный приговор. — Моя королева, позвольте… — снова начал архиепископ, на сей раз более уверенно, кидая на лордов беспокойные взгляды. — Нет уж, — отрезала королева, окатив его презрением. — Вы и так тут слишком много всего себе позволили. Я знаю все, о чем вы тут говорили и к чему склоняли членов Королевского Совета. Так что не унижайте себя пересказом событий и оправданиями. А теперь скажите мне, было ли принято единогласное решение о моей казни? Голос Берилл бил, как плеть и резал, как кинжал. Потянуло откуда-то сквозняком, и пламя свечей тревожно задергалось и заметалось, будто желая сбежать. Быть может знатные лорды испытывали те же чувства. Берилл ждала от них ответа, и его дал барон Деррек. — Нет, Ваше Величество, — проскрежетал он. — Когда вы заговорили, мы только собирались принять это решение. Но оно пока не принято. — Не решили? Что ж! Хорошо, — сказала королева, поднимая еще выше свою гордую голову, — Тогда я избавлю вас от этой тяготы и дам вам ответ, который разрешит ваши сомнения… С этими словами Берилл вытащила меч, который скрывал ее черный плащ, подскочила к Ферруму и отсекла ему голову. В это же мгновение в зал ворвались вооруженные Зой и Нефрит, которые принялись рубить и резать оставшихся членов тайного совета. Кровь залила полутемный зал и забрызгала стены. Когда все было кончено, Берилл села во главе стола и взглянула в глаза барона Деррека. — Вы понимаете, отчего я оставила вас в живых, барон? — тихо спросила королева. — Да, Ваше Величество, — кивнул старик. — Вы хотите, чтобы я рассказал всем о том, что здесь случилось. — Именно, — кивнула королева. — И постарайтесь донести до Королевского Совета, что я настроена весьма серьезно. Я с удовольствием выслушаю советы всех и каждого по поводу дальнейших шагов в управлении государством. Ни одна из тем не останется под запретом. Кроме темы, которую сегодня решил поднять архиепископ Феррум. В качестве платы за неуважение к моей персоне послужат отсеченные головы всех тех, кто даже намеком выскажится о смерти короля Эндимиона, моих отношениях с генералом главнокомандующим или магических способностях, которыми я обладаю. Так что распорядитесь, чтобы трупы архиепископа и его приверженцев повесили повыше на всеобщее обозрение. Пусть все знают, что королева Берилл Мэлори вернулась в Камелот, и что я не прощаю предательства. Властный взгляд Берилл выдернул барона Деррека из оцепенения, в которое его ввёл немыслимый поступок королевы. И в следующий миг тоскливая неуверенность, терзавшая его в последние месяцы, сменилась чистым и бурным восторгом. Ибо он понял, что все те слухи, которые распускали об этой женщине злые языки, оказались правдой. Она была настоящей ведьмой, безжалостной убийцей и коварной искусительницей. И несмотря на это барон все равно считал ее невинной. В Берилл чувствовалась сила. За ней хотелось идти даже на верную смерть. Барон Деррек с трудом уселся перед королевой на одно колено и преклонил голову, ощутив покой и радость, каких не знал много лет. Наконец-то Пангея получила достойного правителя. Наконец-то барон Деррек тоже выбрал, кому он будет верен до конца. *** «Я победила. Победила». Эти слова звенели у Берилл в голове, словно дюжина колоколов. Эти колокола заглушали весь остальной мир. Королева стояла, глядя на склоненную голову барона Деррека, ощущая тепло шерстяного плаща. Он все еще стоял на коленях, когда Берилл развернулась и вышла из зала совета прочь, не проронив больше ни слова, со столь же поднятой головой и идеально прямой спиной. Теперь же голова королевы кружилась от пролитой крови врагов и от чувства, которое было слаще всего на свете — ощущение собственной победы. Ни одной мысли не было у нее, кроме несокрушимого «победила», когда она в сопровождении Нефрита и Зоя спустилась широкой парадной лестницей вниз, прошла мимо верных ей солдат и вышла во двор, где свежий морозный воздух обдал ее пылающее лицо. Все шло по плану. Лорд Аурум провел ее по потайному ходу в Камелот к залу, где собирались заговорщики. Теперь архиепископ Феррум был мертв и уже завтра его обезображенный труп будут клевать голодные вороны. Без этого смутьяна Берилл ловко подомнет под себя Королевский Совет, а затем сядет на трон. Ей предстоит еще очень много работы: возобновить торговлю, принять меры в борьбе с распространением скверны, посмотреть финансовые отчеты, оценить размер государственной казны, накормить голодающих. И это была только малая часть того, что необходимо было сделать в стране, где начал процветать хаос военного времени. Берилл не боялась трудностей. Сейчас ее больше заботила безопасность Кунцита, запертого где-то в подземельях Камелота. Именно к нему она сейчас и направлялась. Королева не успела пересечь двор, как замок встряхнуло. Сначала несильно, будто пробуя Камелот на прочность. Потом все сильнее и сильнее. — Землетрясение! — завопил Зой, подхватив королеву за руку. Берилл и генералы побежали вперед очень быстро. Они даже успели выбежать за ворота и замерли. Замок трясло. Сверху падали мелкие камни. Зой и Нефрит не сговариваясь подняли щиты над Берилл. — Глядите туда! — закричала она, протягивая руку. — Туда! Туда! Генералы посмотрели и увидели огромный желтый плазмоид, с огненным кольцом вокруг него, стремительно двигавшийся в сторону замка. Через мгновение караульная башня превратилась в прах, оставив после себя перемолотое каменное крошево. А потом Берилл догадалась посмотреть наверх. Там над замком, будто паря в невесомости, зависли две женские фигуры. Водоворот невероятной силы окружал их тела и сомневаться в том, что именно они обрушили на замок энергетический плазмоид, не приходилось. — Я вижу их, — сказал Зой, указывая на двух женщин, одну из которых если бы не наличие груди, можно было легко принять за молодого высокого мужчину. Ибо в ее волевом подбородке, безжалостных светло-серых глазах и коротких русых волосах не было ничего женского. Другая же наоборот отличалась необыкновенным очарованием и нежностью черт. Ее распущенные бирюзовые волосы красиво переливались на солнце, а миндалевидные глаза смотрели томно и чувственно. И все же несмотря на явные различия, этот дуэт производил впечатление гармоничной пары. Безжалостной и опасной. Берилл сглотнула комок. В коконе из ниток на ее груди голубым огнем пульсировал амулет с сухоцветами, солью и самоцветами. Типичное поведение для заряженного амулета. Она, конечно же, рассчитывала на то, что удастся избежать потасовки с сенши, но по всей видимости ей все же придется вступить с ними в схватку. Заметив, что промахнулись, воительницы стали качать силы для нового удара. — Им нужна только я, — сказала королева генералам внезапно охрипшим голосом. — Вы должны уйти. — Опять двадцать пять! — возмутился Зой. — Мы обязаны вас… Берилл взмахнула рукой, заставив его замолчать. — Не забывайтесь генерал! Я ваша королева и приказываю вам. Ваше дело подчиняться мне. — Мы не оставим вас одну, Ваше Величество, — в отличие от своего друга, в голосе Нефрита не было возмущения. Он безусловно признавал право королевы на приказ. Однако свой долг перед ней генерал ценил больше. — Послушайте, — вздохнула Берилл, сменив тон. — Я знаю, что вы готовы пожертвовать ради меня своими жизнями, но сейчас не тот момент. Перед нами враг, который разотрет вас в порошок и глазом не моргнет. Вы же видели, ЧТО они сделали в деревне, которую мы проезжали… — Ваше Величество изволит считать нас трусами? — осведомился Зой. — Вовсе нет, — вздохнула королева. — Это не вопрос храбрости. Это вопрос благоразумия. Вы можете отдать сейчас за меня свои жизни, но это не поможет мне победить сенши. Даже наоборот. Вы станете для них легкими мишенями, и в попытке спасти вас, я могу попасть под удар сама. Хватит с меня Джедайта… — Вы считаете, что можете с ними справиться? — изумился Зой. — Честно говоря, я не знаю, — покачала головой Берилл. — Конечно же я подготовилась к встрече с ними, но я не знаю, хватит ли этого, чтобы победить. Я не могу пользоваться магией в полную силу… — Мы не оставим вас. — Вам придется, Нефрит. Это только МОЯ битва. — Но… — возмущенно начал Зой, и не успел. В следующую секунду на них стал надвигаться огромный бирюзовый плазмоид. — Уходите! Это приказ! — заорала Берилл, отталкивая генералов от себя с такой нечеловеческой силой, что Зой с Нефритом отлетели от нее на метров двадцать. В этот же миг плазмоид поглотил королеву и мир буквально утонул в бирюзовом свете. На секунду генералы ослепли и оглохли, а когда пришли в себя, от плазмоида уже не осталось и следа. Парившие в воздухе сенши замерли, когда увидели, что запущенный ими энергетический шар рассыпался на тысячу искр, не причинив королеве вреда. — И это все, на что вы способны?! — крикнула она им, отряхивая свой плащ, на котором бирюзовые искры прожгли всего пару дырочек. Сенши в недоумении переглянулись. Казалось, они пребывали в легком замешательстве от произошедшего, ведь воительницы рассчитывали, что плазмоид как минимум испепелит их жертву. Потом одна из них, та, что с бирюзовыми волосами материализовала в руках красивое серебряное зеркало и посмотрела через него на Берилл. — Твою мать! — выругалась сенши. — Харука, она вся увешана амулетами. Есть еще чары. Соединения простейших природных компонентов данной планеты. — И что с того? — фыркнула ее подруга. — А с того, что такие компоненты не нужно заряжать силой. Они сами аккумулируют силу, соединившись вместе. Даже одежда этой ведьмы пропитана отваром из трав, что превращает ее в магическую броню такой силы, способной выдерживать наши атаки. — Да ну? Отваром из трав, значит? Сейчас проверим, способны ли эти кустики отразить вот это… — Ваше Величество, она атакует вновь! — закричал Зой, но Берилл все видела. Сенши запустила плазмоид в два раза больше предыдущего. — Твердь, разверзнись! — хихикнула воительница. Плазмоид полетел прямо в королеву, но точно так же сгинул, рассыпавшись золотыми искрами как и предыдущий, опалив полы ее плаща. — Вот видишь, Мичиру, — сказала сенши. — Еще пара таких атак и от ее плащика останется лишь пепел. Берилл встряхнула свою одежду. Она понимала, что воительница была права. Здесь на открытом пространстве королева была слишком доступной мишенью. К тому же она боялась, что могут пострадать генералы и другие люди, оказавшиеся не в то время и не в том месте. Берилл посмотрела на зависшую в воздухе коротко стриженную сенши, которую ее напарница ласково назвала Харукой, едва шевельнула губами и ударила в ответ. При чем ударила чем-то совершенно неожиданным. Без каких-то особых световых эффектов. Только воительницу зашатало из стороны в сторону и потом у нее на щеке образовался пунцовый отпечаток изящной женской ладони. Лицо Харуки исказилось от гнева. — Ах ты сука! — выругалась она. — Харука, ведьма уходит! — заверещала Мичиру, вытягивая руку. Ее подруга посмотрела в том направлении. И увидела, как Берилл уже на приличном от них расстоянии неслась огромными прыжками, взмывая в воздух, пролетая над землей метров пять, перебирая ногами, словно счастливая маленькая девочка, бегущая по летнему полю. — Зелье успела выпить? — догадалась Харука. Потому что другого объяснения таким прыжкам она не находила. — Да, я видела стеклянный пузырек у нее в руках, — сказала Мичиру. Она сделала пас руками и метнула восемь бирюзовых плазмоидов королеве вслед. Несколько зарядов рассеялись искрами, так и не догнав Берилл, один угодил ей в спину и сжег часть плаща. Не оборачиваясь, Берилл бросила за спину голубой платок, который тут же превратился в небольшое озеро, пролетая над которым бирюзовые плазмоиды замедлялись и рассыпались прямо в воздухе. — Ведьмовские штучки… — с отвращением произнесла Мичиру. — Нам нужно торопиться, а то упустим! — Не волнуйся! Никуда она не денется, — отозвалась подруга. Она взяла Мичиру за руку и вместе они полетели за Берилл в сторону леса. Оставшиеся одни Зой и Нефрит переглянулись. — Ну и что нам теперь делать? — спросил Зой. — Рванем за ними? — На своих двоих нам их не догнать. Я думаю, в этой ситуации нам определённо нужен Кунцит… И двое друзей поспешили обратно в Камелот, вызволять из подземелья генерала главнокомандующего. *** Мичиру и Харука, отважные и безжалостные сенши с Нептуна и Урана стояли на берегу небольшой речушки и смотрели на луг, за которым начинался дремучий лес, в котором скрылась Берилл. С виду в этом лесу не было ничего необычного. И все же что-то настораживало сенши. Быть может дело было в грибах и мхах, которые как будто огромными кольцами опоясывали какую-то точку, спрятанную в чаще. Ведь здесь в лесу у мхов и грибов была лишь одна причина образовывать круги. И все же сенши решили рискнуть. Они пересекли реку и луг, а затем вошли в лес. Мир вокруг них замер. Воительницам было холодно и неуютно — здесь они каждую секунду теряли энергию. Чужие планеты плохо на них влияли. Другое дело Луна. Там они могли вполне себе сносно существовать. А здесь, на Земле, они чувствовали себя раковой опухолью, от которой пытаются избавиться даже безобидные с виду травинки. Берилл ждала их у огромной пихты. Она до последнего не смотрела в сторону воительниц, делая вид, что не замечает их, а затем медленно встала с земли и вытянулась во весь рост. Посмотрев сенши в глаза, Берилл засмеялась, уперев руки в бока. — Может, лучше поговорим? — добродушно спросила Берилл. — Я законная королева Пангеи. А значит в праве приказать вам убираться вон с Земли. — Мы никуда не уйдем, пока ты не сдохнешь! — прошипела Харука, сузив глаза. — Если вы убьете меня, этому миру придет конец. Королева Проклятых явится через черный портал и убьёт все живое на Земле. — Нам плевать погибнет эта планета или нет. Все равно они все уже давно мертвы в Солнечной Системе. — Если вы не цените чужой мир, тогда возможно ваши собственные жизни более ценны для вас, — сказала Берилл. — Если откроете портал, скверна пожрет и ваши тела… Харука холодно взглянула на королеву. — Мы готовы умереть, ведьма. А вот ты по ходу не очень. Для чего тянешь время? Мы обе знаем, чем все закончится… — Да ты никак угрожать мне вздумала? — удивилась королева. — В последний раз прошу, убирайтесь с Земли подобру-поздорову! Харука и Мичиру с ненавистью и презрением посмотрели на Берилл. Шутки кончились. Королева достала из кармана букетик из сухоцветов, который тут же вспыхнул в ее руках, а на воительниц с неба полился огненный дождь, нанося им ужасные ожоги. Следующие несколько минут состояли лишь из атак и контратак. Мичиру уступила Харуке ведение боя, а сама при помощи зеркала отражала магию Берилл, проявлявшуюся в виде брызг кислоты и ледяной метели, лишь иногда позволяя себе выпад плазмоидов. Комбинация желтых и бирюзовых сгустков энергии постепенно ослабляли защиту Берилл. Она чувствовала, как ее плащ истлевал, а заряженные амулеты теряли силу. Но и сенши постепенно выдыхались. Ведь Берилл уже столько времени держалась против них двоих и еще умудрялась атаковать. Тем не менее бешеный напор Харуки все же сделал свое дело, и королева начала медленно пятиться, обходя обугленные пеньки деревьев. В последней попытке вернуть инициативу, Берилл сорвала с шеи подвеску в виде камешка с дырочкой и привязанному к нему перышку, а затем подбросила его в воздух. Подвеска обратилась стаей огромных птиц с каменными клювами. И все они метнулись в сторону воительниц. Это дало Берилл преимущество. Она сорвала с пояса веточку сушеных ягод и швырнула в сенши, отчего они стали буквально задыхаться, одновременно пытаясь отбиться от хищных птиц. Казалось, победа была у королевы в кармане. Оставалось нанести еще один удар… Но этому не суждено было случиться. В какой-то момент Берилл потеряла Харуку из виду. Она вдруг неожиданно исчезла, оставив Мичиру одну сражаться с птицами. Королева огляделась и начала уже сплетать поисковое заклинание, как вдруг в спину Берилл ударил сверкающий золотой клинок. Он вынырнул на миг из груди и ушел назад, повинуясь руке сенши. — А-а-а-гх… — простонала Берилл, сплевывая на землю вязкую кровь. Ее шерстяной плащ вспыхнул радужным светом и тут же погас, осыпаясь с ее плеч черным пеплом. Зажимая ужасную рану на груди, из которой кровь била фонтаном, Берилл попыталась сделать несколько шагов, но сильный удар эфесом золотого клинка сбил ее с ног. Подняться королева уже не смогла. Она не успела защититься, когда поддых ей врезался носок изящной темно-зеленой туфельки с переплетенными крест на крест ремешками. А потом снова, в то же самое место, но уже носком сапога. И в раскуроченную лезвием грудь, так что Берилл не выдержала наконец и закричала от нестерпимой боли, пытаясь закрыться от ударов. Королева ничего больше не видела. Она перевернулась на спину. Глаза затянуло кровавой пленкой. Нос и рот были забиты. Она хотела вздохнуть, но не смогла. Все ее тело превратилось в одну сплошную рану. Она не сумела. Не справилась. Оказалась недостаточно хороша. Королева почувствовала, как на дне ее существа дрогнула дверь, которая все это время была закрыта. Холод и Тьма стали постепенно просачиваться, заполняя все ее существо. — Смотри-ка, Хару! Начинается! — услышала она истерично-восторженный вопль Мичиру. — Ведьма превращается в Королеву Проклятых! А потом Берилл увидела глаза, в которых была уже только устрашающая тварь и совсем не осталось человека. Королева ощутила последний удар, но уже без боли. И она вдруг скользнула туда, где этой боли никогда не существовало. Где не было сенши и не было твари, внезапно появившейся в искореженном лесу. Берилл надеялась, что в этом месте, которое она знала как Авалон, они однажды встретятся с Кунцитом и проживут ту самую счастливую жизнь, которую ей увы не даровали боги…