No escape

Отчаяние. Это моё постоянное состояние в последнее время. Хотя почему в последнее время?.. Полжизни я испытываю именно отчаяние. Поразительное чувство… Объединяет в себе, казалось, всё самое худшее, что только может переживать человек. Страх. Чувство безысходности. Ужас. И все эти качества отчаянно давят на то единственное чувство, что позволяет мне жить, но, в то же время, лишает нормальной жизни. Любовь. И вот. Я снова вижу на экране его – такого родного, такого близкого… Но сейчас невыносимо далёкого от меня. Финник… Сколько же всего ты претерпел за последнюю неделю. Ядовитый туман, смерть Мэгз, эти чёртовы сойки-говоруны. Я ведь была здесь. Прямо в лапах Капитолия. Всё это время. Они не успели выключить трансляцию, и я услышала всё, что ты говорил о беспределе Капитолия. Ты улыбаешься. Приятно видеть твою улыбку. Хоть с экрана. Ты, видимо, отлично понял замысел Бити… Это хорошо. Я знаю, ты тоже посвящён в этот безумный план с революцией. Хеймитч и Плутарх просто гениально всё спланировали, но… Они не понимают, что ставят под удар всех. И тебя, Финник, и Пита, и Китнисс с Джоанной. Я сама не замечаю, как крепко вцепляюсь в небольшие перила, за которыми, стоит протянуть руку – силовое поле. Внизу копошатся, как муравьи, учёные. Создают новые уловки для Арены. Стараются убить тебя как можно быстрее. Пару раз я слышала оттуда слова « безмозглый слащавый красавчик»… Скорее всего, они говорили именно о тебе, Финник. Но я не согласна с ними. Совсем. Никакой ты не безмозглый… Иначе смог бы ты так долго помогать мне избавляться от тех кошмаров, которые нас окружают? От всех ужасов капитолийской жизни?.. Ты всеми силами пытался держать меня подальше отсюда. Подолгу пропадал в столице. Заводил вереницу романов. А затем, бывало, тихо плакал рядом со мной. В нашем родном дистрикте. В своём доме в Деревне Победителей. Ты устал. Ты ненавидишь Капитолий за то, что с тобой сделали. Ради моей свободы ты продаёшь своё тело. Так как эти люди смеют называть тебя безмозглым красавчиком? Ещё на секунду твоё лицо мелькает на экране напротив. И камеры направляют на Брута с Энобарией. На плечо ложится чья-то рука, и я, вздрогнув, оборачиваюсь. Плутарх. Это всего лишь Плутарх. Странно, сейчас он не светится от счастья, как обычно. Наоборот, он даже чем-то сильно взволнован. На лице лишь совсем не правдоподобная улыбка. - Энни, надо поговорить. – Произносит он, вглядываясь в мои глаза. - Я всегда в Вашем распоряжении, мистер Хевенсби. – кротко отвечаю я, стараясь спрятать взгляд. Официальность на публике. Камеры. То сильнодействующее лекарство, которое мне вкалывают каждое утро, чтобы я оставалась спокойной и не уходила в себя. Как же это надоело… -Пройдёмте туда, мисс Креста. – Он машет рукой куда-то в неопределённость и, взяв меня за локоть, отводит от уступа. По безукоризненно белоснежному коридору мы идём довольно-таки долго. Из большого зала, только что покинутого нами, доносится гул голосов. Ясное дело. И спонсоры, и остальные победители, чудом избежавшие жатвы, сейчас особо рьяно обсуждают происходящее на Арене. Всем ясно, что после безумной задумки Бити финал будет неизбежен. Только вот каким будет настоящий финал 75 Голодных Игр, они даже не подозревают. Наконец Плутарх открывает дверь в небольшую каморку и заводит меня туда. Швабры… Кажется, подсобка. Я хотела было задать вопрос, но всё и так ясно: слежка. Жучки в Капитолии – практически повсюду. Никто не может ручаться, что их нет здесь, но что поделать… Плутарх всё-таки становится серьёзным. Улыбка сползает с лица. - Энн, похоже, наш замысел раскрыт. Я замираю. Не хочу, нет, не могу осознать… Неужели они всё узнали? - И каков же теперь план? – Еле произношу я, глядя на сосредоточенное лицо Хевенсби. - Мы с Хеймитчем отправляемся прямо сейчас. Ты должна быть с нами. Когда всё свершится – здесь будет змеиное логово. Если мы оставим тебя здесь… Даже не представляю, что может случиться. Меня начинает трясти, зато мысли наконец-то приходят в порядок. Всё моё сознание сейчас кричит лишь одно: бежать. Но я нахожу в себе силы оставаться мужественной, хотя внутри я уже давно сломалась. - Естественно. Куда мы должны идти? Плутарх замечает моё состояние и неуклюже обнимает меня. От этого мне становится только хуже. Лживые утешения. Лицемерие. Он не собирался спасать мою жизнь. Наверняка Финник просто отказывался участвовать в плане, если не будет обеспечена моя безопасность… Уже через несколько мгновений Хевенсби отстраняется. -Не волнуйся, Энн. Всё будет нормально. – Дежурная фраза. Не помню, сколько раз я уже слышала её из его уст. Вот мы уже стремительно мчимся по коридорам. Какими-то обходными путями минуем зал со спонсорами и изрядно подвыпившими победителями. Выбегаем на крышу. Дальше события происходят с молниеносной скоростью. Плутарх, кинув пару слов Хеймитчу, лезет в стоящий на крыше здания планолёт. Хеймитч улыбается, и, со словами «Не волнуйся, куколка», легко подталкивает меня к планолёту. Тут из здания появляются миротворцы. Жестокий удар в живот. Инстинктивно складываюсь пополам. Мне заламывают руки и что-то вкалывают… Тело абсолютно неподвижно. Меня кидают в дальний угол Капитолийского планолёта. По щекам катятся слёзы, которые я не в состоянии утереть. Деревенеющими губами шепчу лишь одно: «Финник». И проваливаюсь в пустоту от ещё одной введённой дозы какого-то препарата.