Дядюшка

      Время летит очень быстро, особенно, когда наслаждаешься каждым прожитым днём. Сегодня утро было для неё особенно ярким. Нимродэль родилась весной, когда солнце ещё не пекло и уже не было холодно. Не успела девочка продрать глаза, как в комнату ворвались фрейлины, тут же поздравляя и приговаривая, что сегодня важный день и нужно приготовится. Хотя что важного в дне рождения? Ей же всего лишь исполняется 11.       Нимродэль сладко зевнула и сползла с кровати, стоически выдерживая эти кручения. Сначала ванна — отмывали её, словно после долгой дороги она несла на себе пол тонны грязи. Потом подбор наряда — не лучше, потому что на неё надели платье в пол. Платье было цвета летнего неба, едва прикрывающее плечи, от чего все время хотелось их приподнимать. Тонкая лобная корона в виде серебряных лепестков сияла и переливалась в лучах солнца — её подарил Трандуил на прошлый день рождения.       Люриэль была второй, кто поздравил её, после чего девочка целенаправленно начала искать Дядю. В тронном зале его не было, в кабинете тоже, в библиотеке нет. Спрятался — решила она для себя, после чего, фыркнув от обиды направилась через сад на поляну, куда часто приходил олень короля.       Леголас искал подарок своей сестре, которую полюбил сразу, как только увидел. Невозможно было не любить комочек тепла и света, коим она предстала перед ним. Сестру он баловал до безумия. И, иногда ему казалось, что она балует его в ответ. То подвинет яблоко побольше, то поделиться десертом. А став немного старше и вовсе следовала за ним по пятам. Уж какое щемящее тепло поднималось в его душе, когда он слышал топот за своей спиной. Едва ей минуло четыре года, как Нимродэль стала цыплёнком, следующим за курицей. Она издали наблюдала, как он тренируется в стрельбе, бою на мечах, а уж когда взяла игрушечный деревянный меч, подражая ему, то парень уже не мог сдержаться. Тогда он едва ли не подбежал к ней, подхватывая на руки и прижимая к себе, говоря: «Цыплёнок, тебе незачем браться за меч, брат будет защищать тебя всегда». А она, улыбаясь ему, обнимала в ответ, прижималась, доверяя, ища защиты. Наверное этого ему не хватало для полного счастья — младшей, любимой, дорогой сестры.       Для неё хотелось придумать что-то необычное, что-то волшебное… Волшебное? Насколько Леголас помнил, в мире есть только один человек, что прославился своими волшебными фокусами, точнее фейерверками — это Гендальф Серый. Только он сможет сделать любой вечер запоминающимся.       Трандуил был рад каждому дню, проведённому с ней. Жить, зная, что в любой момент эта хрупкая жизнь может оборваться — это тяжело, но в тоже время он делает то, что хотел бы делать, и не сдерживался. Сейчас повелитель Лихолесья не мог решить — какой же подарок преподнести ей в этом году. Он не видел, чтобы малышка как-то особенно относилась к драгоценностям или животным, игрушкам, поэтому выбор был сложным. Но зачем ломать голову? Пусть сама пожелает того, чего хочет. С этими мыслями он и направился на поляну, зная, что Нимродэль наверняка проводит время с королевским оленем, который очень привязался к малышке.

***

      Чтобы вы почувствовали, увидев, как на вас несётся медведь? Девочка замерла, застыла, растерялась, видя, как из леса на поляну выскочил огромный, нет, огроменный медведь. Он порыкивал, мычал, его тяжёлые лапы ковыряли землю когтями, разбрасывая её едва ли не во все стороны. В памяти всплыл момент, когда кто-то родной, из далёкой прошлой жизни гонял едва ли такого же большого медведя по всему лесу лишь из-за того, что тот съел единственную рыбу, которую мужчина поймал на рыбалке, и при этом кричал что-то вроде: «С.ка моя рыба! Медведь гр.баный, ну убью же!». Взяв себя в руки, девочка вскочила на ноги, сжимая платье в кулаки и резко разворачиваясь в сторону бегущего. Набрав в грудь побольше воздуха…       — А ну… СИДЕТЬ. — К её удивлению лапы зверя тут же стали тормозить, после чего тело бухнулось наземь, слегка проехав вперёд да так и застыв. Рядом на землю приземлился и олень, чем шокировал её ещё больше.       — Нимродэль… — услышала она сдавленное, едва живое откуда-то сзади, после чего развернулась, удивлённо смотря на испуганные родные лица. Леголас отпускал натянутую тетиву лука, опуская сам лук и убирая стрелу. Он готов был пристрелить зверя лишь бы тот не добрался до девочки. Король оказался рядом так быстро, что она едва успела это заметить. Сильные руки тут же подняли её прижимая к себе, заставляя обнять себя в ответ. — Нимродэль. — Вновь произнёс он, ещё тише, чем в прошлый раз, но ещё отчаянее. Чтобы он сделал — потеряв её? Он убил бы Беорна не задумываясь, лишь бы только спасти её.       — Дядя, всё хорошо. — Улыбнулось это чудо, погладив при этом щеку мужчины. После она потребовала опустить её на землю и твёрдым шагом приблизилась к оборотню. Медведь, чья голова размером была едва ли не в половину её тела, промычал и тихо заревел, поднимая печальный взгляд на девочку. — И тебе не стыдно? Испугал свою дочь до полусмерти! — Грозно вперив руки в бока, она слегка наклонилась, нависая над мордой зверюги и прожигая его взглядом. Тот вновь промычал что-то и медленно, словно провинившийся пёс, едва ли не подполз к ней, упираясь лбом в её колени и потираясь о них. На это малышка вздохнула и обняла морду. — Папочка, я же люблю тебя, ты знаешь? — на что гризли проревел, мгновенно вскакивая на все четыре лапы и тяжело дыша.

***

      Праздник был в самом разгаре, когда Нимродэль попросила Трандуила поговорить наедине. Тот без раздумий согласился и отвёл её в комнату отдыха, куда приходили гости, когда уставали. Сейчас там никого как раз не было.       — Дядя, — присев на софу настроилась она на серьёзный тон. — я хочу переехать к папе. Ты не подумай, что мне тут не нравится, — тут же затараторила девочка, поднимая голову и смотря в заледеневшие глаза мужчины. — мне тут очень хорошо и комфортно, просто я хочу побыть с папой. Я его очень редко вижу и очень скучаю.       — Пойми, ты первая полукровка и есть большой риск для твоей жизни. — Голос его звучал отстранёно, словно говорил чужой, что ей очень и очень не понравилось. Вскочив, девочка ухватилась за его ладонь своими, заглядывая в глаза.       — Риск есть всегда. Каждый из нас рискует. — Она сглотнула и мотнула головой. — Мы не знаем, что настигнет нас в следующий момент, дракон, орки или ещё кто, но я знаю одно — нужно просто жить.       Ожидал ли он услышать от неё такие слова? Явно нет, но Трандуил понимал — это её право, и он не может запрещать ей. Король вздохнул, после чего опустился в кресло за спиной. Девочка всё так же держала его ладонь в своих, пытаясь поймать взгляд серых глаз.       — Нимродэль, ты ещё совсем ребёнок по меркам эльфа, но уже взрослая по меркам оборотней. Оставь я тебя в замке — я поступил бы правильно, но держать тебя взаперти противоречит чести эльфа. Мы свободный народ и ценим свободу как никто другой. — Он замолчал, ощущая как замерло сердце. Малышка села к нему на колени, положив голову на плечо и слушала, напоминая вечера, когда ей было около пяти. Тогда она так же забиралась к нему на колени и слушала сказку, засыпая на руках. — Ты вольна поступать так, как хочешь. Ты будешь жить с Беорном, только пообещай мне, что не найдёшь неприятностей на свою голову.       Ещё жила память о том, как родители устраивали истерику, когда она собиралась в гости к кому-то с ночёвкой. Тогда летели разные факты и о насильниках и о ненадёжных людях. Но Трандуил молчал и об орках, и об опасных хищниках, он отпустил. Спустя пару минут они вернулись на празднество. Главный сюрприз ждал её немного погодя.       — Это для тебя, цыплёнок. — Леголас вывел её в сад, после чего стал позади, положив ладони на её плечи и с предвкушением начал наблюдать за её реакцией, которая, к слову, не заставила себя ждать. С первым взорвавшимся цветком в небе, Нимродэль восхищённо приподнялась на носки, сжимая ладони в кулаки и вытягиваясь вперёд.       — Это самый лучший подарок, братик, спасибо тебе! — она резко повернулась к нему, обняв и вскоре уже неслась к фигуре высокого человека, остроконечная шляпа которого была видна издали.       — А ты, должно быть, именинница? — Ясные, чистые глаза встретили её теплотой. Благородные морщинки этого старика могли обмануть кого угодно, но только не её. В его глазах сияла молодость, порывистость, и жажда к приключениям.       — Гендальф! — тонкие руки обвили пояс волшебника, заставляя его даже растеряться. Нет, его любили дети, они всегда кидались ему навстречу, но он и не подозревал, что и здесь настолько известен. Спустя мгновение, она очнулась, после чего отскочила от старика, зардевшись, хотя при таком вечере этого видно не было. — Я Нимродэль.       — Прекрасное имя. — Кивнул волшебник, опираясь на свою трость. Он шёл сюда долго, но что не сделаешь ради просьбы царственной персоны.       — Идёмте, вы, наверное устали с дороги. Покушайте, выпейте, отдохните. — Взяв Серого за руку, она повела его в замок, в котором продолжился вечер.       В ту ночь она заснула едва ли не за столом. Очнулась, конечно, немного погодя, чувствуя себя на руках. Девочка подняла голову, что была склонена к плечу, замечая силуэт дяди, после чего обняла его за шею, вздыхая. Находиться рядом с ним было удобно, комфортно, тепло. Не будь он её дядей — включила бы всё своё обаяние, чтобы влюбить в себя. Что, наверное, смотрелось бы смешно.       — Я люблю тебя. — Улыбнувшись, прошептала девочка, вновь закрывая глаза, но не засыпая. — Это самый лучший день рождения, спасибо.       — Я так и не подарил тебе подарок. Желай всё, что хочешь. — Эльф перестал ощущать своё сердце. В какой-то момент ему показалось, что оно и вовсе не бьётся, но вскоре почувствовал, что оно просто бьётся слишком быстро, чтобы это заметить.       — Я думала…нет, ничего. Хочу что-то, чтобы связываться с тобой когда захочу. — В мыслях возник сотовый, который был довольно удобным устройством, но о чём это она, какой телефон? — Что-то вроде зеркала, знаешь, смотришь в него, а оно показывает другое место, где есть второе такое зеркало.       — Будет, спи. — Холодные тонкие губы коснулись её лба, после чего она, словно по приказу, тут же уснула, расслабляясь в его руках. Почему он не может отказать ей? Почему одна лишь мысль об отказе самому ему приносит боль?       Её хрупкое тело лежало на огромной кровати. Как, иногда, хочется коснуться её нежных румяных щёк, провести ладонью по тёмным шёлковым волосам, прижаться губами к виску. Почему раньше он такого не чувствовал по отношению к сыну? Такое бывает только с дочерью? Или такого вообще не бывает по отношению к детям? Как же, порой, сложно понять самого себя.