Дядюшка

      Ожидание — самый худший сопровождающий. На ряду с временем они выедают каждую клеточку тела, вгрызаясь в душу острыми зубами. Мир менялся — менялся лес. Всё вокруг постепенно погружалось во мрак, как и сердце повелителя Лихолесья. Хотелось увидеть её, прикоснуться к ней. Как волшебно она двигалась на уроках танца, как нежно зажимала губами кончик пера, на уроках грамоты. Всё это всплывало перед глазами каждый вечер, когда по зеркалу проходила рябь.       Становилось больно от осознания того, что и перед ней он должен скрывать свои чувства. Спустя двадцать лет он смог признаться себе — любит. Любит её голос, её весёлый, задорный смех, её открытость, стремление жить, её старательность, талант, всё в ней — любит. Неправильно, аморально, мерзко — твердил он себе, но каждый вечер с придыханием ждал ту самую рябь.       Его душа рвалась встретиться с ней, увидеть, какой прекрасной она стала, но тело не двигалось, разум кричал — сорвёшься, отдалишь от себя, испугаешь. И после он шёл на улицу, где его дожидался сын, и брал в руки меч. Эти тренировки помогали ему сбросить пар, а Леголасу — научиться.

***

       Семейные разборки остаются за закрытыми дверьми в доме этой же семьи — это знает каждый. Но разборки бывают разными. Впервые он всерьёз понял, что что-то не так когда ей было пять. Тогда отец приносил её в комнату, держал на своих коленях и рассказывал истории, но это прекратилось в её шесть. Второй раз пришёл в её первый опыт езде верхом. Лошадь Нимродэль тогда испугалась взбрыкнувшего рядом коня, и, испуганная кобыла умчалась в поле. Отец тогда сам, верхом, догнал её и привёз обратно, не отпуская, не отдавая, отнёс в библиотеку, где и успокоил. Третий случился на её день рождения, точнее после него, когда все провожали принцессу в дорогу. От Леголаса не ускользал ни один взгляд, ни одна улыбка и он понял, что это не просто прихоть — это судьба. Сначала в душе что-то взбунтовалось, мол как, это ведь его отец и его сестра! Но немного погодя эльф сам начал оправдывать короля, после чего заявился к нему в кабинет.       — Отец, я хотел бы поговорить с тобой о Нимродэль. Вскоре я хочу отправится с ней в Ривенделл. Сестра давно просила об этом. И, хочу тебя спросить, что если Нимродэль влюбится? Мне узнавать положение её жениха? — Какой же огонь он увидел в ледяных глазах отца. Трандуил смотрел на него не моргая, чем слегка напугал парня. После этого, принц слегка расслабленно вздохнул и протянул: — Хотя знаешь, я бы и сам не прочь на ней жениться, всё же в ней не так много нашей крови, как крови оборотня, это ведь даже не смешение, а, скорее, очищение. — Он замолчал, слегка приподняв взгляд в потолок, после чего покачал головой, опуская её. — Нет, всё же я люблю её только как младшую сестру. Уверен придёт и моё время, и я влюблюсь. Ведь именно это важно для нас — любовь. Так что, мне спрашивать положение того, кто ей понравится?       — Нет. — Едва выдавил из себя мужчина, а Леголас с удовольствием заметил заходившие желваки отца. После этого, принц откланялся и направился собираться в дорогу, чувствуя, что выполнил свой долг.       В тот вечер Трандуил почувствовал тревогу, когда Нимродэль связалась с ним позже обычного. Она как и в каждый вечер начала разговор расспрашивая его. Но что могло поменяться? Каждый день был обыденным и похожим на прошлый и только вечера отличались.       — Спокойной ночи, дядя, я скучаю.       — Да, я тоже скучаю, Ними. — прошептал он, заканчивая связь и только сейчас понял, что произнёс это до того, как по зеркалу прошла рябь. Глаза непроизвольно расширились, а внутри зародилось волнение. Он лишь в своих мыслях называл её Ними, и нет-нет, никогда в слух. Хотелось знать, что у неё будет за реакция на его слова, но он не узнает об этом никогда.

***

      Девушка смотрела в одну точку, прокручивая в голове то, что услышала впервые. Трандуил впервые за эти десять лет сказал, что тоже скучает, и не только. «Ними» — всё ещё крутилось в её голове одно и тоже. От этого сердце унеслось вскачь, а на глазах навернулись слёзы. Хотелось увидеть, обнять, поцеловать хотя бы в щеку! Просто хотелось. Как же тоскливо становилось от этой разлуки…       На следующий день Нимродэль отправилась с Леголасом в Ривенделл — правителем которого был Элронд. Элронд показался ей очень доброжелательным эльфом.       — Ох, это ведь я делала. — Рассматривая плед, лежащий, а лавке, прошептала девушка, слегка краснея. Да, свою работу узнаешь везде и всегда. Таких пледов она сделала около сотни. Удивительно, что эльфам он приглянулся.       — В самом деле ваша работа? — услышав её шёпот, решил переспросить Элронд, когда в разговор вступил Леголас.       — У неё золотые руки. Знали бы вы как дивно она вышивает, как вкусно готовит, а как рисует! — только и делал, что нахваливал её старший брат.       — Скажешь тоже, я ведь только это и умею делать, защитить то я себя не могу. Вот другое дело ты, я всегда хотела как ты владеть мечом и как ты так же умело стрелять из лука. Но всё из рук вон плохо получается. Вспомни только, как я попала в Тауриэль. — Девушка почувствовала как её лицо начинает гореть.       — Да, она тогда долго не могла сидеть. Но тебе ведь было всего пять, не удивительно, что ты не попала. А Тауриэль сама виновата, её предупреждали не ходить там. — парень вздохнул, покачав головой, после чего повернулся к Элронду, понимая, что сболтнул лишнего.       — Однако… — протянул король, отводя взгляд, едва сдерживая улыбку.       — Владыка Элронд, я вот о чем хотела с вами поговорить. Скоро к вам прибудет Гендальф Серый, он будет не один. — эльфа сноровисто подхватила мужчину под руку и увела подальше от ушей брата и жены короля. — Я бы попросила вас принять этих гномов с великим терпением и пониманием, взамен я бы могла исполнить несколько личных заказов. Да, и они спалят немного мебели, счёт за неё можете прислать тоже мне.       — Откуда же такие познания, вы настолько хорошо знаете этих гномов? — Элронд не скрыл своего удивления, слегка отстранившись от эльфы, чтобы внимательно на неё посмотреть.       — Нет, я просто знаю. Считайте мне снятся вещие сны. — Она смотрела вниз на уютные домики, светлые аллеи, гуляющих тут и там счастливых эльфов.       — И много у вас таких снов? — он знал чем такие сны грозят, и какую ношу может носить на плечах тот, кому они снятся. Леди Галадриэль одна из тех, кому иногда приходят такие сны. Нимродель глубоко вдохнула, словно решалась, что сказать, но промолчала. Вместо этого она лишь посмотрела в глаза короля и улыбнулась, выдыхая. Он видел в её глазах ту усталость, ту обречённость, которая иногда проскальзывала во взгляде Галадриэль и застыл. Как давно она знает всё, как давно носит на себе бремя наступающего будущего? — Вместо того, чтобы платить и делать что-то — я бы хотел попросить вас приготовить что-нибудь. Уж как Леголас нахваливал вашу еду, что у меня аппетит разыгрался.       — Уверенна таких блюд вы ещё не пробовали, я даже рецепты нескольких дам. — Глаза её тут же засияли и эльфа направилась прямиком на кухню, куда её проводила королева Келебри́ан. По дороге девушки разговорились, а к концу дня уже были лучшими друзьями.       Как и предсказывала Нимродэль — от ужина все были в восторге. Естественно пришлось оставить несколько рецептов эльфам. К ночи они разошлись по комнатам.       — Да, даже не представляла, что Келебри́ан тоже любит пошалить. А с виду приличная дама, королева. — Выделила девушка, засмеявшись, после чего вздохнула. Она давно не видела улыбку своего короля. — Ладно, спокойной ночи, я скучаю. — Приподняв зеркало повыше, она прикоснулась к нему губами.       — Я тоже скучаю, Ними. Сладких снов.       — М…- кивнула она, ощущая как глаза начинает жечь. Перехватив поудобнее зеркало, Нимродэль накинула на плечи плед и вышла в коридор, вскоре выходя на небольшую площадку. Да, её она видела в фильме, именно здесь будет совет, а на том самом месте, под аркой появится она — Галадриэль. Поднявшись по ступеням, девушка остановилась, задирая голову.       — Скоро, совсем скоро всё начнётся, — едва слышно сказала она, сильнее укутываясь в плед, едва ли замечая, что провела ладонью по зеркалу, вызывая по нему рябь — Скоро тот кто мёртв вернётся к жизни. Ведь именно это вы хотели знать, владыка Элронд?       — Да. — Тяжело выдохнул мужчина, поднимаясь следом и останавливаясь немного правее неё. Молчание никогда не приносило ей дискомфорта, но сейчас она не хотела молчать, сейчас хотелось говорить, и она это сделала. И голос её был тихий, иногда он срывался на шёпот, иногда на сип, но она не останавливалась.       — Иногда мне кажется, что с каждым сказанным словом смерть приближается ко мне всё ближе. Мне страшно, очень страшно. Страшно, что я поступаю неправильно, страшно, что мои действия повлекут за собой большие изменения и всё пойдёт ещё хуже, чем есть сейчас. Я боюсь каждый день открывать глаза, не зная и в тоже время зная, что может произойти. Я боюсь жить и боюсь умереть, но самое страшное я боюсь любить. Ибо моя любовь может принести за собой боль и разочарование. Умри я и что будет с тем, кто меня полюбит? И как я могу умереть зная, сколько жизней ещё могу спасти. — Щёки обжигали мгновенно холодеющие слёзы, которые она и не думала останавливать. — Я уже жила и уже была мертва. Во мне живёт память моей прошлой жизни. Она появляется урывками, яркими образами, тёплым шёпотом. Родившись здесь я поставила перед собой цель жить, забыть то, что было когда-то и я забыла. Забыла имена, лица дорогих мне людей, забыла ту жизнь и саму себя. А будучи в этом мире…я влюбилась в собственного дядю, — губы её задрожали, срывая первый всхлип, — ну не жестоко ли? — Нимродэль подняла голову, встречаясь с горьким взглядом Элронда.       — Жестоко. — Выдохнул он, после чего прижал её к себе, обнимая и поглаживая по голове, как собственную дочь. — Поплачь, поплачь, станет легче.       А станет ли?